Ма. Н. Лернер 
Полицейская история

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=24160986
Аннотация

Как обустроить СССР, добившись высокого уровня жизни и при этом сохранив руководящую роль КПСС? Есть два стандартных метода. Один – прилетели инопланетяне, второй начать работать самостоятельно, ставя во главу угла не светлое будущее, а реальную заботу о собственных жителях. А какой из них более реалистичный? Сложно сказать, но можно попробовать совместить.

Марик Лернер
Полицейская история

Глава 1. Командировка в СССР. Наши дни

Ярко окрашенный автобус довольно долго путешествовал по летному полю, пока не подкатил наконец к трапу советского «Ту». На фоне многочисленных «Боингов» горбатых и пузатых с простой серо-серебристой окраской он смотрелся экзотической птицей.
Раньше я все больше эксплуатировал С-5 и С-17. Грузишься с полной выкладкой в брюхо в составе полутора или двух сотен вооруженных и нагруженных на манер ишаков товарищей и путешествуешь бесплатно в горячую точку. Еще по стране пару раз в год летал местными рейсами. На нормальном гражданском за границу, да еще и не американской компании впервые.
Специальным лифтом наверх подняли одного за другим трех стариков. Двое вообще на колясках, а один бодренький всего-навсего с палочкой. Слышал я про таких странных туристов и никогда их не понимал. Что за удовольствие путешествовать, когда передвигаешься с изрядным трудом.
Впрочем, принимающей стороне это должно быть по нраву. Больше возни, заметно увеличиваются суммы за обслуживание. Наверняка есть специалисты, на руках поднимающие маразматических дедушек с бабушками и на Эйфелеву башню и на Эверест. Если уж космические туристы летают, отслюнив приличную пачку валюты.
Хотя может я несправедлив. К родственникам в гости едут люди и везут спрятанные в колясках подарки. Интересно их проверяют, а если да, то как. В металлические трубки ходунка или костылей всегда можно запихать пару кило наркоты или детали от пистолета. Обычным способом не просветить, а резать на куски, кто ж позволит? Кровная обида для больного человека. Моментально в суд подаст.
Не, не – ерунда это. Какой смысл? Вот в обратную сторону таможня обязана бдить, а в Союз такие вещи не тащат. Все больше оттуда. Здесь выгоднее продавать – дороже. В иных отношениях разрядка принесла занятные плоды. Кто бы мог раньше подумать, что люди примутся регулярно кататься за железный занавес. Оказывается легко и небо не падает.
Правда среди моих знакомых таких не имеется. Городок у нас больно специфический. Новые эмигранты обычно с побережья в глубинку редко уезжают. Появились в последнее время и советские, однако массовости не наблюдается. Да и наши местные русские их не очень любят.
Люди обычно едут либо к знакомым, либо к соотечественникам. Со своими проще общаться и могут подсказать нечто полезное. Так что лет через двадцать очень возможно их станет заметно больше. Вот латиносов полно. Этих обычно в холодный пот бросает, когда даже во сне отправляют домой.
Очень миленькая стюардесса автоматически говорила каждому новому про счастье его видеть на двух языках и направляла согласно билету по коридору. Вряд ли она вообще осознала кто я такой и как прекрасно выгляжу. Приставать к девушке я не стал. Еще недостаточно выпил, чтобы цепляться ко всем подряд. Да и не время. Она занята и вряд ли обрадуется помехе в нелегком труде долдонить про радость остальным.
С чувством гордости за свои дедуктивные способности я отказался от помощи в розыске кресла от не менее привлекательной и умело накрашенной стюардессы номер два. От предыдущей она отличалась цветом волос и ростом. В остальном будто близняшки. Те же параметры фигуры, абсолютно идентичные интонации при произнесении фраз и тот же британский акцент. Почему у советских произношение англичан я не понял. До сих пор не замечал. Наверное это советские заморочки в учебе.
Мое место оказалось в самом конце и прямо у прохода. Есть сильное подозрение, что финансовый отдел решил сэкономить на моей поездке, будто я сильно напрашивался. Честно, наши желания с начальством удачно совпали и в промежутках официальной деятельности я прекрасно смогу заняться личными делами, но вообще-то это хамство. Представитель федерального правоохранительного ведомства просто обязан сидеть на лучшем месте в самолете и поплевывать на всех. Меня жутко унизили. Теперь из принципа обязан выпить и съесть все предложенное.
Поминутно извиняясь через меня перелез чуть не наступая на ноги медведь-оборотень и плюхнулся на соседнее сиденье. Очередная гадость. Коротко стриженная брюнетка перестала быть открытой моим пламенным взорам. Медведь все закрыл своим мощным телом. Отвратительное начало.
Хм… А с чего это у меня такое неприятное настроение с утра? Не выспался что ли или не привык себя чувствовать дурнем? В командировку они меня отправили, ага. Зачем и сами не очень понимают. В Москве открылся офис ФБР. Вернее он присутствует там уже больше десяти лет и пользы, насколько мне известно, не так уж много.
Теперь не ясно из каких соображений на самом верху принято решение направить на работу в совместный отдел по поиску особо опасных преступников мою замечательную личность. Координатором. При этом должностные обязанности крайне расплывчаты и можно как пинать груши, так и крепко получить в случае реального происшествия.
Кто сказал, что от неудобного человека положено избавляться выстрелом в затылок, подбрасыванием в карман героина или улик с убийства? Существует множество гораздо более простых способов. К примеру назначить детективом по связям в ФБР. И повышение, и глаза не мозолишь.
Фрэнки большой дипломат. Прямо ведь не сказал – достал ты меня приятель. Вечно лезешь через голову начальства. Раз – это простительно. Два – подозрительно. Три уже система. Или про тот первый случай десятилетней давности он не в курсе? Я вроде чисто все проделал. Не, там я никого не сдавал. Он сам уволился.
Наш самолет, вещала между тем девица в униформе, обеспечивает пассажирам высокий уровень комфорта, обусловленный формой сечения фюзеляжа, высокими удобными креслами с широкими подлокотниками, в спинки вмонтированы экраны и вы можете посмотреть новые фильмы. Имеются также вместительные багажные полки закрытого типа, современная система кондиционирования с компоновочным решением пассажирского салона. К вашим услугам телевизоры, радио, музыка, газеты, журналы, напитки. От вас дорогие пассажиры требуется лишь выключить электронные приборы (временно) и пристегнуться.
Я с удовольствием вытянул ноги, закрыл глаза и попытался расслабиться. Вместо дремоты в очередной раз полезли в голову мысли в старом стиле, а все ли сделано правильно. Безусловно шанс отбрыкаться от обоих назначений, как связным офицером в совместный отдел, так и в Москву имелся и достаточно весомый. Упрись я всерьез и ничего бы со мной никто не смог сделать. Это ведь не из тех предложений, от которых непозволительно отказываться. Даже уволить не имели права. Но оба варианта мне были вполне по душе.
Не выходя на пенсию уйти из-под начальства в ФБР, получив попутно много интересных возможностей и дополнительной информации – это раз. Свобода рук и поездки вполне официальные в другие города, налаживать связи – это два. Приятно и полезно.
Вдобавок никаких перестрелок, стаж идет и деньги капают на счет. В этом смысле потерял сущую мелочь. Но вот отправка на неизвестно какой срок в Союз хоть и великолепно совпадает с моими устремлениями, однако наводит на не слишком приятные мысли. Может быть все это происходит не спроста? Кто-то все-таки сумел сопоставить факты и я рано успокоился.
Неужели не стоило трогать те счета? Да ну, я все-таки предпочитаю себя уважать. Деньги за кровь брать противно, даже если достались случайно. На жизнь и без грязных хватает. Другое дело пустить на благое дело. Потом все проделал максимально возможно чисто. Абсолютно посторонний юрист по чужой рекомендации оформил все в лучшем виде как указания от внезапно отчалившего в Рай отца.
Мать наверное решила – наследство согласно завещанию. Уж больно мой покойник занимался делами не вполне законными и женщина о многом догадывалась. За это и кончить могли. Практически так и есть, только в завещании он собирался пристрелить и ее и ненужного отпрыска. Вот пусть и вертится на сковородке в аду в негодовании. Я его денежки пустил на их благо.
Не принес в клювике с идиотским видом и добрыми намерениями. Вот тогда мамаша бы точно кое-чего заподозрила. Созданы два фонда с крупными суммами. На случай болезни и для образования сыночка. Целевые. Пара миллионов туда, пара миллионов сюда, у меня еще много осталось и пока я раздавать остальное не собираюсь. На себя, впрочем тратить тоже – опасно. Но мало ли что в жизни предстоит.
А может все действительно просто и прозрачно до невозможности. В связи с происходящим кто-то там в ФБР забеспокоился. Осмотрелись по сторонам и обнаружили подходящую кандидатуру. По-русски говорит, вроде не дурак. Готовность находить компромиссы присутствует. Умение общаться с чужаками, иностранцами, измененными, полицейскими подтверждена. Патриот, герой и прочее. Идеальный кандидат для общения с советскими товарищами. Мысленно плюнул и выкинул временно из башки глубокомысленые рассуждения.
Лайнер уже взлетел и достаточно резко принялся набирать высоту, подвывая турбинами. Продолжалось это не очень долго, потом ощущение подъема прекратилось. Гул двигателей уже не так доставал. Видимо вышли на курс и легли в горизонтальный полет. Погасло табло «Пристегнуть ремни». Нам в очередной раз на двух языках сообщили неизвестно зачем высоту, скорость, температуру за бортом, будто в самолете собрались любители экстрима, желающие поскорее отправиться прогуляться под ледяной ветер на крейсерской скорости в облаках.
Не-а. Большинство настроилось выпить, закусить и с нетерпением уставилось на медленно передвигающуюся тележку, заставленную бутылочками. Стюардесса с недоступным мне ангельским терпением каждого пассажира по пути спрашивала, что ему подать, перечисляя полный набор: пиво, кока-кола, вода с газом или без, виски, водка, вино. И все в нескольких вариантах.
Я бы точно не выдержал и кому-то из особо нудных, уточняющих, чем один сорт отличается от другого и сколько раз он имеет право выпить, уже на втором рейсе дал в лоб. Правда я не девушка-красавица и зарабатываю на жизнь и старость несколько другим образом.
Получив вожделенную водку, моментально хлопнул. Ничего так «Столичная» пошла. После второй серьезно полегчало и на этот раз действительно посторонние мрачные мысли ушли. Пока мы в воздухе все одно ничего не изменится. Ни в каком направлении. Включил телевизор, воспользовавшись наушниками, чтобы не мешать блямкающему по клавишам без остановки медведю.
В очередной раз нарвался на передачу с умными головами. Аналитики и прочие невразумительного происхождения политологи. Цену ихним прогнозам я с детства знаю. Вечно пугают или утешают, при этом в обязательном порядке «с одной стороны», с «другой стороны». Собственное мнение редко когда выражают без виляний.
Ну в натуре, а вдруг ошибочка выйдет, больше на канал не пригласят. А так объективность с политкорректностью рулят. Наверняка ведь учились у древних оракулов. «Царство падет, коли пересечешь реку!» и все дела. А претензий не предъявишь. Реально пало, да не то: «Вы не поняли моей глубокой мысли»
Диктор принялся юморить, обыгрывая наличие буквы «М» в фамилии нового Генерального секретаря ЦК КПСС. Практически никто не сомневается в назначении Мальцева. Это ведь он выступал первым оратором на похоронах предыдущего. Смотрится действительно забавно. Сначала Маленков, потом Мазуров, Машеров, теперь этот.
Вряд ли советским сейчас реально смешно. Новый человек – новые действия. Старые начальники стадами проследуют на пенсию и в отставку. От предыдущего все достаточно хорошо знали чего ожидать. Этот темная лошадка. Ничем ранее особо не выделялся. Вот и бухтят пятый день «с одной стороны», с «другой стороны». Надоели.
Ну вот опять понеслось про биографии. Мазурова назначили в 1949 г Первым заместителем Председателя Совета Министров СССР. В 1951 г член Политбюро (Президиума) ЦК КПСС Председатель Совета Министров СССР. И как на всей этой титулатуре язык не ломают? Ну это работа советологов с умным видом произносить звания, в которых никто в США ничего не понимает за редчайшим исключением.
Как говорили мне люди попроще и поумнее – главный хозяйственный человек в СССР. Не кто-нибудь, лично Сталин назначил на должность. Задним числом очень смахивает, что Великий и Непогрешимый в людях абсолютно не разбирался. Потому и расстреливал профилактически. Не успел помереть, как начались среди его соратников крутые разборки. Куда там мафии. Одних прикончили, других посадили. Никакой преемственности в строительстве коммунизма.
Правда Маленков тоже на букву «М», но в те времена сакральный смысл данного факта еще не успел открыться. Мазуров его за полтора года сковырнул. Совместил пост руководителя партии и главы правительства в загребущих руках и тут в первый раз все аналитики с политологами и советологами крупно обделались. Продолжая внешнеполитическую линию в прежнем направлении, он очень странно повел себя внутри державы.
Впервые сквозь зубы в СССР начали признавать роль прибыли и ставить ее в центр производства. Идеологические принципы стали играть минимальную роль в экономике, что со временем доказало свою эффективность. Правда официально и громко он клялся в любви к коммунизму и прочим измам.
Что там думал в реальности точно неизвестно. Как и все прочие советские руководители большого ранга мемуаров не оставил. Маленькие иногда печатают. В эмиграции. Особенно хозяйственники. Забавно читать про тамошние аферы и сравнивать с собственными.
Мазуров приступил к изменению старых догм и направил огромные средства в легкую и пищевую промышленность, а также в сельское хозяйство. Первая пятилетка под его руководством считается наиболее удачной в истории страны. Это не я так решил, это мне три дня лекциями долбили мозг в расчете на углубленное познание обстановки. Будто не все равно, что там пятьдесят с лишним лет назад произошло для моей деятельности по ловле бандитов.
– Самый удивительный тип в истории СССР, – заметив, как я с раздражением выключил, непринужденно сказал медведь с отчетливым русским акцентом. Никакого бритиша. – Добровольно ушел в отставку, не дожидаясь смерти или заговора товарищей.
– Как же, – ответил я с сарказмом по-русски, – наши ЦРУшники задним числом уверяли в его тяжкой болезни. Все всегда знают апосля.
– Он, судя по позднейшим данным, был действительно тяжело болен, – ничуть не удивляясь на мои речи, ответил тот. – Но прежде чем уйти подготовил преемника, что тоже крайне изумительно. В СССР его искренне любят и уважают. Не боятся, – поднимая толстый как соска палец, провозгласил, – а любят. При нем происходило усиление технократов в руководстве, но никогда с трибун не звучали осуждения Сталина.
Подразумевалось видимо как сегодня себе позволяют некоторые.
– Фактически очень долго шло уничтожение старой системы экономики, подменяемое новыми законами при жестком диктате партии.
– Поляков Мазуров давил танками в 1956 г без зазрения совести, – говорю ехидно. – Да и венгров поставил в позу.
– Реалполитик, – пожимая плечами, отвечает. – Межгосударственные отношения не определяются добрыми чувствами. Выгодой – сколько угодно, разум обязан присутствовать. И уж никогда такие отношения не строятся на морали.
– В политике и в картах друзей не бывает?
– А то нет! Жесткий прагматик крепко держащий свою зону влияния. Договора всеми выполняются пока выгодны. Стоит измениться ситуации и любая сторона, получившая фору захочет поменять в свою пользу. Нам, русским, не похрен, насколько грубо обходились с недовольными в нашей зоне? Зато мы жить стали заметно лучше. В материальном и продовольственном смысле. Да и им послабления вышли. Даже раньше нашего.
– Провели испытания на подопытном народе.
– Так и надо, – убеждено отвечает. Ну точно новое поколение. Раньше болтать неизвестно с кем стеснялись. Разве под градусом. – Не на своих. Хватит с нас экспериментов 20 и 30-х годов. В миллионы жизней обошлись. Многие реформы при Машерове были разработаны и реализованы провинциальными руководителями, иногда без согласования, в отдельном районе. Если дела шли недурно и положительный эффект удавался, то они применялись на более обширных территориях, перерастая в реформы общегосударственного масштаба.
– Неужели без стандартной компанейщины?
– Когда как. Зато если потом выясняется втирание очков, такие хитрецы плохо кончали. Один застрелился, второго посадили лет на десять. Дмитрий, – протягивая руку, представился.
– Билл, – называюсь ответно и старательно жму ладонь.
– Выпьем за знакомство? – махая рукой ползущей по соседству стюардессе с навсегда приклеенной к красивому личику улыбкой, предложил.
Чисто по медвежьи он не спрашивая разрешения уволок половину остатков алкоголя с тележки под возмущенный писк и принялся сноровисто откупоривать очередную бутылочку. В самолетах они изумительно мелкие на один глоток. Жадничают. Здесь я его прекрасно понимаю. Зачем утруждать девушку многократными походами. Да и себя заодно ожиданием.
– Всегда готов!
– Сердце мне вещует не из наших ты, – выпив, провозгласил он.
– В смысле не из русских? Не-а, мои предки лет триста, а может и четыреста топчут американскую землю. Если считать с присутствующими среди них гуронами, вообще фиг знает сколько. Ваших вроде в роду не имелось. Но поляки присутствовали и я за них серьезно обижен.
– В качестве извинения, водочки?
– Маловато будет, – глядя на рюмку, вздыхаю.
– Вторично нальем, – успокаивает он меня.
– Так ты Дима, Митя или Дмитрий Иванович? – закусив очередную рюмку половиной сандвича, спрашиваю.
– Иванович – это стереотип. Мы не все Иваны.
– А как?
– Петрович.
– Будто лучше.
– Нормально. И вообще зови Дима. А у тебя какое второе имя?
– А у меня его нет, – злорадно сообщаю. – Вот так! Кстати, а чем ты занимаешься, когда не летаешь на самолетах?
– У меня своя небольшая фирма, специализирующаяся на применении лазеров в промышленности. Можно выжечь маркировку на детали, а можно вживлять карбид вольфрама в легированные стали.
– Чего?
– При добыче нефти используют специальные клапана для перекрывания потока, – тоном излагающего не в первый раз принялся объяснять. – Они должны закрывать без малейших зазоров. Давление такое, что просто разорвет при утечке. Поверхности идеально ровные и без изъянов. Буквально зеркальная поверхность. Я не преувеличиваю. Отраженный от поверхности луч света разбивается неровностями на разные цвета.
– Это я в школе проходил, – обрадовано сообщаю.
– Значит не сложно. Измеряя отклонение ширины красного цвета, судят о ровности поверхности. Чтобы добиться такой зеркальной ровности, поверхность легированной покрывают карбидом вольфрама. Он плавится при очень высокой температуре, поэтому процесс наварки или наложения его на сталь – крайне дорогой и трудоемкий. Процесс нанесения карбида – ручной наваркой стоит дорого и дает массу отходов и брака. Я изобрел автомат для производства таких клапанов. Практически без сбоя и много дешевле. Вот летал заключать контракты.
– Стал миллионером? – одобрительно спрашиваю. Такое завернуть не каждому дано.
– Вообще то я не первый год он самый, – невозмутимо признался. – Но не Ротшильд с Рокфеллером. Так, слегка. Самую малость. Теперь в два раза больше. Или в три, – подумав, сказал, – как дела пойдут. Покупать станут, куда они денутся, – в голосе присутствовала непоколебимая уверенность. – А вот почему ты так хорошо говоришь по-русски?
– Знаешь, как правильно русский изучать? По ассоциации: Yellow Blue Bus – «я люблю Вас», Pale Man – «Пельмень», Blue Water – «Блевота».
– Гонишь. Это туристы так зубрят. А ты без ошибок трещишь. Акцент заметный, но не ошибаешься в словах и выражениях.
– Так я это… негр преклонных годов и без унылия и лени…
– Унынья, – поправил меня, – я б тоже хинди учил лишь за то, что им разговаривал Ганди. Но не выучил. Случаем не разведчик?
– Не-а, – я полез в карман и извлек фотоаппарат. Подвигал пальцем снимки. Показал фотографию своего отдела.
– Полицейский, – тоном получившего подарок, произнес Дима. – Да еще в такой компании. То-то я понять не мог…
– Чего?
– Ты на меня не отреагировал.
– Великое дело – оборотень.
– Не скажи, люди сами не замечают, а есть, – он покрутил в воздухе рукой, не находя слов.
– Боязливость?
– Да!
– Ну когда ночью в темном переулке навстречу идет здоровый шкаф абсолютно человеческого вида с вот такими ручищами и отсутствием мозгов, написанным прямо на лбу огромными буквами, так и его испугаются. Размер очень влияет на суждение. И темная улица тоже.
– Это другое – уверено говорит Дима.
Знаю я и без его объяснений. Шкалу социальной дистанции Богардуса пока никто не опроверг. Ответь честно на вопросы и сразу поймешь степень толерантности. А явные оборотни частенько пугают самых разных людей. На уровне инстинкта. Хуже всего они это чувствуют и добродушия такое отношение не добавляет. Назло покажут грубость, раз ожидаешь.
– Тебя мне Бог послал! – провозгласил он торжественно.
– Но-но, попрошу без преувеличений. Мое начальство не столь всемогуще.
– Нет, правда. Понимаешь, я кроме обычной работы еще и писательством балуюсь. Фантастику пишу. Для отдыха. Но три книги издали. Правда-правда.
Похоже это его волновало гораздо больше парочки честно заработанных миллионов. Люди они странные.
– Кто ее читает, фантастику, странные люди. Апокалипсис уже давно состоялся и мы в нем живем, считая окружающее нормальным! Вон, – и я показал на экран телевизора, где в очередной раз показывали всем известную пресс-конференцию в рамках канала «История». Вот уж нашли чем развлекать!

Пресс-конференция в Осло. 1973 г

Представитель посольства СССР.
– Прежде чем задавать вопрос, представьтесь. Имя, газета и страна. Время у нас ограничено, постарайтесь говорить по делу.
Луижи Валдици. Corriere della Sera. Италия.
– За что вы получили Нобелевскую премию? Только умоляю, без сильно научных выражений. Попроще. Каждый читатель должен достаточно легко о разобраться о чем идет речь. Потому что я лично не понял что у вас написано даже в заголовке работы.
Смех в зале.
Олег Плетнев. В дальнейшем. О. П.
– Я работаю в лаборатории микробиологии латентных инфекций Института эпидемиологии и микробиологии в Ленинграде. Нашим коллективом обнаружены причины превращения человека обычного в так называемого человека хищного – Homo carnivorus. Хотя я лично считаю это название совершенно неуместным.
Реплика из зала.
– Мы называем их фэйри.
О.П.
– Мы с некоторых пор тоже. Американизмы въедливое дело.
Смех в зале.
О.П.
– Реально это все тот же человек разумный. Принципиально ничем не отличается.
Роберт Джуэл. The Guardian. Великобритания.
– Вы говорите о других расах?
О.П.
– Давайте я прочитаю маленькую лекцию, а перебивать меня станете уже потом. Хорошо?
Пауза.
– Признаю вашу правоту и сажусь.
О.П.
– Итак. На земле существует всего один род людской. И не важно верите вы в науку или Библию. Бог «от одной крови… произвел весь род человеческий»
Реплика из зала.
– Коммунистам можно цитировать Библию?
О.П.
– Если вы лично не сообщите в КГБ об этом, никто не узнает.
Смех в зале.
О.П.
– Тот кто раскрывал священное писание, а также просто поглядывающие по сторонам могли случайно заметить – представители любых народов могут прекрасно скрещиваться…
Опять смех.
О.П.
– …и давать плодовитое потомство. То есть к какой бы расе человек не принадлежал, он все равно относится к единой общности – людям. Наука говорит о минимальных различиях между расами. Потому что как должно быть многим известно лошадь с ослом могут произвести мула на свет, а вот у него потомства не случится. Мул стерилен, хотя во всех остальных отношениях абсолютно нормальное животное.
Пауза.
О.П.
– Когда происходило формирование рас и во всём мире тысячи популяций были заперты в изолированных генофондах, установились наблюдаемые сегодня внешние различия. Парадокс в том, что, хотя все группы людей кажутся внешне разными, за этими различиями скрывается внутреннее фундаментальное сходство. И причина этому кроется в нашей ДНК. Можете за это сказать большое спасибо вашим родителям. В момент слияния сперматозоида и яйцеклетки в зиготу, в ней уже заложена вся информация о будущем устройстве человека. Мужчина или женщина, брюнет или блондинка…
Вызывающая реплика из зала.
– Большое им спасибо, что я белый.
О.П.
– …болен диабетом или ноги кривые. По сути, различия в составе ДНК крайне незначительны. Если взять первых попавшихся двух человек из любых уголков Земли, то различия их ДНК в норме составят 0,2 %. При этом так называемые «расовые признаки» составят лишь 6 % от этого различия (то есть всего 0,012 %); все остальное находится в пределах «внутрирасовых» вариаций. Конечно многим было бы приятнее выяснить что их соседи произошли от горилл, а они лично от шимпанзе…
Громкий смех.
О.П.
– …но на самом деле мы скорее всего происходим не от обезьян, а от одного общего предка с ними. Поэтому сейчас эту тему оставим в стороне и продолжим о человеке, его мутациях и моей работе. Я занимался изучением эндогенных ретровирусов.
Журналист, просивший объяснить попроще, демонстративно хватается за голову.
О.П.
– Эндогенные ретровирусы – это следы древних вирусных инфекций в ДНК. Ретровирусы встраивают свой собственный геном в хромосомы клеток зараженного организма. Если вирусу удалось попасть в геном половой клетки, то встроенную вирусную последовательность могут унаследовать потомки зараженной особи. В геноме каждого человека около тридцати тысяч – я не оговорился – тысяч, эндогенных ретровирусов. Вместе они составляют около 1 % человеческого генома (некоторые ученые считают, что их даже до 10 %. Про очень интересную тему, почему таким образом можно выяснить временные рамки происхождения человека я говорить сейчас не стану.
Реплика из зала.
– Слава Богу!
О.П.
– Для совсем не понимающих, предлагаю побеседовать с вирусологом Робином Вайсом, работавшим недавно в Университете Вашингтона над подобной темой. Я не в курсе занимается ли он этим сейчас, но наверняка его английский лучше моего. Для наших целей важно уяснить, они могут «включать» гены, которым следует находиться в выключенном состоянии, в самый неподходящий момент. Дело в том, что некоторые гены, в прошлом полезные, могут стать ненужными – например, из-за смены образа жизни. Тогда и проявляется так называемое явление атавизма у детей. Да?
Пьер Гранже. «La Croix». Франция.
– Вы хотите сказать, что в прошлом эти гены уже были задействованы? Я про само понятие «атавизм» от человека науки.
О.П.
– Но ведь сказки не обязательно полная выдумка. Определенное рациональное зерно может присутствовать.
Гул в зале.
О.П.
– Я занимался всем известной болезнью гриппом. Надеюсь не требуется объяснять что это и попутно механизм распространения?
– Спасибо не надо, – крикнули из зала.
О.П.
– А многие ли знают, что так называемая «испанка» прошедшая по миру в 1918 г и унесшая более 50 миллионов человек тоже грипп? Вот именно, грипп вещь вовсе не ерундовая, как многие считают. Только в США каждую зиму от гриппа погибает до тридцати тысяч человек. От четверти до полумиллиона умирает ежегодно во всем мире. Это население приличного размера города. Неудивителен пристальный интерес к вроде бы простой болезни. Проблема гриппа одна из сложнейших. Вирус впервые выделен лишь в 1933 г англичанами В. Смит, К. Эндрюс и П. Лейдлоу. Естественно и борьба с данной болезнью одна из приоритетных. Коварной особенностью вирусов гриппа оказалась их способность изменять свои свойства в результате двух событий – так называемых «антигенного дрейфа» и «антигенного шифта».
Крик из зала.
– Проще!
Смех.
– В случае же антигенного шифта, – после паузы произносит О. П., – имеет место полная замена гена, что может происходить, например, в результате так называемой рекомбинации – генетического обмена между двумя разными вирусами гриппа. И вот в ходе изучения выяснились любопытнейшие вещи. Птицы являются переносчиками практически всех известных сегодня науке штаммов гриппа, а также многих штаммов, не передающихся человеку. Большинство птиц являются носителями гриппа, но не болеют им. Иногда птичьи штаммы гриппа преодолевают межвидовой барьер и становятся штаммами человеческого гриппа.
– Конец птичкам, – внятно сказали в зале. – Постреляют.
– Разве голубей в городах, – возразил кто-то.
О.П.
– Но это еще не все. Животные вообще частенько бывают переносчиками вирусов. Старейший известный штамм свиного гриппа появился в 1918 году, в то же время, когда человечество поразила пандемия гриппа. Связь достаточно четко прослеживается.
Реплика в зале.
– И свиньям тоже.
О.П.
– Этот «классический» штамм до сих пор заражает свиней. Когда у людей рождаются дети, гены их родителей смешиваются, создавая новые комбинации из двух наборов ДНК. Таким же образом рекомбинация позволяет генам вирусов создавать новые комбинации. Я обнаружил «тройную смесь» в свиньях, в которых были перемешаны гены всех трех штаммов гриппа (человеческого, птичьего и свиного). Собственно за доказательство этого мне уже была положена Нобелевская премия.
Смех в зале.
– Скромно, – выкрик.
О.П.
– Как нормальный солдат должен хотеть жезл маршала, так и сложно быть ученым и при этом не надеяться совершить открытие, – очень серьезно сказал. – Поэтому в принципе я не досчитался как минимум еще дополнительной. По одной на каждое важнейшее открытие.
– Вот это по нашему!
О.П.
– Для простого человека поясняю вкратце: я обнаружил и доказал очень четкую связь рождений фэйри с гриппом 1918 г. На самом деле сравнивая мутации штаммов я выяснил не только что новый вирус появился почти на год раньше и принялся скрытно распространяться, но воздействие на геном с появлением у переболевших и исключительно у так называемых детей с ярко выраженным атавизмом. То есть то что позднее назвали явлением фэйри. Вирус проник внутрь клетки и дела неожиданно приняли странный оборот. Проснулись спящие гены.
– Это снова я – Роберт Джуэл. The Guardian. Великобритания. Вы хотите сказать, что фэйри это одна из разновидностей древнего человечества?
О.П.
– Совершено верно. В нашем ДНК приблизительно 95 % считались до недавних пор никчемным мусором. Оказалось все сложнее. У природы ничего не существует без смысла. При определенных обстоятельствах отдельные молчащие участки начинают действовать. И поскольку признаки наследуются, а потомство вполне себе жизнеспособно при скрещивании с разными видами и оригинальным типом человека, можно максимум говорить о дополнительных человеческих подгруппах.
Роберт Джуэл. The Guardian. Великобритания.
– Расах?
О.П.
– У вас это видимо больной вопрос. Это еще и очень скользкий вопрос, поскольку специалисты до сих пор спорят сколько их существует и куда относить некоторые народности. Например бушменов или австралийцев. Я утверждаю и мои доказательства признаны практически всеми наиболее известными научными центрами и исследовательскими институтами после всесторонних проверок, что данная мутация заложена у каждого хомо сапиенс в генах и ничего ужасного в этом нет. Простите, но сколько еще существует спящих генов и что они могут продемонстрировать еще очень долго никто не скажет. Это как землетрясение. Иногда оно возможно, но на самом деле происходят постоянно. Просто мы замечаем самые сильные. А мелочь проходит мимо сознания.
Том. Мендел. Washington Post. США.
– Вы меня откровенно пугаете. Завтра я могу заболеть гриппом и стану драконом?
О.П.
– Надеюсь вы не станете писать подобные глупости в газетах. Самое важное: ни один из известных нам фэйри крыльев не отрастил и не сможет. Для этого потребуется совсем другое строение тела. Все они человекоподобны. Переболевший человек не изменяется. Таких случаев не зафиксировано. А вот дети его – да. Мутация может стать заметной только в следующем поколении. Причем два ранее инфицированных родителя тоже не гарантируют стопроцентного появления фэйри. К сожалению механизм процесса до сих пор не вполне ясен. Почему собственно мы видим не один, а несколько видов и настолько разных. Обратите внимание, я признаюсь в невежестве и развожу руками. В газетах это должно замечательно смотреться.
Смех в зале.
Аки Йошида. Asahi Shimbun. Япония.
– И как определить вероятность рождения у пары нормальных людей фэйри?
О.П.
– Здесь я бы показал сложную математическую таблицу с вероятностями (они существуют и постоянно уточняются), но вряд ли до некоторых простых граждан дойдет.
В зале снова смеются.
О.П.
– Мало того, мы знаем случаи, когда у взрослых фэйри рождались абсолютно нормальные дети. Тут еще огромное поле для работы.
Аки Йошида. Asahi Shimbun. Япония.
– То есть гарантий никаких?
О.П.
– Сегодня считается, что если ребенок, родившийся у родителей живших после эпидемии 1918 г нормальный и его супруг/а тоже, то и дети у них будут абсолютно нормальные. Более того, не каждый переболевший обязательно передает соответствующий ген по наследству. Иначе бы обычных людей сейчас осталось крайне мало. Изменения коснулись фактически не более 5 % населения земли. Если один из родителей фэйри – вероятность рождения фэйри от 50 до 75 %. То есть может быть и обычный, но внук их хоть и с меньшими шансами может неожиданно родиться не типичным человеком. При этом никто не может обещать отсутствие нового коварного вируса. Это данность. Если угодно воля божья.
Чжан Лин "Жэньминь Жибао". Китай.
– Есть факт – у людей переболевших определенным штаммом гриппа рождаются фэйри. Нас это ждет и в дальнейшем? Но как я тогда могу быть уверенным что у женщины с которой я встречаюсь папа или мама не переболели? Они сами могут быть не в курсе.
О.П.
– Сегодня никак, если в семье раньше таких случаев не было, но наука не стоит на месте. Но вы лучше задумайтесь о перспективах. Если человечеству удастся полностью расшифровать ДНК и вычислить необходимые спящие гены оно ведь сумеет жить в любых условиях. Под землей, под водой, в космосе!
– Человек должен оставаться человеком!
О.П.
– Являлся ли человеком Гитлер? А Чингиз-хан? А Джек Потрошитель? О, в физическом смысле, безусловно они самые настоящие люди, но в психологическом? Так вот фэйри именно в психологическом люди, не хуже любого сидящего в зале. Можно воспитать ребенка любящим свою страну патриотом, а можно заставить ее ненавидеть несправедливым отношением. Но это ведь и обычных людей касается, не правда ли? Физически они отличаются. Как не похожи скажем лилипуты, которых никто ни в чем ужасном, насколько мне известно, до сих пор не обвинял.
Герхард Штрам. National Zeitung. ФРГ.
– Я согласен с вами. Что лучше, быть Васпом или индусом? А может итальянцем или русским? От тебя это не зависит. Боюсь это философская проблема и мы здесь не для того собрались, чтобы бессмысленно спорить. Меня занимает другой вопрос. По вашему мнению очень вероятно, что фэйри рожались и раньше. Недаром есть соответствующие легенды о подменышах и странных существах в лесах, так?
О.П.
– Да.
– И куда ж они в прошлом подевались?
– Мне представляется туда же, куда неандертальцы.
– Простите?
– Поскольку я не археолог, то не могу точно сказать, просто перебили ли их или скушали древние люди, но вещь это достаточно известная и обтекаемо именуется «неандертальцы не выдержали конкурентной борьбы». Может быть детей с резкими отличиями тоже того… Как в Спарте. Со скалы. Достаточно известно и сегодня во многих странах такие дети имеют минимальные шансы выжить. И речь идет не об отдельных случаях, когда испуганные родители делают это, чтобы не узнали соседи, а о вполне нормальной государственной политике.
Джордж Скот. New York Times. США.
– Мне бы хотелось узнать, как с отношением к фэйри обстоит в СССР.
О.П.
– Очень хорошо. Они имеют все права и обязанности гражданина.
– Все в полном счастье? А вот у меня несколько иные сведенья. Об опытах, которые проводятся государством над этими несчастными. Об отправке в ГУЛАГ по вздорным обвинениям.
Пауза.
О.П.
– Когда меня пригласили сюда, заверили, что речь будет идти о науке. Политика как бы не предусматривалась. Но раз уж речь зашла об этом, позволю себе напомнить, что не дело кидать камнями, проживая в стеклянном доме. Не представителю США, придерживающемуся политики. сегрегации для части собственного населения рассуждать о нарушениях закона. Насколько мне известно президентский Указ от 1935 г о передаче детей фэйри из родных семей в специальные заведения так и не отменили. Джордж Скот. New York Times. США.
– Он давно не выполняется!
– Во время эпидемии 1964–1965 годов в США 50 тысяч беременных женщин переболели краснухой, в результате чего родилось 20 тысяч детей с врожденными уродствами. Многие из этих детей умерли, а многие остались слабоумными; затраты на их лечение и содержание оцениваются во много миллиардов долларов; но как оценить горе и страдание их родителей и семей. Тем не менее никто этих детей насильно не отбирал и в интернаты с решетками не отправлял. И где люди «созданы равными и наделены их Творцом определенными неотчуждаемыми правами»? А уж про дискриминацию при приеме на работу сами же американские газеты пишут многословно. Да вот беда, замечательное государство предпочитает не замечать. Желаете возразить?
Реплика из зала.
– Наши хоть уехать могут.
О.П.
– А советским нет необходимости.
Возгласы.
– Что он делает?
– Черт возьми, да он же оборотень!
– У него были линзы на глазах.
О.П.
– Любой моралист если он чего-нибудь стоит, просто обязан подкрепить слова действиями. Я ходил в обычный детский сад и школу. Служил в армии, учился в МГУ и получил, как видите за свою работу наиболее престижную международную премию за достижения по физиологии или медицине. Вы можете назвать граждан США-фэйри, имеющих такую возможность, а господин Скот? Обычно я не ношу линзы на глазах. Мне нет необходимости скрывать свою сущность среди советских граждан, но сейчас опасался задеть нежную демократическую душу американцев. Вдруг из питьевого фонтанчика могут употреблять только белые граждане США, а находиться в одном зале с фэйри их сильно пугает.
Дружные аплодисменты присутствующих журналистов.

Глава 1 (окончание). Командировка в СССР. Наши дни

– Да, да, – отмахнулся медведь Дима. – Этот вечный плач со страхом пополам от чистопородных людей. Мне такое состояние нравится, уютно и комфортно. В жизни ничем не заболел. Не будем отвлекаться.
– И какой тираж? – сдаваясь спрашиваю.
– Да так, всего тридцать семь тысяч.
– Не густо.
Про себя я прикинул размен вероятного гонорара и пришел к напрашивающемуся выводу – на эти доходы существовать не удастся. Хобби, не иначе. Ну мне пофиг.
– В наше время с бесплатными читалками и Интернетом – не самый худший результат, – почти обиделся Дима.
– В каком смысле бесплатными?
– В прямом. Выкладывают на сайт находящийся за границей и скачивай сколько хочешь. Мне – шиш.
– Дикие вы люди в Союзе. У нас такое не проходит.
– Не будем обсуждать всякие глупости, ладно?
– Почему нет? Как собственно твоя фамилия?
– Коренев. Я псевдоним не брал!
– Не слышал, – покопавшись в памяти, сознаюсь. Потом дошло как это смотрится для писателя обидно и поправился, – я на русском вообще не читаю.
Ну кроме научных статей и книг известных достаточно широко, но это дело другое. Не люблю художественную литературу на иностранных языках. Тем более из славистики. Либо тургеневские девушки, либо зэки. Не волнует. Научные тексты другое дело, но обычно на английском без всяких сложностей можно найти.
– В последний раз пытался классику еще в школе, – говорю для собеседника. – Этот… Достоевский. Сложная русская душа. Такая чушь! Простых людей в принципе не бывает.
– Ты сталкивался. Иной тихий, хороший, спокойный, вежливый, а потом такое выкинет!
– Я не про бытовуху. С теми все ясно. Выпил, дал жене ножом или приятелю под ребро и тут же спать завалился. Утром рыдает и 911 звонит. Не-а. Бывают такие кадры… Стоп. Я про чего? Ага! Про литературу. Лежит ленивый русский барин и ничего не делает. Вокруг суетятся и умоляют делом заняться. Тьфу. Бывший холоп покупает у барыни именье. Ай, какие страсти. Не умеешь вести хозяйство, не выдумывай про тонкие душевные устремления. Или это… «Преступление и наказание». А то я не видел русских бандитов. Совесть у них – щаз. Два раза.
– Просто это про 19 век. Многое изменилось.
– А почему я должен читать про это прошлое и искать соответствие? Тогда про оборотней или вампиров кто-то слышал? Не-а. Вот и не морочьте мне голову. Давно пора на свалку выкинуть всю классику.
– Эдгара По, Марка Твена, Джека Лондона, Фенимора Купера, Теодора Драйзера, Эрнста Хеменгуэя – тоже?
– А, это кого у вас переводили? Еще «Над пропастью во ржи вспомни».
– Почему нет?
– Старье. Другие сейчас детишки. Ведут себя иначе, говорят не так. И читать надо в оригинале. Тогда сразу видно завитушки По, занудность Купера и глупость Хема. Марк Твен я уж не знаю специально или нет, скорее первое, писал на южном диалекте. Негр у него вообще на откровенном жаргоне говорит. В переводе многое теряется. А Джека Лондона я люблю, но язык у него примитивный. Ни особых эпитетов, ни красот. «Я пошел», «он сказал». При этом оригинален, а для своего времени шедевр. Повести о животных – да. Это мне понравилось. В детстве все это про снега и южные моря идет на ура. А вообще он откровенный расист. Я человек вполне выдержанный, не имеющий черных в роду, но иногда откровенно коробило.
– Ты всерьез?
– Не печатали у вас всего Лондона, – с удовольствием ловлю его. – Скрывали от общественности темные стороны писателя. Я не про страшные соломоновы острова. Про описание жизни в США.
– Имеешь свое мнение, отличное от общего, – сказал со странной интонацией Дима.
– Исключительно по литературной части. В целом я поддерживаю политику государства. Хочешь гимн спою?
– Ну а Дэшил Хэммет, Рэймонд Чандлера, Джеймс Кейн, Джон Болл? – продолжал он чего-то добиваться с медвежьим упорством.
– Болл – это фильм Heat of the Night?
– «Душная ночь в Каролине».
– Ну он самый и есть. Ты не заметил, у нас президент сильно загорелый от рождения? Угнетают их, ага. Давно прошли времена. Зато скоро заставят изучать в школах, будто до сих пор ничего не изменилось. А ведь он тот еще тип был. Написал «Первую команду».
Я сделал многозначительную паузу, намекающее ухмыляясь.
– В первый раз слышу.
– Не переводили у вас – верняк. Там Советский Союз капитулировал перед доблестными США. Ручки вверх. Вне зависимости от сюжета тупейшая история. Он бы лучше детективы кропал. Впрочем мне по барабану. Я правильно употребляю идиому?
– Ты очень хорошо говоришь.
– А то! Все делаю хорошо. Пью тоже. Еще по одной?
– Последние.
– Стюардессу позовем. Лететь еще долго и скучно. Выпить и сладко спать. Так вот, – опрокинув последнюю дозу, говорю, – я не читаю детективы с поступления в полицию. Я убийствами и грабежами занимаюсь каждый день. И у меня на работе не сериал «Закон и порядок», когда за сорок минут с перерывами на рекламу находят убийцу, отводят его в суд и ищут дополнительные улики при полной уверенности кто вражина с одиннадцатой по хронометру. Это все гораздо дольше происходит, занимает массу времени, пишется куча бумаг и никакой обычно зрелищности. В результате давно не пытаюсь даже самые раскрученные бестселлеры читать или смотреть фильмы. Я подозреваю не один такой. Врачи не смотрят фильмы про больницу, летчики про себя и так далее. Слишком глупо и неправдоподобно.
– Билл, – сказал он вкрадчиво, – у меня есть литературный агент, готовый постараться пристроить новое произведение на просторах твоей родины чудесной. При двух условиях. Дело будет происходить в США и естественно как-то заинтересовать тамошних жителей.
– Естественно, – соглашаюсь. – Про разборки в Рязани их мало трогает. А на русском читать не станут. Гарантирую.
– Да, я согласен, но ты же читаешь на английском?
– А причем тут я?
– Я не перевожу, а пишу прямо на вашем. Мне нужен профессиональный взгляд. Посмотри, что не так и смело критикуй. Лететь еще долго и скучно.
– Я не люблю ходить в гости с гинекологами. Представляешь, – звоним в дверь, в дверь, а с порога предлагают проверить все ли в порядке.
– Смешно, – без улыбки прокомментировал Дима. – Хочешь получить приличные деньги за консультацию?
– Хе, – обрадовался я, – хорошо быть миллионером. А мы американцы жутко жадные. Сколько ж с тебя слупить? Кстати, бесплатная консультация. Слушай внимательно. Полицейский имеет право найти вторую работу или заниматься частным бизнесом. При этом в нашем Департаменте не может работать на второй работе более 20 часов в неделю.
– Для начало достаточно!
– Ага, а еще заранее написать рапорт на имя начальника, который рассмотрит его и вынесет решение. Обычно разрешают, если отсутствует конфликт интересов.
– Частными поисками заниматься?
– Щаз. Устанавливать замки, работать в баре вышибалой, охраной, сигнализация.
– У нас другой случай, – вкрадчиво сказал оборотень. – А насчет рапорта я никому не скажу.
– Тогда с тебя ящик «Столичной» и дополнительная услуга в качестве гонорара. Понятно не прямо сейчас.
– Голым по улице не пойду!
– Я что школьник? Не-а. В пределах приличий и закона.
– Тогда без проблем, – всовывая мне в руки свой ноутбук, – вскричал в голос Дима.
Я понял, что не отвяжется. Кроме того, было любопытно. Что ж такое наваял неплохой инженер (а если миллионы заработал, так точно не болтун) из нашей жизни. Должно быть смешно.
Начало было достаточно забавно, потом я увлекся и перестал высматривать грубые грамматические ошибки. Английский он знал, но вот писал отвратно. Уже без алкоголя просто пообедал и не отвлекаясь продолжил изучение текста.
70000 лет назад по неизвестным никому причинам появились Ursus Sapiens – Медведь разумный. Не менее Sapiens, чем Homo. Счастье было недолгим, пришёл человек и практически уничтожил бедняг. В Америке так точно. Поскольку они были все-таки разумными и осознали, что бесконечная война им ничего хорошего не сулит, руководители стай (медведи в отличии от реальных жили группами) пошли на контакт с людьми.
Так уж оказалось, что основная масса проживала в российской тайге. В Европе проще отлавливать и они давно ушли в глухомань на восток, но люди тоже не сидели на месте. Русские боевые медведи стали страшным оружием, но за людей их не считали, и отмена крепостного права их никак не коснулась. Как-то незаметно настал 20 век.
Медведи к этому времени вполне очеловечились. Они даже считались христианами и посещали православную церковь. Правда не ортодоксальны и Новый завет не чтили. Они просто не понимали всяких глупостей вроде «Подставь другую щеку». Только Ветхий завет в медвежьем варианте. Все-таки инстинкты хищника в драке затмевали любое воспитание. Недаром их использовали долгое время для охраны высокопоставленных лиц и в диверсионных подразделениях.
Я тихо смеялся время от времени при описании происходящего. Наверное Дима был страшно серьезен и медведи у него вышли вполне симпатичные, хотя и звери натуральные. Но всякая странность лезла постоянно помимо его желания. Во всяком случае, мне так показалось. Иногда персонажи ведут себя согласно логике, а иначе смотрится глупо. У него все было правильно и от этого еще забавнее.
Когда появилась возможность эмигрировать, некий медвежий гений решил осваивать США. Политические убежище, угнетение малых народностей, ага. Прицел у него был дальний. Поселились в Гарлеме и первым делом подали в суд на признание их прав на леса в штатах… тут следует вставить длинный список претензий. Проконсультироваться с борцом за все права Дима не догадался. Юридически безграмотно.
На вопрос при чем тут русские медведи, они отвечали: «Мы не русские, а северные» и демонстрировали археологические статьи о проживании доисторических медведей на территории США, пришедших через пролив в Аляску и далее южнее.
Это их родственники были коренным населением Америки, кричали нанятые адвокаты. Особые льготы, отдельные резервации с запретом вмешательства во внутренние дела стай. Компенсация за страдания предков. А поскольку на дорогих юристов требовались большие деньги, то медведи начали наводить в Гарлеме порядок.
Опыта боев в городских условиях у них было маловато, но очень помогало, то что люди их по мордам не различали и отпечатки пальцев снять нельзя. Над США вставал новый призрак – медвежья мафия.
В народе членов новой группировки называли просто: «medvezhatniki». Тут я задумался. Вроде это имеет некий смысл, надо потом проверить. Так далеко мои познания не распространяется, а он нечто имел в виду при написании.
Суды в самом демократичном государстве все тянулись, а община медведей (почти 100 тысяч разумных) начала заселять другие штаты. Медведи ведь не любят собираться в большие стаи.
Первым делом они проникли на Аляску и начали спаивать местных эскимосов (кто еще сам не спился) с корыстной целью завладеть их землями и хищнически добывать нефть. Зеленых и прочих голубых тихо съедали в снегах. А раз нет тела, то и дело заводить нельзя.
Благодаря деньгам от наркотиков, а старые связи еще времен СССР в Латинской Америке у них остались, удалось проникнуть в игровой бизнес и Голливуд. Там теперь снимались боевики исключительно на одну тему – хорошая медвежья мафия против плохой китайской/японской/другой. Очень красивое зрелище, когда визжащий ниндзя дерется с боевым медвежьим холопом.
ФБР рыдало – внедрить информатора было невозможно (рожей не вышли), а понять записанные разговоры не мог никто. Их и русские не всегда понимали. Не все звуки нормально произносят. Глотка не так устроена.
В общем оставалось только продвинуть своего кандидата на президентских выборах. Тут заноситься не надо, пока только вице-президента. Мальчик уже растет.
Здесь я не выдержал и в голос заражал, так что с соседних кресел обернулись.
– Извините, – сказал, вытирая выступившие от смеха слезы, сразу всем.
– Что? – тревожно спросил Дима.
– Я не великий любитель фантастики, но сюжет занимательный. И писать умеешь. Но тебе нужен нормальный переводчик. Ну не говорят так. Будто подстрочник. Если готов платить – так найди хорошего, чтоб умел по уличному выражаться. И не говорят приличные слова в момент когда по тебе стреляют.
– Цензура издательская не пускает.
– Это у вас, – отмахнулся, – у советских. Выражаются энергично и обычно очень грубо.
– Э?
– Могу, но не стану. Тут надо литературно оформить. И еще – у меня не хватает воображения представить, как их имена в реальности коверкают несчастные простые американцы. Это ж не произносимо – Шереметьев, Кровожаднов, Медолюбов.
– Но в целом? – жадно-требовательно спросил Дима.
– Что касается художественной части вполне. Но вот как консультант я тебе сразу говорю, сотри, чтоб не смеялись. Или на русском издай. Ваши схавают.
– Что не так?
– Да все, – со вздохом говорю, все равно не отвяжется. – Как пошли преступления в Америке, так на каждой странице ляпы.
– Я записываю, – отбирая у меня ноутбук и приготовившись стучать по клавишам, предупреждает.
– На здоровье. Значит так. Вроде понимаешь, что не существует «Полиции США», а выводов не делаешь. Каждый штат имеет своё полицейское управление, независимое от других. Причём в разных штатах структура полицейских департаментов может довольно заметно различаться. Не существует такого понятия «перевелся» в другой конец страны. Это как будто в другое государство. Можешь прийти в полицию по новому местожительству и рассказывать насколько крутой до посинения. Никакие прошлые заслуги, звание, должность не пляшут. Начнешь с самого начала. Правда кое-где при заинтересованности властей есть послабления. 2–6 недель в сравнении с 6 месяцев обычной Академии и добавляют до 5 лет стажа работы в другом месте к новому месту работы, но это редкость. В любом случае пойдешь на улицу обычным патрульным. Стандарт.
Второе. У нас действительно существует профсоюз. Не только в «Робокопе» для смеха. Кстати я знаю про отсутствие отдельного профсоюза для милиционеров в СССР. А зря. За $50 в месяц мы получаем много чего. Например, бесплатные походы к дантисту и глазному доктору, помощь при покупке дома, адвоката для защиты в криминальном суде и суде Управления, а также множество других дел. Между прочим, повышение зарплаты, оплата сверхурочных часов и условия работы тоже входит в профсоюзные требования. Но дело несколько сложнее. Их несколько. У рядовых отдельный. Сержанты имеют свой профсоюз, Лейтенанты – свой. Капитаны и выше – свой.
– Почему?
– А пес его знает. Так принято. Особой разницы ни в выплатах, ни в льготах став сержантом, в сравнении с предыдущим, не обнаружил. Правда специально не интересовался. Да! Проезд на внутригородском общественном транспорте для всех сотрудников полиции всегда бесплатный, независимо на или вне работы. Какого черта у тебя платят. Не уверен, но вроде это тоже результат деятельности профсоюза. Хотя, если честно кто его знает, что происходит в неком абстрактном городе. У нас так, у вас иначе. Есть определенный люфт и если это место дорого можно и не волноваться – пусть остается.
Понятых у нас не существует. Никакие свидетели не требуются. Практически всегда при обыске присутствует напарник или его снимают на камеру. В серьезных случаях начальник или несколько детективов. Я вообще считаю, что данное положение в СССР введено потому что вашим милиционерам власть не верит.
– А у вас все кристально чистые! – он явно обиделся за честь не своего мундира.
– У нас нет плана раскрываемости, а это важнее всего. Мы просто выполняем работу, а не стремимся заработать галочку. Подкидывать нечто имеет смысл, когда сводишь личные счеты. В других случаях откровенно глупо рисковать репутацией, пенсией, просто многолетней работой. Ведь всплывет – моментально вышибут. А в принципе всякое бывает. Копы тоже люди. И банки грабили, и своих покрывали, и с наркоторговцами работали. Недавно громкое дело было про двух подрабатывающих на мафию стрелками. Процент таких мизерный.
– Ага. Сейчас скажешь моя схема не работает из-за вашей правильности и взяток не берут.
– Ну смотря кто кому и в каком размере вручает. Но твой ход ни в какие ворота. Внедриться с дальним прицелом в полицию? Возможно. Пользы ноль. Абсолютный. Сначала проходишь отбор. То есть, подаешь документы, сдаешь тесты, то, сё. На это уйдёт от года до пяти, в зависимости от управления. Да и гарантии попадания в управление нет – почти во все хорошие места конкурс от 20 до 100 чел на место. Дальше шесть месяцев Академии. После неё несколько лет(!) работы на улице. Все через это проходят. И вот от трех до десяти лет и твои бумаги на перевод в некий очень важный отдел пошли наверх. Дальше все зависит от репутации, знакомств, начальства. И самое важное, штаты необходимого отдела не резиновые. Там уже кто-то наличествует. И даже он уйдет, где гарантия, что некто не подал рапорт раньше? А интервью с будущим начальником и он сегодня элементарно встал не с той ноги, могут похоронить твои надежды навсегда. То есть годы и все впустую. Это ж не кино. Пока получишь искомое и сам изменился и обстановка среди тех мафизо, пославших тебя десять раз переменится. Такое могут себе позволить исключительно государства, засылающие многих в расчете на одного поднявшегося. Слишком высокие траты и минимальные шансы.
– И где выход?
– Так проще надо быть. Да просто купить, вербануть, поймать на горячем уже работающего в нужном месте. Сложно, опасно, зато и профит высок. Да и для сюжета хорошо. Подходы расписать, его мучения моральные. В заключение выстрел в висок.
– В соавторы рвешься?
– Да упаси Бог! Консультирую. Что там еще… Ага. При выходе из тюрьмы никто не вручит пачек с наличными изъятых при аресте, даже если их не конфисковали. Еще не хватает хранить неизвестно сколько и вводить в искушение работников. Все сдается в банк и освобождаясь человек получает чек. Пристающая к мужику проститутка на улице – это смех. Разве в Неваде и кажется еще в Род Айленде разрешают проституцию. Секс за деньги разрешён, но снимать клиентов на улице нет. Содержатель борделя в Неваде обязан иметь разрешение, которое стоит до 100 тысяч долларов в год. Сами работницы тоже должны иметь разрешение на проституцию. Минимальный возраст – от 18 и 21, в зависимости от округа. Раз в неделю они должны пройти проверку на заболевания, передающиеся половым путём, и раз в месяц на ВИЧ. По инструкции работают с презервативами.
– Инструкция у проституток? – с натуральным ужасом переспросил Дима.
– Такие законы. В Неваде запрещено заниматься проституцией вне борделей, подстрекать к проституции, и «крышевать» проституток Подробности не по моей части. У нас такое не существует. Другой штат. А в Vice Unit, как это будет по-русски, я не работал никогда.
– Вроде полиция нравов.
– Может быть. Перевод не всегда получается буквальный, а многих профессиональных терминов я просто не употребляю вне работы и знаю исключительно в английском варианте. Вот плунжер что?
– Понятия не имею.
– Это та крестовина на дубинке. Не ручка, точно.
– Слушай, – после продолжительного молчания, спросил он, – а зачем ты все-таки летишь в Союз? Ведь не смотреть достопримечательности? – Это называется стажировка. Я к вам постигать премудрости советского сыска и налаживать дружеские отношения с милицией. Кто-то в обмен к нам. Платят в обычном размере, обязанностей никаких. Замечательное занятие. Практически отдых. Планирую осмотр красот. Меня знакомые заранее нагрузили кучей подробностей про музеи, но туда я не ходок. Ну не важно. Ты думаешь я забыл про ящик водки? Давай адрес и телефон. Навещу. И не жди от меня наводок для сюжета. Жизнь полицейского скучна и однообразна.

Глава 2. Обычная жизнь. За два года до командировки

Я проехал во двор и поставил служебную машину на свою стоянку. С этим делом у нас всегда была напряженка. На 280 квартир в девяти корпусах почему-то предусмотрено ровно столько же мест под автомобили. Проектировщику не стукнуло в голову, что даже в одной семье могут быть две и людям приходится ездить. Наверное расчет был на пользование автобусным маршрутами. Да вот беда, до них идти совсем не близко. Вот и выкручиваемся кто как может. В основном добираемся вместе с соседями по договоренности. Утром всегда кого-то подбросишь, а вот возвращаемся не в одно время.
Мне уже неоднократно намекали, хотя и без особой настойчивости, о необходимости прислушаться к чужим нуждам и хоть предупреждать, когда на работе остаюсь, чтобы парковку использовать. Фиг им всем! Если уж по закону имею право на кусок земли, желаю им пользоваться, а не передавать другим. Личной машины у меня сроду не имелось, а тронуть полицейскую никто не посмеет. Меня в комплексе достаточно хорошо знают и в курсе – руки вырву, попутно и ноги. Причем не фигурально выражаясь.
Я здесь живу еще до признания «Фэйри» отдельным городом и можно сказать родился одним из первых в новеньком отделении больницы. Старожил, ветеран и все такое прочее. Имею право на всех плевать свысока. Понаехали умники.
На детской площадке в очередной раз компания подростков торчит. Наша личная банда с гордым названием «Серые». Честно говоря, через нее в той или иной форме проходит все подрастающее население округи. В молодости без этого нельзя. Наши против ваших. За мной стоят лихие парни. В каждом квартале и районе есть такое и многие стаи объединены по интересам и местожительству. Главное чтобы все это не шло дальше некого порога.
Стенка на стенку и не давать чистить карманы своим товарищам и соседям – святое дело. Существуют определенные не мной выработанные правила. Если верить соответствующим методичкам и до появления фэйри нечто подобное существовало. Я закрываю глаза на многое. Если сидят себе тихонько и выпивают, не устраивая склок во весь голос и не цепляются к жильцам и их гостям, пусть тусуются до посинения.
Даже на марихуану, если не дымят в лицо, не обращаю внимание. Подумаешь, у нас в штате это давно не преступление, разве продавать несовершеннолетним карается штрафом. Нельзя запрещать все полностью. Уйдут в другое место, там уже не проконтролируешь. Да и город у нас жутко либеральный. Мы первыми в США, лет пятнадцать назад, декриминализировали владение марихуаной в количестве меньше одной унции. И первыми в США согласились на ассистированное врачом самоубийство. У нас вообще много разных послаблений для жителей, но смертная казнь не отменена.
А для соседей всегда присутствует рядом пугало в моем лице. Кто переходит от простительных детских шалостей к серьезным вещам, как-то вооруженные нападения и грабежи, изнасилование, драки несколько на одного с попаданием в больницу, продажа тяжелых наркотиков и прочее, в том же роде очень быстро выясняет на собственной шкуре насколько я злой отличаюсь от обычного. Чаще всего даже дело не завожу. И он, и его родители быстренько понимают насколько в комплексе им не рады.
Причем отец с матерью? Очень даже причем! Если у подростков есть свободное время, то они должны его чем-то занять. Многое зависит от родителей. Если им всё равно, то процесс превращения в шпану становится неизбежным. Парочка таких взрослых, а не поумневших пытались даже счеты со мной свести. Дурачье. Тут уж кончилось не воспитанием при помощи дубинки с переломанными конечностями, а моргом. Двое на одного перебор – чистая самозащита. Ножики у них вполне настоящие имелись.
Я никогда не стесняюсь когда есть угроза лично моему здоровью и жизни. Мне они очень дороги. После этих камикадзе многие запомнили старого доброго Билли и сделали выводы. Так что вежливо ответил на «здрасть» и проследовал мимо. Пиво – это нормально. А пакет меня даже на дежурстве не интересует. Я и так в курсе чего у них. Запашок не спрячешь. Хотят – пусть пьют, лишь бы меру знали.
Архитектура у нас конечно дикая и мне никогда не понять, почему во дворе или хотя бы на первом этаже нельзя было предусмотреть место под магазинчики. В результате прямо под стенами в незапамятные времена поставили нечто вроде времянок и так в них и торгуют. А то вообще приезжают на фургончике или велосипеде с разнообразными товарами.
В нашем районе большинство этим занимается давно и люди проверенные. Чужаки появляются редко и если вдруг товар подозрительный (не в смысле краденный, а не качественный) или человек гнилой, отвадят быстренько. Все давным-давно поделено и лишних подозрительных типов нам не требуется. У них свои точки имеются в южных кварталах.
– Привет президент, – радостно скалясь желтыми зубами, сказал при моем виде старый китайский пень.
Я давно привык этим дурацким шуточкам и не реагирую. Что поделать, если назвали Уильямом Мак-Кинли. Не в честь того, а просто дядька у меня Уильям. Был. Никогда не видел, зато отец все уши прожужжал в детстве, какой хороший парень. Взрослым я его пробил по базам полицейским и убедился – натурально классный. Вступился за малолетку-оборотня и в драке проломили голову. Наш человек. И выпить, и подраться и за слабого заступиться.
А тогда, обнаружив в детстве полного аналога, радостно поделился во дворе новостью. Задним числом мне до сих пор поминают при каждом удобном случае.
– Заходили ко мне на днях из Иммиграционного Агентства, – доверительно говорю вполголоса, – искали одного Питера Ли, говорят с документами не порядок. Вроде китаец, а приехал из Вьетнама. Не коммунист ли? Я говорю, обязательно проверю. Все ж таки как ирландец лично знаком с сенатором Маккартни. Он тоже Мак. Свой – ирландец. Всегда на страже. Кицунэ – это ж вообще японцы. Сомнительные вы личности Ли.
– Ты доведешь папу до инфаркта своим дубовым юмором, – сказала Эрика без особого негодования, ставя сумку на прилавок. С утра мои продукты собраны и дожидаются. Хорошо быть постоянным клиентом. Пробегая мимо, крикнешь: «Вечером зайду» и полный стандартный набор.
– Он пошутил? – с опаской спросил папаша.
– Сенатор давно дал дуба, – невозмутимо заверила дочь.
– Свинья полицейская, – с облегчением вздохнул вредный старикан.
– Чего напугался-то? Сейчас отсутствие гражданства нормальное дело. Вон наш любимый президент возжелал всех нелегалов наградить гринкартом. Миллионов десять за раз.
– Мы живем в сумасшедшем мире, – скорбно сказал Питер, качая головой и закатывая хитрые глазки. – С честных граждан требуют дикие налоги, а проникшим нелегально уголовникам вручают вид на жительство.
– Вроде с приводами не светит, – возразила дочь.
– Кому ты рассказываешь! А борцы за права человека позволят обидеть очередного вора или грабителя? Да они скорее повесятся, чем заинтересуются проблемами обычных граждан.
Ну, это дело достаточно скользкое. Есть категория совсем сбрендивших идейных и он вроде как прав. С другой стороны, где бы мы все были, если бы не эти сумасшедшие с горящими глазами, готовые кидаться под танки. Уж точно не в этом дворе. Указ о чрезвычайном положении я естественно не могу помнить, зато как мы мать навещали в лагере для арестованных, в память врезалось навечно. Стреляли тогда буквально под окнами, а она едва не загремела в тюрьму. Подумаешь, в рожу офицеру национальной гвардии дала. Не гранату ж бросила.
– Мало нам этих, сбивающих цены, так они ж и родственников захотят притащить, – продолжал нудеть лис. Симпатичная в общем если привыкнуть морда скривилась. – Куда катится эта страна? Каким местом думают политики? У них в принципе в голове есть что-то кроме мусора?
– Еще чего? – спросила Эрика. Она на эти гневно-патриотические монологи внимания не обращала. Наверное такая жена и нужна. Работящая и терпеливая. К сожалению темные шатены за шесть футов ростом с шотландско-скандинавско-французско-польско-индейскими корнями (есть подозрение и на присутствие финской, а также сербской крови.) вроде меня не лучший вариант для симпатичной девушки. Такие коктейли в китайской среде не котируются. Правда она старше меня лет на десять и давно замужем. К тому ж я не оборотень.
– «Абсолют», – попросил, заодно забирая с полки «Новости города».
Президент сократил финансирование нескольких программ связанных с трудоустройством и здравоохранением, мотивируя это финансовым кризисом, и заголовок нежно советовал: «Чтоб тебе сдохнуть!». И тут же: «С очередным юбилеем Апокалипсиса», кричали большие буквы. Хотя на самом деле ерунда. Точной даты, когда началось, никто не знает. За отсчет взяли первый зафиксированный случай рождения явного оборотня. Тогда это считали атавизмом и причину искали в химических удобрениях и ядерных испытаниях.
– Из холодильника, – поспешно предупредил, заметив куда тянется рука Эрики.
– Ага, – нежданно пробудился старикан, – решил надраться. Правда, что отстранили от работы?
И откуда все вечно все сразу знают? Не иначе тамтамы передают. В газетах об этом сообщить не успели.
– Будут расследовать правомочность применения оружия, – пробурчал я, расплачиваясь.
– Всех убей, – зарычал кровожадно Питер, – нам мигни ежели чо – поможем.
И поможет. Тот еще старикашка. С двумя наградами за боевые действия во Вьетнаме. По слухам человек был не маленький по званию. Правда в южновьетнамской армии, зато практически зеленый берет. Коммунистов мочил толпами и неизвестно сколько простых гражданских под руку попались. А может ерунда, про нас в Иране тоже всякое болтали. Никаких претензий никто к нему не предъявлял, я бы знал.
– Надо было и третьего застрелить, – с ласковой улыбкой посоветовала Эрика.
Я бы и кончил, подумал уже по дороге, ничего дурнее нельзя изобрести, как разрядить пистолеты по патрульной машине. Меня любой суд оправдает за избавление человечества от столь сдвинутых представителей. Да при свидетелях стало неудобно. Полицейские ладно, но ведь не они одни присутствовали. Ну что за народ, на выстрелы бегут посмотреть, будто цирк приехал. Мало им случайно подстреленных. В любом случае добивать на глазах у любопытных чревато. Отдел внутренних расследований обязан всех опросить и запротоколировать показания.
Стараясь не уронить сумку с пакетом, мизинцем набрал код на двери. Пихнул дверь в подъезд ногой и мысленно радуясь хорошему здоровью, принялся подниматься по узкой винтовой лестнице на пятый этаж. Отдышливым здесь тяжело с покупками гулять. Лифтов в наших корпусах не предусмотрено. Строилось здание еще до появления в районе фэйри, для живущих на зарплату обычных работяг. С этой целью архитектор старательно экономил на всем. Как в дальнейшем выяснилось не зря. Лет пятнадцать хозяева получали стабильную, пусть и не высокую 5–10 процентов прибыль.
В те счастливые времена это было нечто вроде муниципального проекта и город оплачивал частично расходы по строительству. Правда низкая цена аренды достигалась за счет отсутствия всяких излишеств вроде ванных – душа достаточно и малого размера комнат, но все окупала невысокая квартирная плата. Фактически в доме не так уж и много осталось съемных апартаментов. Вроде всего несколько пенсионеров без детей.
Дело в том, что проект изначально был рассчитан на сдачу в наем, но в связи с попаданием в границы «Фэйри» хозяин предложил желающим выкупить на очень приличных условиях. Видимо несложно догадаться: лучше уж получить немного, чем остаться ни с чем. Стоимость домов и квартир в нашем районе падала стремительно. Приличные люди рядом с измененными жить не желали.
Многие оказались нежданно-негаданно владельцами собственности и как мои родители вцепились зубами в кирпичи, не желая продавать неожиданно доставшееся добро. Чем выше этаж, тем весомее была скидка. Счастье – мы не на последнем жили. Нагретая летом и текущая зимой крыша полностью не компенсируют желание иметь собственную квартиру. Пятый этаж из шести в самый раз.
Организовали комитет, следящий за порядком и производящий ремонт для поддержания в надлежащем виде зданий. Кто скидываться на общие нужды (абсолютно проверяемые в любой момент и каждым жильцом по первому требованию) не захотел, достаточно быстро выжили. Большинство всегда сумеет загнобить не желающих сотрудничать элементов, фэйри ли не знать.
Так и пошло. Поэтому когда сослуживцы удивляются, почему я живу в подобном месте, я просто сообщаю, во что мне обходится эта радость. Кругом бегом за все 125 долларов. Они мгновенно затыкаются. Таких расценок вне нашего комплекса просто не существует. Умножить на десять как раз нормально. И когда кто-то вынуждено съезжает, он первому попавшемуся не продаст. Комитет очень тщательно проверяет со всех сторон. Не без моей добровольной помощи.
А окружение как раз нормальное. Здесь не трущобы, где лишний раз высунуться на улицу даже местные боятся. Рабочий район, люди на зарплате, без понтов и при этом заботятся о доме. Если вдруг продавать, кому нужен утопающий в грязи? Но на моей памяти всего несколько человек переехало, когда дети устроились в другом городе. Большинство второе и третье поколение.
Повернуться конечно могло по-разному и вряд ли что хорошее вышло бы, если бы мы находились с той стороны федеральной трассы. А так, наш комплекс оказался на севере и граница разделения четко заметна. Мы, и еще с десяток кварталов «серые». Не хозяева – обычные работяги. Достаточно приличные люди со стабильными заработками. Не без собственных уродов, безусловно, но по мне в подавляющей массе намного приятнее и душевнее, чем обе стороны по бокам. И «белых», что называется средний класс, и «черных» – отребье, живущие на государственные подачки и не стесняющиеся этого.
Мы разделились не по происхождению, у всех оно одинаково, а по характеру и воспитанию. Мало кто переходит из одной категории в другую. Причем скатиться вниз нередко гораздо проще, чем подняться и зацепиться там, но никто из моих хороших знакомых не стал наемником и не помчался продавать крэк ребятишкам в школе.
Между прочим многие через такие вещи прошли, что всем этим человеческим бандюкам из нормальных городов и не снилось. Мы просто иначе воспитаны. За то что я не пошел обычной дорожкой и вместо камеры в тюрьме стал почти добропорядочным гражданином надо благодарить не правительство, школу и армию, а собственных родителей.
На площадке опять сидел Кевин, сосредоточено изучая экран ноутбука. По совершенно непонятной мне причине его строгая мать категорически отказалась подключаться к Интернету. Я подозреваю просто из жадности, а не спасая глаза сына. Есть у нее эта не очень приятная черта. За лишний доллар удавится. Причем на вопрос, зачем она пашет на двух работах и дополнительно еще подъезд моет, если пятый год ходит в одном и том же платье, а сыну жалеет на мороженое, был послан в известном направлении. Она копит на черный день, а не для раскидывания на всякую муть. Так она мне громогласно заявила.
Во всех остальных отношениях, если не трогать денежный, вполне приятная особа и не вредная. Сына любит, но при этом намеренно держит в черном теле. Ребенка типа закалять и приучать к трудностям надо с раннего детства. Будто гнома еще требуется заставлять работать. Не трудолюбивого гнома придется искать долго и бессмысленно. Таких в природе не бывает.
Другое дело свой энтузиазм он может направить в самые разные сферы окружающей жизни. Два наиболее известных не инженеры с шахтерами, а адвокат не проигрывающий дел и глава всей мафии с западного побережья. Им пришлось приложить массу усилий, чтобы занять свое место. Особенно мафиозо. Занять в семье подобающие место столь явно выделяющемуся оказалось совсем не просто. Притом, что итальянцы для видимости за своих держатся.
Так что ноутбук парню подарил я. Честно сказать не разорился. Не то в 2005, не то в 2007 г IBM продала часть компании, изготовляющую ноутбуки за полтора миллиарда русским. Особенно знамениты были черные компьютеры серии Thinkpad. Они были, однако, очень дороги – 3–4 тысячи долларов за экземпляр. Сейчас на них по-прежнему красуется логотип IBM, наверное это условие входило в сделку, иначе давно бы возмутились.
Зато все остальные серьезно выиграли. Компания-покупательница стала выпускать огромное число недорогих настольных компьютеров собственной разработки и сборки. Ни американские, ни японские корпорации просто не могли бы сделать этого в соотношении «цена – качество». В пять-шесть раз дешевле при том же качестве!
Ничего удивительного. У них в СССР средняя зарплата составляла в среднем 40 центов в час, когда в США, Японии и Германии за час рабочий получал минимум 20 долларов. А при равном количестве труда советские инженеры и ученые получают зарплату в 3–5 раз меньшую, чем инженеры и ученые в США или в Японии.
Когда-то при Машерове они очень правильно себя повели, отказавшись полностью открыть свой рынок для товаров из США или из Западной Европы – это означало слишком большой риск. Тамошние специалисты предпочли покупать не западные товары, а лицензии и патенты, что и позволило Советам активно выступить на рынках западных стран и одержать здесь немало побед.
Потом мы еще возмущаемся, когда «Туполев» приобретает Hawker Beechcraft. У тебя есть $ 1,8 млрд. долларов? Нет, ну и помалкивай. Работники продолжают получать зарплату и платят налоги, вместо того, чтобы сидеть на пособии. Будто они первые. В прошлом году затеяли слушанья в Конгрессе. Страшный ужас: государственная инвестиционная компания «USSR Investment Corp.» потихоньку скупает Америку.
Слухи оказались сильно преувеличенными. UIC владел пакетами акций более чем 60 американских компаний на сумму, близкую к 10 млрд долларов – «Coca-Cola», «Citigroup», «Visa», «Pfizer», «Apple». А еще одна компания приобрела за $ 2,6 млрд. сеть кинотеатров AMC. Что такое реально эти миллиарды для США? Да ерунда. Высосали весь шум из пальца.
Вот в Австралии русские уже купили нефтеперерабатывающие заводы и крупный пакет акций австралийской газовой компании «Arrow Energu». А попутно приобретали как малые, так и крупные доли акций железорудных компаний. По сообщениям печати, у самой большой в мире австралийской железорудной компании «Riu Tinto» СССР выкупил долю акций на сумму около 20 млрд долларов.
На этом фоне как-то смешно смотрятся новости о покупке 75 % акций японского производителя токарных и фрезерных станков Ikegai за 4,5 миллиона долларов, за 12 млн долл. немецкой компании Kelch GmbH и за пять миллионов долларов немецкого производителя ткацкого оборудования Grosse Webereimaschinen.
Недавно Греция захотела превратить Пирей в самый крупный порт на Средиземном море. Советские товарищи получили полный контроль над главным терминалом, принимающим контейнеры в Пире. В обмен советская фирма обязалась вложить в строительство нового пирса и реконструкцию старых доков не менее 700 млн долларов. Какое НАТО? Свои проблемы ближе к телу!
Ну это уж точно не мои заботы и не мой уровень. Где кончается торговля и начинается государственная безопасность не мне решать.
У меня и делишки мелкие. На пару сотен. Вот размахнулся с подарком, чтобы скрасить не слишком приятное превращение. Лучшие ученые бьются не первое десятилетие, но так и не сумели до сих пор разгадать механизм происходящего. До полового созревания дети фэйри не определяются. Изменения начинаются с ломкой голоса у мальчиков и появлением женских признаков у девочек. Четкого возраста нет и протекает по-разному.
А хуже всего, что никакой гарантии кем станет ребенок. Конечно чаще всего они будут похожими на родителей, но совсем не факт. Всякое случается. И на вампира бывает проруха, а у эльфа запросто сынок оказывается троллем. Если супруг/супруга не того вида возможны самые дикие комбинации. Измена тут не проходит как объяснение. Доказано точно.
Не все верят, отчего в полицию регулярно прибегают побитые жены, но яйцеголовые убеждены и несут малопонятный бред. Научно-популярная литература на эту тему блеет невнятно, однако ясно. Специально проверяли – нет связи.
Еще многих пугает возможность превращения у нормальных людей ребенка или обратный вариант. В последние годы редкость, все поголовно в детстве делают проверку, а вначале случались жуткие вещи. Сегодня предрасположенность определяются с высочайшей точностью, но это и все. Влиять на превращение или определять заранее никто не может. Генетика добившегося результатов в этом направлении будут носить на руках и поставят статую из золота. Пока заявок не поступало. Единственное, что пишут который уже год – у человечества существует спящий ген. Найти его не удается. А возможно и не один.
Кевин поднял от ноутбука голову на мои шаги и стеснительно улыбнулся. Почему-то при работающем Интернете у меня в квартире под дверью можно подключиться и бесплатно пользоваться. Хотел дать ему ключ, чтоб дурью не маялся, но парень твердо отказался. Заходить без меня в квартиру он категорически не желает. Дурацкая и неуместная щепетильность.
– Мама отсутствует? – спросил, ковыряясь в замке.
– На работе.
– Тогда заходи, – распахивая дверь, предлагаю. – Будем ужинать, если сготовишь.
– Я сейчас, – обрадовано вскричал Кевин и, забрав сумку, унесся с топотом на кухню.
Он получил замечательный предлог для присутствия. Сейчас отработает на совесть. Уж сварить и пожарить он умеет не хуже повара из ресторана, разве что не украшает блюда зеленью и дополнительными бессмысленными штучками. Одно слово – гном. Все должно быть полезно, питательно, вкусно и без излишеств. Книга «Кухни народов мира», торжественно врученная пять лет назад на день рождения даром не пропала. Я в детстве предпочитал другое времяпровождение и обычные гамбургеры с лотка.
Когда минут через двадцать заявился на кухню после душа и в майке с трусами меня уже ожидал приятный набор для ужина. Весь стол был заставлен одноразовыми тарелками. Я ненавижу их мыть, проще сразу выкинуть, а посудомоечную машину в моей квартире не поставишь. Не предусмотрено при проектировании место. Три комнаты занимающие площадь, которую если умножить на четыре, будет как раз среднестатистический американский дом, согласно данным строительным компаний.
Это я не жалуюсь на жизнь. Во-первых, на одного более чем достаточно, во-вторых, бывает гораздо хуже – насмотрелся. Правда и лучше тоже, но либо не по карману, либо не продадут, хоть стреляйся. В-третьих, нет у меня таких денег, в долги влазить не собираюсь и переезжать в ближайшие годы тем паче.
– Себе возьми, – набирая всего понемножку, дал указание, – время ужинать.
Обычная моя судьба быстро перекусить чем попало всухомятку. У нормальных людей давно язва бы образовалось и лишний вес. У меня организм сам по себе проявляет регулярную и похвальную бдительность. В жизни за диетой не следил и специально физическими упражнениями не занимался. Зато иной раз тянет сожрать нечто очень неаппетитное. Чего-то моему телу не хватает и приходится следовать указаниям.
Правда я ж не полоумный, чтобы употреблять известку или травку с газона. Есть специальные наборы витаминов и минеральных солей. Надо просто разбираться в этих делах слегка. Ну да за столько лет и самый тупой научится.
А сейчас самое время побаловать себя традиционными блюдами. Пиццу с бургерами я дома не употребляю. Должны ж быть у человека маленькие радости? Только иностранцы думают что США страна гамбургеров и еда в ней синтетическая. На любой вкус имеется товар. Было бы желание.
Каждая новая волна эмигрантов, прибывающая на эту землю, привозит с собой новые блюда. Если привык к украинской или тайской никаких проблем. В иммигрантском районе найдешь. Если еда невкусная быстро прогоришь, люди лишь бы что покупать не станут. Вот я тофу не люблю. Безвкусный абсолютно. А многим нравится. Варишь с грибами, получаешь вкус грибов, с мясом – мяса. Ну его.
Кто вкушает китайские блюда, кто японские, кто французские или итальянские употребляет. Суши наравне с пастой и если пожелаешь и медуза будет. У нас в Фэйри-сити народ со всего света собрался и бесстрашен до ужаса. Трескают все что угодно и колются тоже, не то что в нормальной Америке. Другие времена, другие нравы. Там проще уж покуривать разрешенную марихуану, чем с синтетикой баловаться. А у нас сопротивляемость организма выше и привыкаем медленнее. Но все равно попадаются рано или поздно на крючок.
Так, рыбу, сосиски, пирожки, китайские блинчики в несколько начинок, фрикадельки из риса со свининой и просто отварной рис он не стал извлекать из сумки и отправил в холодильник. Правильно. Столько мне не съесть – на завтра останется. Винегретик, салат из свежей капусты, огурчики по пекински, и хлеб – это нормально. Уже готовое принес. А вот когда он умудрился бифштекс пожарить и картофельное пюре изготовить? Надо было умудриться почистить картошку и сварить.
– Молодец Кевин, – довольно сообщил вслух, наливая в маленький стаканчик свои честные сто грамм «Абсолюта» для начала.
Вдвойне, понял, поставив бутылку. Он до моего прихода держал в морозилке, иначе бы не мерзли пальцы. Предусмотрительный.
– Тебе нехорошо? – спросил парнишка через несколько минут, обождав пока я выпью, закушу и снова выпью. Сегодня я был настроен отдыхать.
– А? – не дошло сходу, потом сообразил – он решил я сильно расстроился по поводу случившегося.
Не особо хотелось заниматься разъяснительной работой, однако делать нечего. Как сказал один французский писатель: «Мы в ответе за прирученных». Когда-то, после гибели родителей, а началось все еще при их жизни, я тоже запросто заходил в квартиру этажом ниже. Можно было спросить совета опытного человека и попутно выяснить массу вещей неизвестных никому в округе. Не особо у нас русские водились тогда. То есть они были, но я не сталкивался часто.
Липины много мне дали во всех смыслах. Он умения стрелять и до желания читать. В нашем районе развлечения состояли в основном в мордобитии по выходным и благодарить за то что я оказался не на той, а на этой стороне баррикад нужно кроме родителей еще и их.
Собственно я и сейчас нередко забегаю к Мари просто так. Ничего за эти годы не изменилось, она все так же преподает в нашей школе и вечно стремится помочь ребятам, находя в них нечто хорошее. Кое-кого из этих приятных мальчиков я бы с удовольствием прямо сейчас законопатил в тюрьму, те еще кадры. Впрочем ее никто не обижает, самые тупые видят, что она старается для них.
– Я считаю не только оправданным по закону уничтожение преступников, – тщательно подбирая слова, говорю, – оказывающих сопротивление полицейскому, но и абсолютно добрым делом на общую пользу. Если уж он не стесняется стрелять в представителя власти, то что он делает с более слабым и не способным дать отпор? Бандит и есть бандит. Абсолютно не жалко. Если он стреляет на улице – это автоматическая угроза не только полицейским, но в первую очередь обычным гражданам. Пули летят далеко.
– А тебе их жалко? Людей.
– В абстрактном смысле – безусловно. Я затем в полиции работаю, чтобы их защищать. Конкретные люди бывают крайне противные. Но речь то не об этом. Мне приходилось арестовывать сына шефа полиции города и жену нашего местного политика. Попадались изредка достаточно известные люди. Никто из начальства ни разу не посмел попросить сбросить статью и замять дело если при аресте не то что стрелять, а просто сопротивляться начал. Кто идет против представителя закона не может рассчитывать на снисхождение!
– И много ты убил? – спросил Кевин после раздумья.
Вот сейчас примусь изливать душу, подумал, наливая очередную рюмку. Мальчик мой, много и давно перестал считать. Первого отнюдь не в армии, а в шестнадцать. Я не хотел, так уж получилось. Когда тебе сошедший с катушек наркоман тычет в лицо стволом, на раздумья нет времени. Реакция у меня всегда была хорошая. Я его рожу и сейчас помню. Первый убитый как первая любовь не забывается. А наркоманов всех подряд ненавижу, хотя продавцов гораздо больше. Обычного торчка еще можно иногда выдернуть из грязи, дилеры по всем параметрам хуже. За счет чужой жизни навариваются.
– Кто завтра вспомнит, что я в этом году вытаскивал людей из горящего дома и помогал одной бабе рожать, пока приехала скорая? – сказал, закусив огурчиком. – Вроде как входит в мои обязанности, как и ловить пачками малолетних придурков, позабывших о существовании закона: заряженный пистолет в кармане без разрешения – 5 лет гарантировано. А про этих еще долгие года не забудут. Первая полоса в газете и бедные несчастные мальчики. Младшему скоро восемнадцать, я в его возрасте в армии на плацу бегал.
Прикинул мысленно и уверено сказал:
– Нет. Уже первая выброска была. Ну там мы не стреляли, чисто прошли. Восемнадцать лет удивительный возраст – пить вроде как нельзя – несовершеннолетний, а вот автомат в руки запросто. Старшему и вовсе двадцать второй, пора мозги иметь.
– Они из «Банши», – пробурчал Кевин.
– И что? На основании членства в банде у них есть отдельное разрешение на стрельбу? А «Анку» теперь позволено разгуливать с косой на перевес? Во времена моей молодости и не надо кривиться, когда взрослый рассказывает, как в его юности было замечательно, – потребовал ханжеским тоном, – выстрелы у нас в городе гремели регулярно и о большинстве происшествий в газетах не писали. Подумаешь в очередной раз в Ведре крови или Мусорном тупике кого уложили. В первый мой год в полиции полторы тысячи раз в районе стреляли и почти шесть тысяч нелегальных стволов от пистолетов до пулеметов изъяли. Отучать пришлось очень жестко. В первую очередь при малейшей попытке сопротивления.
– Так наверное в те времена к фэйри и относились по-другому!
Я посмотрел в его внимательные глаза и мысленно вздохнул. Очень хорошо понимаю о чем думает. Конечно все не прочь переродиться в некого могучего, умного и красавца. Да еще и супермена, спайдермена и прочих менов сразу. В реальной жизни иначе. В этом возрасте ты после превращения невольно начинаешь считать себя уродом. Вчера был человек, сегодня нечто другое. К девушке не подойти и сам себе противен. Многие принимаются самоутверждаться и не всегда самыми приятными способами. Хорошо если просто демонстрируя насколько крутой. Бывает за счет остальных.
Редко кто через это не проходит. В любой школе есть члены банд, охотно предлагающие помощь и защиту. Да вот чтобы стать одним из них надо пойти на тяжелое преступление. Говорить плюнь и продолжай жить, будто ничего не изменилось, может лишь вызывать кривую усмешку. Очень даже. Достаточно глянуть в зеркало.
Хотя гном наиболее приятный результат. В общем ничего ужасного. Чуть резче черты лица и перестаешь расти. У большинства к этому возрасту чуть выше пяти футов. Плюс-минус дюйма два. Не карлик и не явный урод. Терпимо. В таком возрасте и не особо заметно. Правда это люди могут не сообразить, у наших глаз наметан и без анализов обходимся.
Все остальные признаки – штампованные глупости. Любовь к пиву, борода и топоры со скандальным характером вдруг не появляются. Другое дело некоторые специально культивируют соответствующие признаки, ну да их дело. Можно и не бриться, если уж очень хочется. Закон это не запрещает. У каждого свои тараканы в голове. Исключения редки даже среди эльфов. У них свои неприятности. Иногда лучше стать громилой или чем похуже, чем красавчиком. Особенно в трущобах. Каждый год находим трупы.
– Можно подумать сейчас что-то изменилось, – сказал твердо. – В новостях видят таких вот «банши» и автоматом мы все на один манер скроены. Во все времена и при всех обстоятельствах надо держаться подальше, а то укусим. Стереотип называется. Чушь это все. Люди неодинаковые. Черные, белые, желтые, в крапинку, фэйри. Очень много решают обстоятельства и окружение – это так. Но мы ж не в средневековье живем и не обязаны идти по стопам папы с мамой и брать пример с соседа. Проще всего обвинять кого-то. Тяжелее сделать что-нибудь для выхода из тупика.
– Почему люди? – он был искренне изумлен моим заявлением. Не уверен, что остальное дошло.
– А что изменилось от перевоплощения? Ты стал могучим волшебником и одним пальцем сворачиваешь горы? Заверяю тебя, нас первоначально поверяли очень тщательно. Государство очень не прочь поставить себе на службу таких работников. Ни вампиры не превращаются в летучих мышей…
– Они вообще несчастные твари, как диабетики. Всю жизнь употреблять кровь…
– …ни оборотни в животных. И заклинания у нас не работают, даже из древних книг. Увы, увы. Я бы не отказался уметь кое-что вроде кидания шаровыми молниями. Но не надо забывать, тогда бы и каждый преступник сумел ответно. Вот и выходит к лучшему не быть магом. Что еще, тебе поменяли мозги, память, мечты? Появилось желание отложить яйца в соседа и заботиться о личинках?
– Не смешно.
– Когда я смотрю в зеркало, я вижу себя, а не белого или фэйри, или американца в каком-то там поколении, или христианина. Лично себя – человека. Кевин, есть масса людей с самым разным внешним видом. Я даже не говорю про лилипутов или австралийских аборигенов. Блондины, брюнеты, узкоглазые и длинноносые. Куча несходства. Я всегда всем говорил, и буду говорить – люди в любом виде одинаковы: две руки и ноги, одна голова, первичные и вторичные половые признаки… Говорят только на разных языках… а гнида – он и в Африке, и в Америке и в Европе – гнида. Жили бы в Антарктиде и там бы попадались. Поэтому не важно называется это признаками расы или племени – они люди. По элементарной причине. У всех видов могут быть общие дети. Следующий шаг сделаешь сам?
– Почему нам не говорят об этом? – после паузы спросил парень. – Почему мы отгораживаемся?
– Потому что умные и сами знают, а остальных интересуют не абстракции, а сегодняшняя несправедливая жизнь. Нас отодвинули и намерено. Есть дискриминация, а как же. Глупо было бы отрицать. Ну и что? В истории человечества есть множество примеров, когда какую-то часть населения преследовали или не давали прав. Те же негры добились отмены сегрегации меньше столетия назад и достаточно долго были на положении рабов. Мы – современные негры. Или индейцы, если тебе больше нравится. И живем мы в гетто или резервации. Официально права такие же и голосуем на выборах, фактически далеко не везде и всегда примут за равного.
– Ты хочешь сказать, что мы сможем добиться положения не хуже остальных? У нас будет президент оборотень? – спросил с насмешкой.
Умный мальчик. Намеки на лету ловит.
– Безусловно не завтра, но будет. Причем скорее всего гном. Он не так заметно внешне отличается.
Кушай, мальчик откровения и думай головой. Вроде она у тебя работает неплохо. Я политиков в принципе недолюбливаю все они дерьмо и копаются в нем регулярно, сознательно ныряя в глубину, однако кто может изменить жизнь, как не противный, циничный и реалистичный политик.
Идеалисты хороши для контроля власти, но не в правительстве. Они очень быстро превращаются в диктаторов, стремящихся облагодетельствовать окружающих и заставить их жить правильно. В своем понимании. Я предпочитаю иметь собственное мнение.
Опа, еще одна рюмка. Читая лекции молодому поколению, иногда начинаешь чувствовать себя старым. Но если задуматься, мне ведь через годик можно и на пенсию. Пролетели вереницы лет и не заметил. Работа в полиции имеет массу преимуществ в этом смысле, но вот чем я потом займусь?
– Пойми, если вначале почти все эксцессы были результатом паники и недопонимания, одни вампиры чего стоят, то со временем нас стали бояться совсем по другим причинам. Непредсказуемость – это понятно. Но дело в том, что мы сильнее, выносливее и нередко умнее. Эльфы заполонили кинематограф и подиум, оборотней полно в армии, гномы уже сейчас становятся заметны в экономике. Я не про отдельных гениев. Про общую массу на среднем уровне. Через поколение, максимум два, мы будем управлять этой страной – гарантирую.
Кевин посмотрел на меня странным взглядом. Ну да, подобные идеи звучат в достаточно специфическом обществе и обычно добропорядочными гражданами не озвучиваются. Потому что идея превосходства сама по себе никого не красит. Да еще и каждый вид фэйри свою исключительность провозглашает.
Нет нашей заслуги в изменении, а наличие огромного количества народу сидящего на пособии, пьющего без просыха или норовящего ограбить ближнего и дальнего своего, лишь бы не трудиться, не смотря на свои способности, изрядно портит впечатление.
Сверхлюди мы только в мечтах. У каждого свои личные проблемы и опыт. Умение проломить кулаком кирпич не помогает сделать карьеру на рынке труда по специальности компьютерщик. Вот в армии такие находят себя. Если научатся работать в коллективе. Одиночки с манией превосходства нигде не котируются.
– Среди людей достаточно умных, подстегиваемых страхом, видят перспективу не хуже меня. Они очень опасаются, что им лично или их детям не достанется места. Что мы их отпихнем в задние ряды. Это страх проиграть и они сделают все возможное, чтобы помешать. Недаром ККК набрал силу. Когда-то он боролся с неграми и католиками. Потом почти умер и возродился уже на моих глазах, как еще десяток организаций с похожей идеологией.
– Но почему тогда мы не объединимся, а ведем себя, – он махнул рукой, не находя слов.
– Потому что это в принципе невозможно. Мы люди и как все остальные имеем свои личные интересы. У одного такое представление о жизни, у другого иное. У этого имеются политические идеи, а тот хочет чтобы его оставили в покое и не мешали колоться. Или просто честно работать, как подавляющее количество. У него жена и дети, и абсолютно не волнует происходящие не только на другом континенте, но даже и в соседнем городе. Ему нужна хорошо оплачиваемая работа, а не проблемы.
– Это понятно, но мы ж можем договориться!
– «Банши» с «Анками» и полицейские с обычными гражданами усядутся за один стол? А кого наши бандиты грабить станут и за счет чего жить? Цели-то у нас всех разные. Причем пример простейший.
– Если с тем же ККК бороться, в чем мы отличаемся?
– Да в методах. Бандит проломит голову или застрелит, полицейский станет действовать по инструкции, а обыватель позвонит в 911 за помощью. Или на крайний случай достанет ружье и примется ждать когда к нему ломиться станут. Вот прямая и явная угроза всех сплачивает, но мы ж не в Африке, никто здесь и сейчас не собирается фэйри убивать.
– Даже в партию с ясными идеями нельзя объединиться?
Ха, а ему запало про политиков. Тоже дело. Надо при случае подсказать про наш «Таммани-холл». Пусть осмотрится в молодежной организации, если действительно зацепило. Наши республиканцы те еще козлы и коррупционеры, но для развития и избавления от наивности полезно.
– Психологи давно выяснили элементарную вещь, в любом коллективе есть лидер и тот кто идет за ним. Но стоит образоваться группе больше трех-пяти человек и неминуемо выделиться второй, претендующий на руководство. И это еще в ситуации, когда коллектив невелик. Что уж говорить про государственные структуры и серьезные фирмы. Всегда будет борьба внутри любых организаций за первое место. Всегда большая часть будет стоять в стороне. Не жди что кто-то за тебя что-то решит – действуй сам, даже если придется тяжело. В жизни ничего не приходит просто. Одно я тебе точно скажу, лично мне революции не требуются. Слишком много невинной крови. Пусть эволюция и медленна, но она идет. Я это видел своими глазами, а тридцать с лишним лет для человечества не срок.

Глава 3. Москва. Наши дни

Очереди практически не было не смотря на отсутствие «зеленого коридора». Не для меня, а в принципе. Здесь всех проверяют. Как там это… Ага, не зря старый словарик пересмотрел в дороге – шмонают. Профессионально и умело. Меня очень быстро осмотрели, ознакомились с бумагами, просветили чемодан с сумкой. Затем вроде бы случайно обнюхала собака. На морде у нее имелось неописуемо брезгливое выражение, а что за порода я не понял. Не важно. Главное не стала делать на меня стойку. Чихнула и пошла дальше, волоча за собой человека в форме. Энергичная такая сучка. Целеустремленная.
Оружие, наркотики, взрывчатку не везу. Материалы, подрывающие нравственность местного населения, радиоактивные вещества тоже отсутствуют в багаже. Как и таинственное «прочее» в инструкции. Человеческие органы и химикаты я ж не дурной тащить через таможню. За все это могут срок нехилый впаять. А за ввоз 50 грамм героина и смертную казнь.
В этом смысле СССР цивилизоваться категорически отказывается, за что его регулярно полощут на самых разных конференциях. Не вводят мораторий на казнь и все. Еще и не затягивают с апелляциями. Два-три месяца и пуля в затылок. Или куда там они стреляют. Правозащитная организация Amnesty International надсчитала в прошлом году в СССР 518 смертных казней. Цифра приблизительная, так как эта информация не публикуется.
Правильно делают. У нас в штате годами тянется, деньги тратятся и все гуманисты льют крокодиловые слезы, добиваясь отсрочки. Ах, человек раскаялся. Ох, возможно ошибка и излишняя жесткость. Уй, он имеет право на соответствующее отношение. А те из-за кого его судили, что не в счет? Некоторые приговоренные с десяток лет и больше сидят. Кушают, пьют, телевизор смотрят. И все за чужой счет. Деньги с налогов, а жизнь за счет убитых. Чтоб тебя под инъекцию загнали, надо немало натворить.
Не успели передо мной гостеприимно распахнуться двери, впуская в прохладное помещение аэровокзала с кондиционером наружный горячий и неприятно пахнущий бензином, гарью и еще какой-то непонятной гадостью воздух, как передо мной возникла невысокая кругленькая женщина с отчетливо азиатскими чертами лица.
Она выставила вперед руку, цепко ухватилась за ручку чемодана и произнесла нечто отдаленно напоминающее английскую фразу. Я ничего не понял. И дело было даже не в жутком произношении, уж сколько разного приходилось слышать. Похоже она произносила выученные на слух выражения от не умеющего правильно говорить школьника из горного кишлака. Видимо она сообразила про мою недогадливость и очень громко, с интонацией беседующего с глухим, вскричала:
– Такси!
Это я понял без дополнительного перевода. В числе многочисленных инструкций, полученных от всех подряд, начиная от начальства и кончая совершенно посторонними людьми, преобладали скаченные из Интернета советы. «Выйдя из терминала, повернешь налево. Там стоянка автобуса и маршрутки. Стоимость, время движения, номер».
Я изначально решил не забивать себе голову подобными глупостями. Тем более дожидаться окончания строительства ветки метро. Года через два его откроют. Таскаться с тяжелым чемоданом, потеть на летнем солнце, да еще расспрашивать попутчиков, оно мне надо?
– Сколько? – спросил автоматически по-русски. Пробиваться через ее знания иностранного языка настроения не имелось.
– Так ты наш? – с откровенным разочарованием спросила она. – Не со Штатов?
– Я из Америки, но ваш, – заявляю на всякий случай. Видно ж, с иностранца хотела слупить побольше. – Плачу долларами, но по счетчику.
Получил подтверждающий кивок и уступил даме возможность тащить груз. В конце концов, он на колесиках, не надорвется. А я не люблю отказывать женскому полу. Взялась – ее проблемы. Пусть старается. Идти оказалось всего нечего. Стоянка такси находилась буквально рядом.
Пока она, старательно пыхтя, грузила чемодан в багажник машинально осмотрелся. Все было нормально. Водители чинно-благородно стояли длинным рядом вдоль тротуара и принимали приезжих согласно очередности. Судя по телефонам и табличкам все с лицензиями и из разных компаний. Может тут кругом все и поделено, как меня уверяли, но с виду все очень прилично. А что «дикаря» не пустят, так нормально. Это их работа и забирать клиентов не стоит. Нарвешься. Люди они и в Африке люди, за свой кусок кому угодно глотку порвут.
– И давно там живешь? – спросила женщина, выруливая на трассу.
– С рождения, – автоматически отвечаю.
– А говоришь по нашему хорошо.
Сама она произносила слова чисто, но ухо ловило неправильность речи. Явно в детстве на другом общалась. Азиатка. В СССР их полно. Не помню я всех, как они правильно называются и чем отличаются одни от других. Вот когда я в Афганистане шиитских мудджахедов ловил, там куча всяких народностей имелась. И все друг друга называли не слишком прилично, а при удобном случае резали. Лучше не поднимать этот вопрос. Вдруг faux pas?.
– Знаю это здание, – отреагировала моментально, услышав адрес, – там сплошь какие-то государственные конторы. Сразу дела. Не шпион случаем?
Ага, стал бы сознаваться даже правда, подумал с недоумением. Дурацкий вопрос.
– Да ну, это ваших все ловят. То они чего-то экономическое тащат вроде компьютерных технологий, то дипломатов за руку хватают.
– Наши разведчики, – наставительно заявила она. – На пользу Родине стараются.
А, нормальное дело. У них разведчики и патриоты, а у нас шпионы и продажные гады.
– А почему так странно едут? – спросил, пытаясь перевести нашу беседу в другое русло. – Дорога пустая, милиции нет, а все двигаются тихонько. Этот вон проехал сейчас будто мимо стоячих.
В принципе меня трасса удивила. Все-таки сидит нечто в подсознании про СССР из книжек. Бедность, убогость и разбитые дороги. Ага, у нас практически такое же на скоростных дорогах. Четыре полосы в обе стороны, посредине островок с барьером, никаких светофоров, нормальные двух и трехуровневые развязки. Пили себе с дикой скоростью. Тем более нет тумана, светло и машин не слишком много. То есть присутствуют, но какие-то на удивление правильные и вежливые.
– Так понатыкали кругом камер, – с раздражением сказала она и показала рукой, куда-то в сторону столба. – Козлы. Ставят две камеры на выверенном расстоянии и измеряют среднюю скорость всех проезжающих. Превышающим штраф почтой. Штраф теперь приходит с другой формулировкой, не вы были сфотографированы при поездке со скоростью…, а ваша средняя скорость на участке…
Я присмотрелся, натурально висит. И похоже специально не покрашена как у нас в заметный оранжевый цвет. Половина чисто ящики, для вида, помимо school zones. Здесь не пугают. Да еще и часто на удивление торчат.
– Кто постоянно ездит, эти штучки знают. Превышать скорость себе дороже. Ты уже сорок раз забыл, когда проделал нечто, а фотография со штрафом приходит. Причем и владельцу транспорта, и на фирму, если машина не своя. И попробуй не оплатить. Они гады специально не напоминают, а каждый месяц накрутка вдвое. Через пару лет повестка в суд и сумма набежала, хоть вешайся.
Дело знакомое до безобразия. Никто тебя не тормозит. Потом по почте придет штраф с фото, и пожалуйста – обращайся в суд, если не согласен.
Она горестно вздохнула и полилась страстная жалоба на все и вся. Я удачно нажал на больное место. Бюрократы в учреждениях, налоговики, хозяева таксисткой компании, у которых она работала в подаренде, выплачивая оговоренную сумму, растущие цены, ополоумевшие политики.
Когда и куда исчез в данном заявлении патриотизм, я не уловил. Ну когда речь заходит о растущих ценах реакция и у нас схожая. Гордость за страну испаряется и остается сплошное недовольство. Правда в Штатах с малознакомым беседовать о политике считается дурным тоном.
Короче все сделали своей целью мешать нормально жить и зарабатывать бедной таксистке. Включая соседей и собственных детей. Слова, употребляемые при этом, были самые разные и нередко нецензурные. Она вела себя страшно расковано, будто мы с ней не первый день знакомы. Монолог продолжался минут двадцать, изредка поощряемый моим невразумительным мычанием и поддакиванием. Уже на виду первых домов начала иссякать и повторяться.
Я с интересом отметил, что в длинном перечне подлецов почему-то отсутствовала милиция и дорожная в частности. Странно. Ее что не разу не ловили? Такого не бывает. Любой водила, а профессионально занимающийся этим в обязательном порядке рано или поздно нарушает правила.
Задал вопрос и выяснил любопытные подробности. Нет, что в тюрьмы регулярно толпами отправляют воров, коррупционеров и государственных чиновников, причем с тяжелыми сроками, а иногда и под расстрельную статью за размер взяток идут – это я знаю.
Якобы данный контингент по численности в советских зонах не то четвертый, не то пятый по численности. По разным книжкам бродила достаточно дикая цифра в полтора миллиона взяточников, загремевших на нары за последние тридцать лет.
На этот счет у Липиных всегда были сомнения. Советской статистики они категорически не верили. Тем более такой. Но может это у них старая отрыжка и сейчас что-то изменилось. Мари все больше теми категориями думает, еще 60-х годов и раньше. Она говорит, как брали, так и брать будут. Просто не у всех подряд, а хорошо знакомых и много больше. За риск придется платить. Логично.
Милиция вообще достаточно приличная организация по всем отзывам. С политикой, как всякие НКВД и КГБ дело не имеет. Свои обязанности выполняет достаточно хорошо. По здешним меркам неплохо получает и имеет множество социальных льгот. Нельзя сказать, что все безоблачно, да ведь и мы бывало подследственным по ушам даем, главное проделать чисто и без свидетелей.
Ну контингент такой, иногда обычных слов не понимают и приходится применять не вполне законные меры. Да, честно говоря, многие на такой работе перестают видеть разницу между уркой и обычным случайно влетевшим гражданином. Профессиональный перекос. У них в этом отношении вряд ли другие понятия. Ясное дело, когда такое попадает в газеты, поднимается крик и визг. Последние несколько лет и здесь началось. Это она дала понять достаточно четко. И что не винит ментов тоже. Вор должен сидеть в тюрьме, а методы ее не трогают. Правильная точка зрения – не возражаю.
Но вот про дорожную милицию я узнал много нового. Они ходят постоянно в патрулирование вдвоем и получение взятки считается уже сговором и групповым преступлением. Сразу 25 лет паяют. Одному девять, двум и больше четвертак. За сотню максимум! У нас бы просто выгнали.
Хм. Здесь наверное исходят из других расценок. У нас до тысячи долларов кражу никто и расследовать не станет. Ходи хозяин с утра до вечера, будут обещать и не почешутся. Даже если пострадавший заставит все бумаги оформить как положено. Если нет абсолютно никаких источников информации по такому преступлению, то оно будет закрыто.
В Союзе это уже полугодовая минимальная зарплата. Я проверял в Интернете, когда искал адекватный перевод словам Speeding Ticket. В результате понял насколько бюрократы ненормальные. Фраза: "Уведомление о взыскании штрафа за превышение установленного ограничения скорости движения транспортного средства." обычному человеку не поддается. И не потому что я не местный.
Минут через пять после начала поездки по городу до меня дошло, что едем мы не в ту сторону. То есть Москву я естественно не знал и знать не мог, но уж север от юга отличу без компаса при наличии солнца. Должны присутствовать достаточно широкие улицы и по краям еще не небоскребы, но стада в 16–20 этажей жилых домов достаточно новой постройки.
Здесь были какие-то невнятные повороты и сплошь район застроенный четырех-шести и даже попадались старые здания чуть ли не дореволюционных времен. Я не знаток архитектуры, но такое впечатление. Колонны, лепнина, даже статуи иной раз попадались.
Я давно не наивный юноша и переплачивать за катания по переулкам и по кругу трижды не собираюсь. О чем и заявил таксистке с намеренно хмурой мордой.
– Ты в пробке стоять два часа хочешь? – ответила она, ничуть не обижаясь. – А крюк в пол сотни километров из-за перекрытой трасы устраивает? Вот и не дергайся. Доставлю по возможности в кратчайшие сроки.
Ехала она действительно аккуратно и без обычных штучек из анекдота про сдачу теста.
«Кому нужно уступить дорогу, если справа легковая машина, а слева скорая помощь? – спрашивает проверяющий.
Таксисту, – отвечает экзаменуемый.
Откуда он взялся?
Не знаю откуда, но они всегда появляются в самый неподходящий момент и, нарушая все правила, нагло тормозят у тебя под носом, хватая пассажира».
Поток машин был действительно достаточно плотный и двигались они не выше двадцати миль в час. Но здесь уже не камер остерегались. Похоже не она одна сильно умная. Пробки не было, но загруженность высокая. Перед светофорами стояли длинными колоннами.
– Дорогу чинят? – догадался я. – Объезд?
– Вот тебе, – сказала с удовольствием и показала пухлый кулачок, сложенный фигой, – Забастовка. Основные трассы перекрывают работяги. Их разгоняют, а он снова лезут и на дороге ложатся.
Особого осуждения в тоне не присутствовало. Скорее гордость. Мы тоже могем.
– В Союзе забастовка? – изумляюсь.
Не приходилось мне слышать о таком чуде раньше. Лет двадцать митингов не наблюдалось, со смерти прошлого генсека. Упс! Повторение, что ли началось? И что там у тех было в повестке дня, ага! Расстрел мирной демонстрации.
– У нас это официально называют «урегулированием крупных внезапных инцидентов». А на деле и есть забастовка.
– Может еще и профсоюзы независимые появились?
– Ну! На Foxconn требуют увеличения зарплаты и перевыборов руководителей профсоюза.
– Это которые комплектующие для Apple и айфоны делают?
– И еще Dell, Microsoft и вроде Hewlett-Packard. Тысяч пятьдесят на их предприятиях работают.
– Кризис, – сказал я понимающе. – Сокращается экспорт, соответственно уменьшается число заказов. Людей увольняют и срезают расценки. У нас тоже не все гладко.
– Да при чем здесь кризис! – вскричала она в голос, чуть не подпрыгивая. Аж руками всплеснула чисто по-женски, бросив руль. Правда ненадолго и при этом ни в кого не врезалась. – Там охрана нескольких человек избила. Все остальное уже попутно.
Дальше я выслушал любопытнейшую лекцию, с успехом заменившую мне бесконечные беседы и теледебаты «умников» из ящика. Кратко, емко и со множеством примеров. Причем кое-что явно из личного опыта или от близких знакомых. Нет, наверняка кто-то в курсе всех подробностей, не все ж в Америке откровенные дебилы среди советологов, но лично до меня впервые довели подобную информацию.
Я даже знаю почему. Для большинства, разве кроме работающих на разведку, особой разницы между жителями СССР не существует. Понятно кроме угнетаемых борцов за демократию и свободу. Еще прибалтийцы иногда попадают в разряд европейцев. Отнюдь не всегда. Когда требуется вспомнить об оккупации их земель тираном Сталиным.
Все остальные подряд «русские» с загадочной душой. А что среди них не просто разные типы, а целые многомиллионные народы попадаются – это уж мелочи жизни. Правда если честно я то на всяких насмотрелся и могу ответственно заявить – поведение у них во многих отношениях настолько схожее, благодаря длительному сосуществованию и одинаковым школьным и прочим учебным программам, что спутать не мудрено.
И все-таки разница и существенная имеется. Европейская часть страны урбанизировалась раньше. Как и везде в мире рождаемость горожан постепенно падала и сейчас не смотря на все попытки государства воздействовать в большинстве семей один ребенок.
При этом экономические реформы коснулись западной части страны и центра гораздо раньше. Жить местное население стало относительно прочих заметно лучше. При этом часть и немалая наиболее энергичных, молодых, предприимчивых ушла с заводов в частный бизнес и иностранные компании, где можно неплохо зарабатывать.
Собственно это дело для меня совсем не странное. Тоже самое происходит с эмиграцией. Это для сильных, уверенных в себе, не боящихся перемен. Бросить привычное занятие и отправиться в неизвестность, не каждому дано. Такие люди полезны стране. А вот дети их уже не считают нужным ломать спину. Второе поколение и это частенько хорошо заметно на детях богатых людей намного менее успешно. Зато они точно знают куда идти и где можно больше получить. Точно как здешние.
Кроме бизнеса ведь существуют еще и государственные органы. Страна нуждается в чиновниках и бюрократах, как бы это дико не звучало. А поколение выросшее при Мазурове проложило своим детям дорогу в теплые кресла. Как выяснилось из взволнованной речи таксистки госслужащие, отслужившие народу, получают в среднем в три раза больше тех, кто для этого самого народа создавал материальные блага.
Я про пенсии. В последнем ежегодном экзамене на замещение постов государственных служащих приняли участие рекордное число претендентов. При этом получил такой пост лишь один из полсотни соискателей. Объяснение простое – люди хотят гарантировать себе безбедную и достойную старость.
Все вышесказанное относится к тем, кто пенсию вообще получает. Это далеко не каждый пожилой житель СССР. Вернее не так. До Машерова сельским жителям пенсии вообще не платили. Сейчас выдают где-то в районе 10 долларов. При средней по стране в девяносто и около двухсот у мелкого чиновника.
Но на заводах ведь кто-то работать должен? Оказывается в Средней Азии и на Кавказе рождаемость до сих пор достаточно высокая. Гигантский поток приезжих из национальных республик бедных регионов и деревни сбивает расценки на рабочую силу.
Многие иностранцы предпочитают строить сейчас прямо там, экономя на издержках. Где выше предложение рабочей силы там и платить нередко меньше проще. Но многие вполне удовлетворены и сегодняшним положением.
Как бы то ни было в европейской части СССР, в крупных промышленных городах и в Приморье на Дальнем Востоке и платят больше, и найти место легче. Иногда их именуют «новым рабочим классом». В отличие от «старых» пролетариев «новым» не достаётся благ социальной инфраструктуры, и они вынуждены обходиться без жилья и медобслуживания.
Есть даже специальное слово «лимита», живущие по ограничениям. Причем все законно. Правила на уровне городов, областей и республик. Все стремятся действовать в первую очередь в интересах собственных жителей. Партийную верхушку избирает очень узкий круг соратников, а вот на уровне городов и районов от простых людей в день выборов многое зависит.
Пришлых не прописывают и берут исключительно на временную работу. Они сталкиваются с тяжелыми условиями труда, с оплатой ниже той, что им обещали, с издевательствами со стороны заводской охраны, с презрением к культурным традициям тех мест, откуда они прибыли. Сейчас темпы роста экономики в стране снижаются, хотя, возможно, не достигли критической отметки. Но люди реагируют. Тем более такой прекрасный предлог обратить на себя внимание. Новое начальство обязательно примется наводить порядок.
Разделение разных групп населения становится все более очевидным и с этим требуется нечто делать. Веем видно: экономические реформы успешны, тогда как политические и социальные пробуксовывают. В результате в СССР нарастает неравенство. Наиболее проблематичен не сам разрыв доходов между богатыми и бедными или между чиновниками и простым народом, а то, что классовое разделение такого характера передается из поколения в поколение. Да и те кто имеет доходы среднего уровня, остро ощущают недоступность некоторых благ, например, крайне дорогой недвижимости и не прочь детей отправить за границу.
– Впрочем, – закончила она уже без особого энтузиазма, – и раньше такое случалось. Просто сейчас охранники двоих на заводе искалечили. Иногородние рабочие в заводском общежитии часто влетают. По статистике за год полтора десятка погибших. И всегда лимитчики виноваты, милиция даже не разбирается. Вот и выплеснулось наружу. Совпало с, – она ткнула пальцем в потолок машины. – «Справедливости», – сказала, явно передразнивая кого-то и намерено коверкая язык. – Дождутся, блин!
Я не успел уточнить подробности, остро жалея, что не записывал подробности. Эти жуткие имена при всей моей лингвистической развитости физически не запомнить сходу. Они только китайцам могут показаться русскими. Ничего такого мне до сих пор в прессе не попадалось. Хоть сам подавайся в журналисты, успех обеспечен. Или нет? Наверняка же имеются здесь представительства наших газет и телевизионных каналов. Может лишнее сболтнешь, тут тебе СССР по коммунистически и пинок в зад выдаст? Цензура.
А Интернет? Кто мешает? Чего-то я не улавливаю. А, скорее всего, просто никого у нас это не волнует. Каждому представляется, что его страна пуп земли и всем интересна. Везде, прежде всего, свои проблемы на первом плане. Я с русскими регулярно общался и даже книжки исторические читал. С классической литературой у меня всегда был полный порядок. Мари старательно впихивала в меня самое разное. Правда от русских аристократов 19 века я отбился, барские страдания мне не интересны. Гекельберри Финна я люблю, в отличие от Тома Сойера. А вот Толкиена ненавижу. Почему столько народу так его обожают? Нуден и в наше время попадись кому из фэйри плохо бы кончил. Его не извиняет даже дата написания. Мог бы и слегка подумать, прежде чем гадить, хотя бы собственным согражданам.
Много мне от литературы проку на обычной работе.
– Приехали, – прерывая мои размышления, объявила таксистка, притормаживая у тротуара. – Бахранов…
Надо бы спросить кто такой, подумал я.
– …тридцать два. Строение три. Шпионы сидят там. Шучу, – отреагировала на мой взгляд. – Сплошь представительства всевозможных иностранных фирм и корпораций. На стене список на все двадцать этажей. Названий за сотню точно. Как заходишь, сидят два здоровых шкафа под названием «секьюрити» и если не знаешь куда – обращайся.
Я проверил счетчик, слегка подумал и вручил американскую деньгу. В размере полуторном от написанных на счетчике цифирок. Не потому что я сильно добрый, а просто довезла меня быстро, без приключений и с пользой. А я, добираясь в Нью-Йоркский аэропорт, в два раза больше отдал. Так что не жалко. Стандартные десять процентов чаевых я оставляю в ресторане. А в остальных случаях в зависимости от настроения и обслуживания. Кому много, кому и ничего.
В принципе, насколько мне известно, официально валюту брать в СССР запрещается, но вроде давно никого за это дело не волокли в тюрягу. Впрочем, я сразу предупреждал и она не возражала. Таксистка глянула на купюру и удовлетворено кивнула.
– А ты ничего, – порадовала она меня. Достала из бардачка визитку и с торжественным выражением лица вручила. – Если понадобится такси в поездку или на длительный срок, а также что достать и где – обращайся. Всегда готова помочь. Москва большая и места надо знать, где дешево и при этом качественно. А я в курсе!

* * * 

Контору ФБР я действительно без подсказки бы не обнаружил. Там прямо у входа доска в мой рост и на каждом этаже десятки названий. В основном представительства всевозможных иностранных фирм. Для пущего удобства еще и на гибридном языке обычно. Названия родные (американские, французские, немецкие, японские и куча мне неизвестных), остальной текст на советском языке.
Некоторые сокращения меня ставили в тупик. Раньше не приходилось слышать. Но благодаря подсказке все прошло легко и без заминок. Те самые два охранника попытались проверить мой чемодан. Видимо и сюда дошла терроробоязнь. Рамка присутствует, подозрения на лицах. Стоянка у подъезда запрещена, требуют документы показать, что работаешь внутри. Откуда им у меня взяться? А внутреннего телефона мне не дали. Вот и выходит – баран. Надо было заранее подумать, раз уж другие не способны.
Вместо попытки уговорить пропустить и не морочить голову я просто оставил им свой багаж, моментально перестав объясняться на привычном для здешней публики языке. Надменный вид и возмущение на французском. Эф Би Ай звучит одинаково на любом наречии. Что здешние товарищи имеют некие познания на английском, я уяснил с обращения. Умеют ведь определять, кто заявился, с первого взгляда. Вид у меня что ли не такой? Вроде никаких особых тряпок, выделяющих из остальных посетителей, не заметил. Хотя нормальный человек конечно с чемоданом не припрется. Могли бы и встретить.
Языка культурной столицы мира Парижа они не знали и это вышло удачно. Я просто бросил чемодан, ткнув внушительно пальцем сначала в него, а затем погрозив и гордо прошествовал дальше. За время нашего бурного общения с мычанием и жестами уже скопилась очередь и им стало некогда догонять и вязать нарушителя режима. Нервные гости и работники многочисленных фирм подняли немалый хай. Один даже сунулся переводить и пришлось ему с наидружелюбнейшей улыбочкой посоветовать не лезть не в свое дело. Якобы проверка профессиональности МВД проводится. Парни ее явно бы не прошли, что наводило на определенные мысли.
На этаже торчал еще один охранник. На наше общее счастье, уж очень хотелось устроить скандал, этот не столько проверял, сколько подсказывал направление. Все-таки бардак у них. Кто ж так пускает?
Ровно через пять минут я понял все. Громкое название «отдел ФБР по связям с советскими правоохранительными органами» представляло из себя не слишком большое помещение, разграниченное на несколько клеток. В каждом стол, два стула. Для доблестного агента и посетителя. Как положено стенки не выше голов, чтоб видно было начальству чем занимаются. Трудность заключалось в наличии в штате аж трех человек помимо внимательно изучающей ногти секретарши.
Эти были заняты не менее ответственным делом. Они с увлечением смотрели телевизор. С него проникновенно вещал новый глава СССР Мальцев. Я в тезисы последнего съезда КПСС не заглядывал по причинам сильной занятости на поприще ловли бандитов, но думаю, там тоже звучали правильные слова. Повышение занятости, внимательное отношение к нуждам трудящихся. Создание справедливой системы трудовых договоров, борьба с отдельными недостатками и коррупцией. Полный набор. Наши политики тоже нечто подобное обещают.
– Уильям Мак-Кинли? – без малейшего удивления спросила секретарша при моем появлении. – А где чемоданы?
Я упал на стул напротив и посмотрел внимательно. Девушка уже давно была не вполне молода. За тридцать с лишним. Пожалуй под сорок. При этом кроме морщинок и глаз и чего-то неуловимого, ничего не выдавало в ней взрослую женщину. Такая вся из себя приятная и пустая молодая куколка. По запаху натуралка, не фэйри.
– Внизу, – сказал я из принципа на русском. – Не пропустили мусора поганые.
– Не надо путать, – ответила она с легкой насмешкой во взоре, – менты, мусора, легавые, фараоны – это работники МВД. Государственные люди на зарплате. А наша охрана вертухаи. Так называемая вневедомственная охрана. И лучше при них такие вещи не говорить. Ни при тех, ни при других. Слова имеют оскорбительный оттенок.
Ого. А она совсем не глупа. Меня ждут разнообразные открытия и постоянное тыканье лицом в грязь.
– Я явно нуждаюсь в консультанте, – каюсь, разводя руками. – Столь далеко мои познания не распространяются. Когда мы сможем начать? Например вечером?
– Я замужем.
– Ну муж не стенка и кольца не наблюдается.
Взгляд был не сердитый, но запах не изменился. Серьезная мадам.
– Так, – говорит. – Начнем с начала. Меня зовут Татьяна Лобова.
– Ты местная? – изумился.
– Политика доверия, – еле заметно морщась, объяснила. – Нанимать обслуживающий персонал в стране. А я заодно уже много лет миссис Гордон О'Коннор.
– Снимаю свое предложение. Нельзя обижать братьев-ирландцев! Я тоже частично.
– А здесь я сейчас единственная тщательно выполняющая служебные обязанности.
Ясное дело, остальные получают информацию с экрана и им некогда на посетителей внимание обращать.
«Создание базовой системы медицинского и санитарного обеспечения, гарантирующей всем получение медико-санитарных услуг», – неслось из динамиков.
В чем собственно отличие, медицинского от санитарного обслуживания? Уровни что ли разные? Плевать. Это ко мне не относится.
– Хороший выбор сделали, – на всякий случай польстил. – Заодно и двух зайцев одним махом побивахом.
Она впервые улыбнулась, показав ямочки на щеках.
– Неправильно сказал? – озадачиваюсь. – Вечно я с этими пословицами путаюсь. Почему нельзя искать булавку в сене, а обязательно иголку?
– Понятия не имею. Просто так говорят. Есть общие для всех коды. Не сбивай меня! Мы так никогда не закончим. Я твое дело читала, ну насколько доверяют, хотя не уверена, что они, – взгляд через плечо, – знают больше подробностей. – Ладно. Переходим к делу. Слушай внимательно. Согласно закону о въезде в СССР ты относишься к категории «Ф».
– Знакомая буква.
Она опять мило улыбнулась.
– Английская, не русская. И здесь обычное совпадение. На обучение дают «Х». А ты на работу. Вот это сам закон – на стол ложится не очень толстая брошюра. – Первоначально имелась идея поселить в семье милиционера, для близкого знакомства.
– И?
– Ну, знаешь, пол года терпеть чужака в квартире желающих не обнаружилось. Тут и знакомый достанет до печенок. Потом расходы, еда, как прикинули… В общем не из антипатии, а чисто по практическим соображениям от этого решили отказаться. Жить будешь в общежитии министерства внутренних дел. Там обычно либо командировочные, либо недавно переведенные и или переехавшие в Москву. Посторонних нет и вполне приличная обстановка. Вот.
Очередные бумаги появляются у меня под носом.
– Направление. Регистрация.
– Чего?
– Иностранцу положено ставить власти в известность о местожительстве. Закон, должен понимать. Раньше гораздо хуже было. Лет пятнадцать назад я вместе с мужем жить не имела права.
– Это как?
– Советские граждане не имели права находиться в специально отгороженном для иностранцев районе ночью за исключением персонала. И запись о замужестве роли не играла. У меня ему разрешалось находиться, а не жить постоянно. Для иностранцев отдельный квартал. И туда уже мне запрещено.
– Дурь какая.
– Закон суров, но он закон. Забор, шлагбаум, вертухай, проверки документов. Впрочем в гостиницах тоже самое для местных. Прописанным можно, остальных в ментовку. Обычно штрафами отделывались, но могли и телегу на работу прислать. А это уже неприятности.
– А заплатить коридорным или дежурным?
– Платили, как без этого, но нарушение. Захотят – прижмут. Теперь многое изменилось, стало свободнее и в тарелку заглядывать перестали. Неизвестно правда что наш новый генеральный секретарь сделает.
«Всемерно улучшить и обеспечить», – раздалось из говорящего ящика синхронно.
– Будем надеяться, хуже не станет, – дипломатично говорю.
– Обязательно зайти вот сюда, – еще одна брошюра, к первой странице приколот листок с адресом, – и оформить советскую страховку здоровья. Без нее не примут ни врачи, ни больница, хоть помирай на улице. И, – явно неоднократно спрашивали, – американская не поможет. Пока все согласуют можно и помереть. Вот с оплатой задним числом проще, но не стоит лишний раз показывать. С большим удовольствием отправят на сотню проверок при малейшем чихе. Не обманут, но денег подоят непременно. Рентген, томография, доктора, специалисты, консилиум. Поэтому ознакомиться с этим, – палец постукивает по книжке, – внимательно. Есть несколько вариантов оплаты и обслуживания. Очень хорошо, что с языком трудностей нет. Значит я была права, пробивая назначение.
– Э? – сказал я в некоторой растерянности.
– Ну не эти же, – с отчетливым пренебрежением ответила Татьяна. – Они бумаги по факсу отправят и трава не расти. Люди в возрасте и здесь срок отбывают до пенсии. Редко что случается. Кроме официальной экстрадиции преступников раз в пол года им все по барабану. Нет, если пошуметь и поскандалить можно чего и выбить, но оно тебе надо? Лучше звони мне, вот телефон.
Бардак, подумал я. Могучая организация не имеет нормального персонала и все делает секретарша. Если здесь имеются какие-то секреты, их давно унесли. Вот интересно, можно ли отсюда залезть в тамошние базы данных ФБР.
У телевизора горячо спорили по поводу речи. Но только двое. Третий пробежал рядом. Рыжий мужик с огромным пивным брюхом. Посмотрел на меня без особого интереса и произнес значительно:
– Введи его в курс дела, Татьяна.
Я понял, что на меня обратило благосклонное внимание непосредственное начальство. Правда оно задерживаться не стало. Судя по скорости передвижения, мужику не терпелось в туалет.
– Вот так и живем, – сказала секретарша. Похоже она прекрасно видела о чем я подумал. – Со здоровьем у тебя порядок, опыт работы реальный, а не бумажный. Пойдешь в Главное следственное управление. Вот адрес. На проходной скажешь фамилию. Они назовут кабинет. В принципе я договорилась пристроить к нормальной работе. Не против?
– Я за! – уже ничему не удивляясь, соглашаюсь. – Пол года скучать за столом…
– Твой банк здесь отделения не имеет.
Действительно досье читала внимательно. Целиком или выдержки? Не верю, что все мои подвиги отразили. Тем более досье ведь и советским показали. Будто отвечая на мои мысли, она моментально опровергла умозаключение:
– Есть несколько частных советских банков, но нет иностранных, и всех юридических и физических лиц обслуживают в государственном. Откроешь счет в Сбербанке. Прямо сегодня. Туда будут переводить местную зарплату и снимать за страховку, аренду квартиру и прочее. Прямо на счет и со счета. Никаких чеков. В конвертике наличку не дадут. Это госучреждение. Если потребуется в Сбербанке можно сделать все перечисления. Домой, оттуда. Работать с программами накопления, акциями.
Я невольно хихикнул, представляя полицейских играющих на бирже. Миллионы так и мелькают. Нет, в теории все бывает. Видеть не приходилось.
– Ну это там объяснят. Просто покажи паспорт и визу.
Открыла ящик, извлекла оттуда простенький с виду мобильник, зарядное устройство и защитный пластмассовый чехол. Попутно добавила очередную бумагу.
– Подписать здесь и здесь, – показала.
Я послушно исполнил указание, вычленив из множества слов стоимость. 17 долларов. Интересные у них цены. Хотя конечно без наворотов. Заглянул в спецификацию. Микропроцессор (название ничего не говорит, тактовая частота в мегагерцах (тем более), литий-полимерный аккумулятор (смутно вспоминается долгоиграющий), разъем для подключения карт памяти, также 8 мегабайт оперативной памяти, фотоаппарат, четырехдиапазонный GSM, слотом для SIM-карт и двухцветный OLED-дисплей.
– Свой не используй, – продолжали поступать указания. – Слишком дорого. Аппарат продавался без контракта и «привязки» к оператору связи. Я подключила к нашей внутренней программе. Официально ты прикомандированный, вот и пользуйся. За двадцатку в долларах покрывает всё – от воровства до «поломался» или «уронил в унитаз». Сколько то там сотен единиц разговора бесплатно. Фактически будешь говорить целый день с утра до вечера, в конце месяца получишь счет на сущую мелочь. Но при условии разговоров в Москве и области. За границу с него звонить не рекомендуется. В республики дороже.
– Почему так мало?
– Оптовый договор. Сразу несколько федеральных организаций впрок номера приобрели. Да и не так уж дешево по здешним понятиям. Сходи, купи переходник обязательно. Здесь напряжение 220 и любая американская электротехника мгновенно сгорит.
– Это я в курсе.
– Ну что еще… Вот информация по американскому культурному центру.
Еще одна брошюра.
– Станет скучно – заходи. Встречи, вечеринки, ресторан, знакомства.
– Студенты? – спросил я, невольно поморщившись. Поздновато в моем возрасте на вечеринки с детьми ходить.
– Не без этого, но у них свои тусовки. Кто из иностранцев постоянно живет в Союзе, давно превратили центр в место встреч. Да и советом помогут. Ну вроде на первый раз все. Будут вопросы – обращайся. По серьезным.
Не слишком надоедай, закончил мысленно. Пока что мне мягко указывали на дверь. И то, давно сижу и мешаю ногти полировать.
Я вздохнул без особого огорчения и, не спрашивая разрешения, зацепил телефон на столе. Извлек из кармана визитку и посмотрел что там собственно написано. Екатерина Дангеева. Что такое Дангей без понятия. По аналогии с Ивановым имя предка. Где такие водятся? Петров, Василиев, Янов, Сулико и разных Махмудов знаю. Такое имя в первый раз слышу. Ответила она практически сразу.
– Я тот самый шпион, – говорю, дождавшись «Алле», – что двадцать минут назад вылез на улице Бахранова. Ты как свободна? Ага. Прямо сейчас. Тогда подъезжай назад. Буду ждать у входа. Займемся делами. Ну как какими, магазины, банк, квартира, обед. Поехали кататься, красотка!

Глава 4. Полицейский участок. Два года назад

Что-то со страшным грохотом упало за поворотом и я с интересом заглянул посмотреть. На полу валялась огромная туша тролля. Рядом с гордым видом торчал Родригес, с непередаваемо довольным выражением мордочки. Повергая наземь очередного громилу, он испытывал наслаждение сродни сексуальному. А чем, дубинкой, электрошокером или увесистым сроком ему всегда было не важно. Мужик давно и серьезно страдал комплексом низкого роста. В принципе безобидный заскок, пока работе не мешает.
– Этот гад назвал меня паршивым вонючим гоблином! – с неподражаемым возмущением сообщил мне Альберт.
– Ты предпочитаешь именоваться monkey? – искреннее удивляюсь.
– Я предпочитаю не слышать ругательств по расовому признаку! – гордо ответил вспыльчивый гоблин. Будто раньше не приходилось выслушивать оскорбления и глотать. Хотя я его прекрасно понимаю. Сколько ж можно терпеть? На публике все-таки не стоит показывать реакцию, а здесь свидетелей нет. Я не в счет. У меня с первого дня службы в полиции выборочная слепота и глухота.
– Каждый человек имеет право высказывать своё мнение – это гарантированно Конституцией, и за это арестовывать и бить нельзя.
– Прилюдно высказанные непристойные слова, сказанные отдельно или в совокупности с вульгарными жестами или просто вульгарные жесты в общественном месте которые приводят к нарушению гражданского спокойствия, могут служить причиной для ареста, – тут же отреагировал он.
Естественно Родригес не оправдывался. В данном случае мы занимались выяснением, кто лучше помнит правила. Я тоже не люблю показанный палец и помои изо рта в свой адрес. И никто не любит. Но по закону, если в словах или жестах нет реальных угроз, они защищены первой поправкой (свобода слова). Так что люди нам могут показывать пальцы, называть, как им вздумается. А вот обратный вариант чреват серьезными последствиями.
Мы люди в форме (даже если в штатском, но в рабочее время) и на службе должны вести себя исключительно корректно. Поэтому и случается вот такое – без свидетелей и желательно следов. Обычно люди очень хорошо усваивают урок и лишний раз рот после этого не раскрывают.
– Не-а, – заверяю, – за неимением общественности оскорбившейся нельзя применять. – Эллисон, что ли? – глядя на знакомые изумительные ковбойские сапоги, сделанные по специальному заказу, спрашиваю. – Кому на этот раз набил морду?
– Сегодня он намотал себе на полный срок. Оппонента увезли в больницу. Уж год отсидки я ему обеспечу. Надоел.
– А тащить его в кабинет кто будет?
– Ты, – с надеждой воскликнул Родригес. – Ты мне друг – Билл?
– Безусловно, – соглашаюсь, – но где-то через час. Опаздываю на встречу с крысиной ротой, – я постучал по часам и поспешно устремился на лестницу, переступая через тело. Ему и так больше некуда расти.
Время поджимало, да и не нанимался я таскать троллей. Пусть Альберт старается, в другой раз лишний повод задуматься, где находится правильное место вырубать арестованного.
Поднялся этажом выше, поздоровавшись с несколькими встречными, торжественно раскланялся с давно и хорошо знакомым адвокатом от профсоюза Калвертом. Мы пожали друг другу руки и я благовоспитанно постучал в дверь с табличкой IAB. Нет на свете работника полиции не побывавшего в этом отделе в качестве подозреваемого или свидетеля несколько раз за свою карьеру. Я так регулярно посещаю парочку раз в год, просто не все попадает в газеты.
Сегодня я имел дело с сержантом Пырчохом. Кто только не встречается в нашей благословенной стране! Язык сломаешь. Причем объяснить, что означает его фамилия он так и не смог. Предки приехали в США лет сто назад, но откуда он не в курсе. Нечто восточноевропейское. Мы с ним давно и хорошо знакомы. Нормальный мужик и не цепляется по пустякам.
Есть в отделе одна препротивнейшая дамочка, делающая старательно карьеру на костях работников, так с ней невозможно общаться. Ищет как бы выслужиться перед начальством. В прошлом месяце ездила по парковке управления и смотрела, просрочена ли регистрация и инспекция. Нашла у двоих и вклеила не только штраф, но и срезали по ее докладной пару выходных дней. Дура. При первой возможности ей сделают гадость и никто ничего не увидит.
В принципе каждый полицейский стандартно начинает с земли. Но она уже через три месяца умудрилась перевестись в центральное управление. По сути и не ходила по улицам и не знает, как это в реальности происходит. Что такое применение оружия, да и что такое оружие тоже не понимает. С первого вопроса ясно. «Надо было ему стрелять в руку-ногу», ага. Ты попробуй, когда на тебя бросается обдолбаный тип с ножом. Не на стрельбище и нервы играют.
Объяснять? Так я ж не дурак в отличие от некоторых! Она стабильно любые подсказки принимает за личный выпад. Приходится делать уместное ситуации озабоченное лицо и говорить рублеными фразами, четко отвечая на вопросы. Как и в любом суде или расследовании, я обязан говорить правду. Касается это меня, напарника или перебегающего через магистраль наркомана. Забывать вещи, не заметить их – не запрещается никаким законом. Не видеть какие-то моменты случается со всеми. «С моей стороны рубашка у него была синего цвета».
А что? Нет гарантии, что сзади не белая или краской не заляпана. Я честен до наивности. Чем меньше болтаешь языком, тем меньше возможности сказать лишнее. А отказаться давать показания нельзя. Тут тебе не суд и право на молчание отсутствует. Адвокат рядом для того, чтобы ты не наговорил лишнего, и не завёл криминальную статью против самого себя. Профсоюз в данном случае за нас обычно горой.
Не понимает она простейшую вещь – когда человек выходит из внутренней безопасности и переводится в участок или другой отдел, то его история всем в новом месте будет известна. Или ей все равно. Такие люди тоже бывают. Им уважение подчиненных не требуется, на страх рассчитывают. Иногда это дает результат, но чаще нет. Всегда можно действуя по букве закона подставить начальника по самое горло. И ведь прямо напрашивается на наглядный пример – быть фэйри еще не означает своим.
Пырчох другое дело, даром чистый нормал. Зачастую чтобы получить повышение в звании и должности приходится ждать места годами. Нельзя ведь выкинуть кого потому что тебе хочется заниматься делом именно в данном месте. У нас с этим проще, не каждый выдерживает Фэйри-сити. Кто уезжает в гробу (раньше в основном огнестрелы, сейчас стало много больше инфарктов или суицидов), кто сбегает при первой возможности.
Зато парням вроде Родригеса в других городах рады не будут. Полицейская солидарность и общая каста никем не отменяется, но слишком многие и сейчас чувствуют себя в нашем присутствии неуютно. А бывает и откровенно боятся. Вот и приходят в наши четыре участка в основном парни с соответствующим происхождением или штрафники. Хотя карьеристы тоже попадаются. Трой Дарбен высоко поднялся в Сан-Франциско, но он скорее политическая фигура, чем нормальный шеф полиции.
Запись включена, пошел обычный набор. Сегодня (число), время (по часам на стене), меня зовут (в смысле допрашивающего), из безопасности, по поводу дела номер (отчетливо произносится), передо мной сидит сержант детектив первого класса (я) и адвокат (имя).
Привычно сообщил правила управления, а отнюдь не закон Миранды – я обязан ответить на вопросы, не могу врать и имею право на защиту. Дальше я честно изложил вкратце все произошедшие и свои действия. Серия стандартных вопросов. Где находилась машина, где стрелки, в каком положении я был, что конкретно он делал. Видел ли раны, кровь. Подходил или нет. Что трогал и зачем.
Копии записей того дня в моей тетради активности? Я не въехал зачем, ничего нового там не обнаружится. Мы пока не в суде, чтобы вещдоки предъявлять и посмотрел на адвоката. Он согласно кивнул. Собственно стандартная процедура. Ведем записи каждый день и обязательно ручкой по белым страничкам.
Туда помещаются все звонки, на которые выезжал, все инциденты, и происшествия. Формы заполнения нет, инструкции точной также. Есть негласное правило: запиши туда всё, что может помочь тебе. Некоторые записывают только места, куда выезжали на вызов, и результат, некоторые записывают краткое содержание вызова.
Я всегда впишу, если с кем-то из граждан ругался. Времени занимает немного, зато отмазка в случае жалобы имеется железная. Запись может тебя спасти от увольнения или наоборот, помочь. Без неё любое дело, дошедшее в суд, может запросто развалиться. Ты ж через несколько месяцев и не вспомнишь о старом случае, а здесь все четко зафиксировано.
Всякий раз, когда я передаю дело прокурорам, я вкладываю копию того, что записано в тетради на день ареста и других прикрывать задницу стандартно учу.
Все, допрос окончен? Большое спасибо. Копия записи мне не требуется. Если вдруг проблемы всегда смогу получить официально, не правда ли? Вот и ладненько. За дверью прощаемся с адвокатом и смотрю на часы. Двадцать две минуты вся процедура. До меня наверняка здесь уже побывали оба патрульных и все подробно изложили.
Случай абсолютно чистый и никаких кое-что было не совсем так. За сегодняшний день получу полную оплату, но чем заняться и сам пока не знаю. Официального разрешения вернуться на работу пока нет. Идти в отдел просто так никакого желания. Подумал и отправился во двор.
На капоте моего несчастного форда расселся мой бывший наставник. Хуан Таматалксе, еще один тип с совершенно непроизносимой фамилией, но на этот раз с прекрасно известным мексиканским происхождением. Он ящер.
С оборотнями вообще проблема, специалисты продолжают упорно спорить о разнообразии типов, так и не придя к общему решению по поводу разные это виды или один и тот же. Вроде порода совпадает, но уж очень разница заметна.
Как известно, бывают два варианта оборотня. Скрытый и явный. Первый внешне мало чем отличается от человека, разве повышенной шерстистостью (кроме ящеров) и глазами (у ящеров в отличие от всех прочих зрачок вертикальный). Желтые и красные все-таки для нормальных людей нетипичны.
Многие успешно скрывают эти мелкие недостатки, бреясь и применяя контактные линзы или темные очки. Тем более и зрение у них в основном слабее в сравнение с человеком. Редко кто без очков обходится. Компенсация видимо за прочие качества. Хотя случается и обратное, когда бравируют желтыми глазами всем назло. Во всяком случае, во многих отношениях жизнь скрытых оборотней в человеческом окружении легче. Основная масса устроена и работают.
Совсем другое дело явные оборотни. К реальным прототипам они все имеют очень отдаленное отношение. Ни волки, ни лисы, ни кошки или ящеры не бегают на четырех ногах на луну не воют. Человекообразная фигура при всех причиндалах – две руки, две ноги и отсутствие хвоста.
Только вот с лицом у них проблема. На его месте дикая помесь человеческих и звериных черт. Недаром достаточно долго фэйри считали генетическим сбоем и атавизмом. На самом деле совсем не уродство. Коты и лисы смотрятся очень даже симпатично, да и волки скорее относятся к собакам. Гоблины гораздо резче отличаются, хотя и среди оборотней достаточно странный тип.
Ящер, в отличие от прочих, имеет вытянутую морду с острыми редкими зубами. Еще и покрытую ромбиками твердой чешуи и маленькими ямками. Они давали возможность замечательно видеть тепло. Первоначально сложно совместить две картинки – видимое глазами и дополнительным органом. Точно также как глазом определяется расстояние, так здесь ничуть не хуже. Да и попутно мог заметить вещи в карманах и закрытых сумках. Для него ночь не существовала. Он прекрасно видел и при свете, и в темноте.
Весил Таматалксе двести пятьдесят фунтов, не меньше, при росте почти с меня и выглядел квадратным. Но это когда не стоял прямо. В боку у него не хватает здорового куска мяса, отчего фигура неприятно перекошена. Не помог и бронежилет, наш рассчитан на остановку 9-мм пистолета. А тут полный набор: бронебойная полуоболочная с заостренным термоупрочненым сердечником. Desert Eagle с калибром 12,7 мм.
До Апокалипсиса забавная игрушка. Стрелять из такого слишком тяжело. Два килограмма веса и попробуй удержать при выстреле. Тролли могут. Им очень по душе пришлась модель. Сегодня существуют и более мощные. Покупатели имеются? Найдутся и разработчики с продавцами.
Челюсть у моего старого приятеля тоже вставная – второй выстрел. Это не так заметно. И раньше красавиц не был и сейчас морда задумчивой ящерицы. Сильно подозреваю, что кроме меня его мимику не разбирают и родственники. По рожам ящеров ничего не поймешь и в нормальном состоянии.
С остальными явными оборотнями проще. Гнев, покорность, веселье, настороженность, угроза, спокойствие и страх при общении легко определяются. Этому даже специально учат, особенно в Академии.
Ему серьезно повезло. На третьем выстреле пистолет заклинило и тот тип добивать не стал. Уехал. А оборотни живучие, даже больше всех остальных фэйри. Конечно ноги-руки не отрастают и через минуту никто не вскакивает с бодрым видом, но при всех прочих равных показателях выздоравливают в три раза чаще обычных людей, а обычными болезнями если и страдают, так в легкой форме. Конечно это все индивидуально, всякое случается, но польза от превращения реальная.
В патруль Хуан больше не ходит. В отделе видеонаблюдения сидит еще с тех времен. Это дело все больше разрастается. Если раньше камеры стояли только в дорогих магазинах, сейчас понатыканы везде. Страховые компании прямо требуют. Конечно в мелких магазинчиках и версии дешевые. А кроме того используют специально установленные на оживленных перекрестках и в любом общественном здании или собственности вроде парка. Иногда они достаточно полезны для выяснения кто присутствовал на месте преступления или находился рядом.
Еще есть такая забавная штука Sky View. Машина с будкой и специальным подъемником. Зависает на высоте и заглядывает любопытным объективом на несколько кварталов и через крыши. Там парочка телекамер, которыми управляет полицейский, сидящий внутри. Будка оборудована кондиционером и печкой.
Машина мобильная и её можно перевезти в любой момент. Их ставят в районах где ждут каких-то проблем или просто участились криминальные случаи. Обычно для сбивания страстей одного вида хватает, но поблизости всегда болтается патрульная машина. Стоит засечь непотребство и через десять секунд подмога прибудет.
Это уж не говоря про БПЛ, которые используют для наблюдения по просьбе. С них можно контролировать местность и подсказывать куда мчаться ловить преступника. От небольшой машинки, с земли невидимой и летающей почти без шума, спрятаться при умелом операторе очень проблематично.
Вот только мало их. Городской бюджет не резиновый, но и за имеющиеся спасибо большое. Полезная вещь. Хоть в окно тихонько заглянуть, хоть машину отследить. А люди вроде Хуана, которым подсказывать, что требуется не нужно, нарасхват. Он процедуру и законы не хуже патрульных помнит. Если не лучше.
Сразу по ранению получил три четверти, но дома зевать и пить от скуки не стал. Официально считается наемным работником. Оружие и «Щит» ему не положены, но для всех свой. Насколько мне известно, после происшествия стал гораздо спокойнее относиться к жизни и весь латиноамериканский задор горячего парня куда-то исчез. Подобные происшествия нешуточно заставляют задуматься о бренности существования. Такой весь из себя стал философ. Книжки принялся умные почитывать. Раньше в основном комиксами перебивался.
Мы тогда уже вместе не работали, я бегал с КБР, но его обидчика вычислил. Шеф полиции в те времена поставил задачу навечно отучить поднимать руку на человека в форме. И мы его с энтузиазмом поддержали. И практически научили. Случаев таких в отличии от давних времен единицы. Есть закон, а есть закон полиции «Фэйри-Сити». И не одни банды умеют мстить. В нем потом насчитали ровно пятнадцать дырок. Больше в обойме моего табельного «Глока» патронов не имелось.
Мне просто повезло, что вышел на того ублюдка первым. Рыли землю и трясли всякую шушеру все. Ну а потом при попытке сопротивления он скоропостижно скончался. Причем хватался за пистолет реально, но я и не собирался его арестовывать, а он это прекрасно знал. Доставь его в суд, раз раненый не скончался, дадут по максимуму лет сорок, корми его, пои, лечи, выслушивай прошения о помиловании, а на старости лет еще и пособие выдавай, чтобы не сдох от голода. А так всем хорошо. За лишний выстрел никто спрашивать не станет. Какая уже разница, если весь продырявленный. Даже нашему вечно рыдающему городскому бюджету хорошо – тратиться не надо.
Хуан это помнит. Мы никогда эту тему не поднимали, но он сделал бы для меня тоже.
– Все мои пять чувств говорят: не спроста поджидаешь!
– У человека не пять, а девять, – брюзгливо заявил Хуан. – А про тебя вообще не знаю.
– Не понял? – честно удивляюсь, пропуская гнусные намеки мимо ушей. – Зрение, слух, вкус, обоняние и осязание. Допустим равновесие – шесть. Откуда остальные?
– Термоцепция, – заявил сильно умный оборотень не запинаясь, – это чувство тепла (или его отсутствия) на нашей коже. Существует еще проприоцепция – или «осознание тела». Это понимание того, где находятся части нашего тела, даже мы не чувствуем и не видим их.
– Это как с проверкой водителя на алкоголь? Достаньте пальцем до носа?
– Что-то вроде. С закрытыми глазами все равно будешь знать, где находится ступня по отношению к остальным частям тела, даже задрав ногу вверх. И ноцицепция – восприятие боли кожей, суставами и органами тела.
– Я тоже умный, – обрадовано сообщаю, – в мозгу ее нет. Головные боли исходят не изнутри этих самых… э… извилин. Там нервы отсутствуют.
– Умные обычно еще знают границы юридических полномочий и не лезут через голову прямого начальника выше.
– Вот тогда я бы точно влетел! – не удивляясь намеку, отрезал.
– А пойти к капитану?
– Откуда я знал, что он не замазан?
– Уильям Мак-Кинли, – сказал грозно бывший сержант, подчеркивая недовольство, – в твоем отнюдь не детском возрасте надо соображать, с кем можно говорить, а с кем нет!
В принципе он прав, но не в данном случае. Если половина начальства администрации района крышевала банду и в этом участвовали прокурор с двумя судьями, где гарантии для остальных? Поставить наблюдение за вышестоящими не в моей власти. Позвонит судья хорошему знакомому и горели все мои наводки. Проще заложить всю компанию, тем более есть кому. А славы мне не надо, не люблю свою фамилию в газетах – это вечно кончается неприятностями. Тем более славы сдающего своих.
Считается, что в каждом отделении и участке есть свои «крысы» которые докладывают в IAB о возможных крупных правонарушениях или внутренних проблемах. Я к ним не отношусь. Навел на чиновников федералов, а дальше не мои дела. Кто у нас действительно умный, все прекрасно понял. Таматалкс сообразил, хотя имя мое в суде не произносили ни разу. Просто несложно проследить при желании цепочку, откуда ниточку разматывать начали.
– Я собственно тебя не воспитывать заявился, взрослый уже мальчик, полтора десятка лет служишь. Шевеления вокруг тебя какие-то непонятные.
– А конкретнее?
– Не могу объяснить. Это скорее интуиция, чем четкое впечатление. Никто за тобой во всяком случае из полиции не следит – это гарантия. Не спускали таких приказов. А вот запросы иногда вижу странные и люди подозрительные иногда рядом трутся. Ты там ничего не мутишь опять?
– Честное слово – нет. Я детектив из отдела по борьбе с уличной преступностью и все.
– Слышали мы про твою борьбу, – пробурчал Хуан, опуская ноги на землю. – А инструкцию до сих пор выполняешь, – с ехидной ухмылкой сказал, показывая на колеса.
Ну да, сам того не замечая – передние колеса машинально выворачиваются. Теоретически нам все еще в Академии объяснили – если кто въедет в стоящий автомобиль сзади не произойдет цепного столкновения. Делать это положено в обязательном порядке, но лично я навечно усвоил, когда Хуан мне продемонстрировал раздавленного между двумя машинами.
Заснувший за рулем грузовика и расплющивший ни в чем не повинного парня даже не преступник. Случается. Слишком долго на работе. Некоторые вещи лучше всего усваиваются не в результате зубрежки или штрафов, а когда нюхаешь кровь и видишь искореженные тела. Таких вроде бы простых, но очень наглядных уроков он ненавязчиво мне преподал достаточно много. Кое-какие из них точно пригодились в жизни.

Глава 5. Общежитие милиция. Наши дни

Проснулся я от топота бизонов. Или мамонтов. В России бизоны не водятся, а вот мохнатые слоны должны встречаться. Другие объяснения в голову не приходили. Правда если не махать ушами, а слегка прислушаться, можно различить хлопанье подошв, звяканье железа и шуршание одежды.
Больше всего это напоминало возвращение с тренировок в армии, когда сразу толпа вваливается в жилое помещение. Тем более и изредка доносились мужские возгласы. В основном нецензурные. Стало интересно. Я все-таки не в казарме расположился.
За окнами было еще темно, но я ощущал себя бодрым и энергичным. Выспался. Биологические часы из-за разницы во времени явно дали сбой. Вчера ходил и постоянно зевал. Сейчас ночью поднялся. И дело не в одном шуме. Ладно – это ерунда. Два или три дня и все в лучшем виде восстановится. Не в первый раз отправляюсь в дальние края. Правда раньше был много моложе и от меня не требовалось бегать по самым разным учреждениям до наступления вечера.
В составе подразделения ставят на довольствие и этим занимаются совсем другие люди в противоположном конце Москвы. Мда. Оказывается имелась еще одна дополнительная причина не идти в офицеры. Меня за двух подчиненных вечно воспитывало вышестоящее начальство и таки воспитало. Стойкое отвращение к желанию быть командиром и отвечать за разных дураков.
Зато во мне жутко попутно развилась сообразительность. Умный человек всегда найдет на кого свалить трудности. Кто-то из великих писателей по этому поводу даже высказался, что только тогда на свете появится искусственный интеллект, когда он самостоятельно всучит свою работу кому другому. Это и есть доказательство наличия разума. У меня он точно имеется.
Тест на IQ ерунда. Единого стандарта не существует. В них очень многое зависит от образования, благосостояния родителей и окружения и что особенно важно насколько хорошо ты знаешь язык. У эмигрантов из-за этого вечно сложности. Чем больше задачек решишь, тем лучше, а им сложнее разобраться. Достаточно слова не понять и привет. А у себя дома тест был иной. Там свои умники разрабатывали, вот и выходит результат неправильный.
На самом деле тест показывает твой IQ по отношению к среднему показателю группы. Школьников, студентов, рабочих или программистов. Больше 100 – получается, ты «умнее» среднего представителя группы, меньше 100 – соответственно. И не надо обвинять во всяких глупостях, у меня при поступлении в полицейскую Академию оценка 130. А университетов не кончал.
Идея взять гида оказалась абсолютно правильной. Таксистка Екатерина оказалась то, что требовалось чужаку в огромном городе. Карта специально приобретенная в киоске здания оказалась откровенно надувательской. Часть улиц на ней были не обозначены, другие присутствовали и изгибались не в том направлении.
После тщательного изучения я обнаружил в исходных данных мелкие буквы и выяснил – она напечатана по старой, еще давних времен специально изданной Госполитиздатом для иностранных туристов. Музеи и Кремль присутствовали на своих местах, я специально проверил. Все остальное в расчете запутать пробравшихся неведомым способом внутрь СССР. Половина сознательное вранье, вторая перестраивалась и достраивалась. Еще и улицы переименовывали. Не все, исключительно мне необходимые.
Я практически уверен, что продавщица мне впарила данную изумительную вещь, не имеющую отношения к здешней жизни сознательно. Не так уж и много я провел времени, бегая по разным местам, но уже твердо усвоил одну вещь. Любого иностранца люди воспринимают в первую очередь как источник дохода. Каждый думает, что он от природы умнее американца, а значит сможет что-то с того стрясти. Причем у меня было стойкое ощущение присутствующей на лбу огромной мигающей надписи «американец-лох».
При моем появлении услужливость увеличивалась раза в три, а цены не меньше чем в пять раз. Обиднее всего, что пару раз бы обязательно попался, не води за собой Екатерину. Честное слово совсем не жалко денег за плату стоянки и набежавших за наши походы. На прощанье вручил ей солидные чаевые и пообещал рекомендовать знакомым. Вдруг кто еще из США вздумает прилететь посмотреть красоты.
Кстати попутно выяснил, что она калмычка. Есть, оказывается народ (в первый раз слышу), тысяч триста численностью. Половина проживает в родных степях на юге России, а вторая неплохо устроилась в основном в Москве.
В принципе чтобы заплутать в столице СССР требуется быть откровенным кретином. Кроме центра, сохраняемого для потомков (так сказано в очередной брошюре). Вот там прямых улиц нет. В остальной градостроительной схеме очень четко соблюдена продольно-поперечная система, с севера на юг, с запада на восток, но плюс еще к этому есть кольца.
Колец сейчас пять, строится шестое. Начиная со второго, уже нет пересечения на одном уровне, там развязки и. т. д. Пробки все равно имеются. Забастовщики что-то там умудрились перекрыть и по радио об этом сообщили невразумительными иносказаниями, но абсолютно прозрачно. Поэтому мотались мы все время непонятными закоулками, вылетая на скоростную кольцевую дорогу и быстренько с нее съезжая, пока не приехали в неведомую Котловку.
По зрелому размышлению и достаточно логичному совету советской гражданки Дангеевой мы сразу договорились все эти банки, магазины и страховки надо оформлять как можно ближе к будущему местожительству. Чисто по житейски удобнее. На мое счастье уже не требовалось в обязательном порядке идти в определенный час в главное здание соответствующей конторы, как лет десять назад. Все делалось быстро и вежливо прямо в районе.
Правда в государственном учреждении от американского паспорта все-таки польза проявилась. Приняли без очереди. Где отдельное окошко, а где и кабинет специально для несоветских граждан. Нас как-то очень любят и относятся отрицательно. Одновременно.
Бюджетные организации единственное место, где никто не попытался намекнуть на бакшиш, а клерк со смущенной улыбкой извинился, отказавшись пожать руку. Не дай Бог, кому со стороны придет в голову, я ему что-то сунул. Опасно. Еще и камеры кругом понатыканы в любом учреждении. Не верю, что можно постоянно за всеми смотреть. В КГБ был бы штат глядельщиков размером с пол страны. Но ведь никто не знает когда проверяют. Вот и стерегутся.
Мимоходом выяснил, что учителя с врачами ведут себя похожим образом. Есть даже специальное разъяснение на тему можно ли брать конфеты с цветами. Оказывается цветы можно. Нечто стоимостью свыше сотни рублей уголовная статья. И очень тяжелая.
Рваться проверять, что происходит в коридоре, не тянуло, да и глупо. В дверь не колотят, чего лезть. Тем не менее, спать не тянуло, наоборот сплошная бодрость духа. Слез с кровати и пошлепал умываться. В моем представлении советское общежитие мрачное здание вроде барака, с темными грязными коридорами и картонными стенами. Что-то такое я видел еще в Академии в кинофильме у молодого прогрессивного советского кинорежиссера. В нашем понимании прогрессивного. Это когда бичуют социальные язвы общества.
Жильцы бесконечно скандалили, дрались и уже на десятой минуте кого-то зарезали. Дальше я смотреть не стал. Заснул. Кино вещь хорошее, но попал я туда после долгой зубрежки. Там еще была молоденькая проститутка и парочка излишне накрашенных мужчин. Думаю на очередном кинофестивале награда обеспечена. Жюри обрыдается. В реальной жизни они с такими не общаются и очень сострадают заочно.
Общежитие министерства внутренних дел больше напоминали приличный университетский кампус. Несколько кварталов четырехэтажных симпатичных корпусов явно не последних лет. Красный кирпич, снаружи очень недурно смотрятся. При необходимости все подходы перекрываются бетонными блоками и получается отдельный городок.
Внутри тоже неплохо. В моем доме все квартиры однокомнатные, но есть и другие варианты. Двух или трех для семей. По словам коменданта, вручившего ключ по предъявлению бумаги с печатью, в домах триста квартир и он бедолага с утра до вечера занят. Весь в трудах и заботах.
Видимо мой взгляд был достаточно скептичен, потому что он натурально взвился и принялся объяснять здешнюю систему в подробностях. Ничего особенного. У нас в кооперативе тоже держат на зарплате пару человек для устранения мелких поломок в квартире и общих помещениях. Подумаешь. Он-то убежден в своей огромной исключительности и важности. И там без него никак и здесь.
Я покивал сочувствующе и вроде бы случайно задал напрашивающийся вопрос. Числится в управлении снабжения МВД. Еще и звание со всеми положенными льготами – майор и пятеро подчиненных рангом пониже. Недурственно для обычного коменданта даже и трехсот квартир. У нас в участках тоже бывает машины ломаются или водопровод течет. Приглашаем из соответствующей компании. Полиция – это полиция. Хозяйственные дела на вольнонаемных или посторонних.
А квартира мне понравилась. Если в СССР такой стандарт для командировочных – желаю проживать здесь вечно. Нет, решительно пора забыть об антисоветских штампах, внушенных мне в детстве и армии. Или это они в последние годы так размахнулись? Ну если считать крайние лет двадцать. Над входом в подъезд дата выложена плиткой. Правда вот стреляйте меня, внутри перестраивали. Не может быть изначально подключение к современным системам. На крышах понатыканы спутниковые тарелки, а внутри розетки для подключения Интернета. Что любопытно видеокамера только на входе. Я уж ожидал на всех этажах и вплоть до туалета. Ничего подобного.
Жилой площади здесь как в моих трех комнатах в Фэйри-сити. Несколько встроенных шкафов для хранения вещей. Потолки высокие, окна широкие. Грязные, но это не самое ужасное. Система отопления и кондиционирования централизованная, с индивидуальной регулировкой температуры в каждой квартире. Кровать тоже стояла и не на железных пружинах, как я наивно ожидал, а вполне приличный раскладной диванчик.
Безусловно я не первый его осваиваю, однако сидеть и лежать удобно. Никаких ям и комков. Еще и выдвижной ящик для белья внизу. Правда оно было в наличии отсутствия. Тонкий намек от коменданта о возможности с его помощью приобрести задешево я проигнорировал, под аккомпанемент энергичного подмигивания Екатерины. Уже усвоил, лучше доверять одной проверенной, чем всем подряд.
У коменданта есть договор с определенными магазинами, дождавшись пока он разочарованный моей тупостью удалится, объяснила она. Это не взятка. Просто он направляет туда людей, а потом когда приходит, получает увесистую скидку. По мне это как раз попадает под статью уголовного кодекса, но я ж советских законов не знаю. Наверное нормально. Потом уточню. И думаю в обещанном ей хозяйственном повторится та же история. Только лично для Катерины. Мне жалко? Тьфу!
Плюс имелась приличных размеров кухня с уже присутствующим до моего вселения набором бытовой техники – газовой плитой, холодильником, посудомоечной машиной, кухонной плитой, стиральной и сушильной машиной. Это очень удачно. Жить мне здесь несколько месяцев, а хранить добро и стирать где-то надо. Еще был совмещенный с умывальником унитаз и отдельно душевая кабинка. Ванна конечно гораздо лучше, но я всю жизнь без нее обходился.
И за все я должен был платить какую-то ерунду по американским понятиям. 80 рублей не считая электричества и воды. Причем живи я в гостинице цены вполне сопоставимы с нашими. Снимать квартиру похожего уровня доходит до двух тысяч, по словам моей всезнающей таксистки. Это где-то 350 долларов. Гостиницу среднего уровня двадцатка в день. Воистину замечательно жить в СССР. При двух условиях. Государственный служащий и иностранец. Второму лучше получать зарплату за океаном в тамошней валюте.
А магазины вообще мне жутко понравились. Перед посещением я получил подробную инструкцию. Все продуктовые магазины в СССР делятся на три типа. Первый – это «магазинчики за углом» – такие маленькие забегаловки, в которых продается все подряд. Они обслуживают в основном жителей ближайших кварталов и американцу непременно всучат нечто с виду хорошее, но лежалое, а то и гнилое по тройной цене. Все равно больше не появится. Ну буквально мой приятель Питер Ли.
Второй тип – это современные гипермаркеты. Такие как «Волмарт» или «Кэрифор». Здесь вообще, как я убедился наглядно легко обнаружить любой известный бренд. Все мечтают сделать деньги на советских. Вот и крупнейшие сети супермаркетов из Европы и США присутствуют. Десятки тысяч квадратных метров торговых площадей. Прохладный воздух. Идеально чистые полы. Новенькое торговое оборудование. Ломящиеся от продуктов стеллажи. Огромный ассортимент.
В таких магазинах иностранец может приобрести свои привычные блюда и продукты местной кухни в любом ассортименте. Еще и продавцы помогут выбору на родном языке. Одна проблема – жутко дорого. Туда ходят богатые, норовящие показать богатство и иностранцы, не разбирающиеся в окружающей действительности.
Потому что есть третий тип супермаркетов. Нечто среднее между двумя остальными. Это довольно крупные магазины с довольно большим ассортиментом. Но фишка в том, что они заточены под советских граждан. Почти все в них истинно советское и уж этикетки не на русском вы не найдете! Как и менеджмента с факультетом иностранных языков. Люди чаще всего доброжелательно попытаются помочь при приобретении, но если ты не способен прилично объяснить на государственном языке что именно ищешь, тебя ждут большие проблемы.
Но цены! Мечта! За сто рублей человек может купить столько же товаров, сколько на территории США за сто долларов. (Причем, как правило, тех же самых товаров, сделанных в том же СССР). Другими словами, по паритету покупательной способности один рубль стоит не пятнадцать центов, как следует из его курсовой стоимости на финансовых рынках, а равен целому доллару, а то и превосходит его.
Единственная вещь оказавшаяся дороже – это мой любимый «Абсолют». Ну здесь, хвала всем богам приличной водки и без него хватает. Вот электроника мало бы чем отличалась по стоимости, если бы не жуткие скидки. Экономика СССР в огромной степени завязана благодаря предыдущему Генсеку на экспорт. С кризисом на западе начались проблемы и внутри страны. Если заказов нет, отдавать кредит и платить работникам неоткуда.
Зато кроме пятидесяти миллионов с лишним жителей села не имеющих возможности приобретать телевизоры, машины и прочие сотовые телефоны на юге у СССР имеется еще полуторамиллиардный голодный Китай, Северная Корея, Вьетнам. Они только лет десять назад получили полноценный доступ к коммунистическому договору о Совете Экономической Взаимопомощи. Китай так и вовсе до сих пор в загоне. Конкурент Союзу без надобности.
Происходящее давно и страстно полощут во всех западных СМИ. Кто видит ужасную угрозу, кто напротив обнаруживает положительное сближение. Мы зависим друг от друга и повязаны достаточно крепко. Причем США даже меньше. Чем ужасным Советы могут пригрозить американцам? Отказом поставлять носки, игрушки и почую дребедень?
Ну, будем вынуждены ходить без носков некоторое время. И без трусов, заметим, тоже, поскольку стирать и то, и другое уже разучились (дешевле купить новые). Пока не завезут с какой Индии. Это произойдет достаточно быстро. Строит освободиться рынку и желающие залезть туда вмиг обнаружатся. Еще и Китай может расстараться, в обход делового партнера. Не любят они быть младшим братом еще со времен Мао.
А что иногда руководители становятся в позу и принимаются учить соседа, а тот отвечает гневной отповедью – нормально. Вон Франция до сих пор любыми путями норовит изобразить самостоятельную политику. Мне ли не знать. И что с того? Мир скукожился, нравится нам это или нет. Мы стали ближе и гораздо более связанные.
Что в свою Азиатскую сферу интересов они не пускают других, действуя через тамошние правительства, давно известно. Но после смерти Мао еще и умудрились подмять под себя Китай экономически и теперь этим вовсю пользуются. На советских заводах, фабриках и стройках пашут не только местные. Не меньше и китайцев с вьетнамцами.
Сейчас пошла тенденция переносить многие производства туда. Сразу получается удачное решение. И возможность нажиться и бесконечный резервуар рабочей силы на месте. Там-то не побунтуешь. Страны намного более закрытые. Только теперь надо внимательно следить, что предлагают в магазине.
Еще лет пять назад надпись «Made in the USSR» гарантировала качество. Современное советское производство – это высокотехнологичные процессы и сверхточные механизмы. Использование современной техники, обладающей высокой производительностью, позволяет промышленности СССР выпускать огромные объемы продукции и поддерживать невероятный ассортимент.
Сейчас уже нет. Китайское и вьетнамское производство массово и при этом паршиво. Не хватает квалификации, требуется наладить технологические цепочки. От моего русского языка оказалась огромная польза. Я теперь дома выступаю нередко в качестве эксперта. Глянешь на инструкцию и сразу видно – этикетка правильная, а делали в какой Азии.
Жульничают почти открыто. Совместное якобы предприятие и дочка советской известной фирмы. Может и так. Текстиль, сборочные производства из СССР выносятся как раньше с западных стран в Союз перемещали в погоне за выгодой. Но это ведь не их вина. Есть такая специализация в торговле – искать и сбывать товар качеством похуже и ценой подороже. Многие берут, а потом жалуются. Ты не жадничай и хватай дешево знакомый бренд, тем более у него буквы на этикетке вроде бы случайно попутаны. На самом деле чтобы не подали в суд. Подделка.
Собственно ничего оригинального. В 70-е было в основном «made in Taiwan», «made in Hong Kong», «made in Korea». Реально просто очередное перераспределение: доля дешевых тряпок и товара из Азии по отношению к общему потреблению в Штатах мало изменилась. Сначала стало «Made in the USSR», а со временем, скорее всего, открыто появится «made in China». На экспорт всегда качество с годами растет и при этом попутно цена.
Но это у нас – в США. В Западной Европе отнюдь не так: Испания, Италия до сих пор тряпки, обувь, пиджаки, кожаные изделия, электронику делают. Главное поле битвы сейчас – это европейская экономика, где до сих пор существуют все эти отрасли. Советскому блоку долго ставили барьеры, но сейчас медленно просачивание на местные рынки в связи с мировым кризисом сменилось энергичным распихиванием локтями.
Плотину прорвало и всерьез. 10 лет назад в Западную Европу шла пятая часть советского экспорта, тогда как Штаты – треть. Сейчас эти цифры изменились: Штаты – пятая, Европа – чуть ли не половину импорта получает из СЭВ, читай советские товары. Они кругом нынче отсюда. В Болгарии, Польше, Чехословакии, Китае и так далее. Руководство русское, пятьдесят один процент каптала минимум тоже.
И все это благодаря сознательно удерживаемым СССР низким внутренним ценам на энергоносители – бензин, мазут и электричество. Понятно, что они входят в стоимость любого товара и делают его производство дешевым, а советский рубль, соответственно, невероятно сильным, имея в виду его покупательную способность. При этом сознательно тормозили повышение цен внутри страны, добиваясь дешевизны и очень жестко контролировали валютные сделки.
Управляя своей экономической организацией СЭВ, коммунисты создали свой собственный общий рынок до его появления на Западе и выступают единым фронтом. Фактически это Единая Рублевая Зона и внутри нее именно рубль основная денежная единица. Пока СССР идет в данную сторону всем неплохо. Вместо холодной войны теплые экономические объятия.
Никто из их сателлитов давно уже не рвется удрать от правления из Москвы. Во внутренние дела московские партийцы практически не вмешиваются, зато держат на нефтяной игле и скупили наиболее важные отрасли. Двойная удавка под особо приятным соусом. Никакой колючей проволоки на границе. Можешь уезжать, если очень чешется. Там сильно «заждались».
По данным экспертов ООН, сегодня из каждых десяти товаров, продаваемых в мире, семь произведено на территории СЭВ. Причем, речь идет не только об одежде, обуви и детских игрушках. И уже не только о сложной бытовой технике – телевизорах, стиральных машинах и домашних компьютерах.
СССР экспортирует самолеты, грузовики и автомобили, прицепы, автобусы, станки и оборудование, сталь, обувь, нефть и прочее. Запускает коммерческие спутники по чужим заказам и даже возит туристов на орбиту. Советский блок совместно производит больше, чем Штаты и Евросоюз вместе взятые, например, цемента и стали, в том числе легированной, электромоторов, строительных кранов, металлорежущих станков с программным управлением и поточных сборочных линий. И все это дешевле.
В результате весь мир страдает от кризиса, а советская экономика растет прямо на глазах. Рынок Китая бездонен, хотя и беден, но и свои граждане повысить уровень благосостояния не прочь. К примеру мобильники практически у каждого по статистике, включая самые отделенные дыры, чего и представить себе раньше нельзя было.
Кризис толкает на определенные действия: цены на множество товаров ухнули вниз. Значит надо сменить направление экспорта. Теперь и в Азии появились покупатели. Вполне сегодня можно приобрести на внутреннем рынке советского производства автомобиль объёмом двигателя 1,4 литра всего за $7500. А телевизоры за половину изначальной цены. Хватай и тащи.
Мне правда особо не требовалось. Но это я такой без алчности в душе. А четверть миллиона автомобилей в СССР третий год подряд раскупают. Он раньше занимал третье место в мире по производству, но все почти шло на экспорт. Теперь положение изменилось. Есть где кататься. В СССР строили в последние годы по 5–6 тысяч километров автобанов ежегодно, и теперь обладает второй по величине дорожной сетью в мире после США.
Как порадовала меня Екатерина, стаж половины водителей на улицах Москвы не превышает пяти лет. В провинции и республиках неумелых и много о себе возомнивших еще больше. Они по моим наблюдениям в принципе вроде как законопослушны, и на красный свет не рассекают с молодецким присвистом.
Зато очень не любят уступать дорогу, понятие «главная» отсутствует и да и пропускать пешеходов станут лишь при виде милиционера. Чуть не по ногам едут, а те будто нарочно норовят влезть под колеса. Четкое ощущение, что москвичи вообще не смотрят по сторонам. Водитель просто обязан вертеть головой во все стороны, на манер летчика-истребителя в бою. Это уже не говоря о выпивших. Их не останавливают даже жуткие по моим понятиям (не по здешним ценам) штрафы.
Так что я пока обойдусь без собственной машины. Покупать на пол года? Себе дороже. Хотя таксистка меня уверяла в крайней необходимости наличия собственного транспорта. При этом она почти открыто предлагала помощь в приобретении и при отъезде клятвенно обещала свести с желающим приобрести за наличные. Вот почему у меня чувство, что это очередная русская разводка для иностранца?

* * * 

Наскоро сжевав остатки вчерашнего ужина, осмотрел себя еще раз и двинулся на выход. Добираться сегодня предстояло самостоятельно, следовательно лучше выйти заранее. Опаздывать в первый день неприлично, пусть и никто тебя не ждет с нетерпением. Да и в городе могут быть проблемы. Язык он конечно доведет, да вот неизвестно куда. Странная манера показывать в противоположном направлении или смущено улыбаясь заявлять: «Я не местный», будто я его о регистрации спрашиваю, уже не удивляла. Блажен, кто ничего хорошего не ждёт, ибо он не будет разочарован.
Сначала я услышал негромкие голоса и даже задержался на пару секунд послушать. Звучало это приблизительно так. Авторитетно: «Согласно инструкции нумер, параграф пункт – понятно?» Уныло: «Так точно».
Я, еще не видя лиц, четко знал, подчиненный проштрафился и мудрый начальник поучает, как правильно отвечать на вопросы, когда дойдет до разборки с отделом внутренней безопасности или как он в СССР правильно называется. Сам неоднократно проходил через это дело в обеих ипостасях.
Толкнул дверь на улицу и обнаружил на крыльце троих в форме милиции. Моложавый полковник (звездочки у них как в армии, не спутаешь) с нажимом сказал:
– Запомнил?
– Так точно, – уныло проблеял худой и страшно рыжий капитан. Вид у него был будто буквально минуту назад макали головой в мусорный ящик. Не в смысле грязный, а взлохмаченный и искренне недоумевающий, что собственно происходит.
Зато третий экземпляр был изумительным типом. Он повернулся всем телом, крайне недовольный появлением постороннего и уставился на меня с откровенной злобой. Таких устрашающих рож я давненько не видел. Даже в тюрьме обычно смотрятся приятнее.
«Черты лица, вырубленные топором», как обожают красиво изъясняться писатели, не имели к этому отношения. И дело даже не в звериных чертах оборотня. Его еще при рождении долго дубасили кирпичом, старательно делая из черепа нечто угловато-квадратное. Нос, скорее всего, свернули уже позже. Правда сопля там не висела и в полевой лазарет я бежать не стал. Без понятия, где он находится, хотя вроде при общежитиях имеется ведомственная поликлиника.
– Ты, – зарычал он хуже тигра. – Кто такой?
Я честно признался, назвавшись.
– Ах ты шпионская морда! – вскричал он обрадовано Дальше пошла сплошная нецензурщина.
– И здесь козлы, – демонстративно пожимая плечами, подумал вслух. Капитан аж с лица спал и двинулся в мою сторону.
Дожидаться дальнейшего я не стал. Агрессией от переросшего нормальные размеры волка так и несло. Крутой парень в полной красе и слов не понимает. Причем оборотень такого размера наверняка опасен. Быстр, ловок и эмблема на рукаве с бизоном. Причем американское травоядное я уж не знаю, но сто процентов очередной специализированный милицейский спецназ. Значит опасен вдвойне.
Я ударил сразу, не размениваясь на уговоры. В руках ничего не имелось и вышло удачно. Левой наметил по глазам, пугая. Ну такого бугая застращать так просто не удастся, да и учили его. Отшатнулся. Что и требовалось. Правой в солнечное сплетение. Когда он стал падать, я сдвинулся, готовый к атаке со стороны его приятелей. От него неприятности в ближайшее время не предвидятся.
Бил я всерьез. Обычный человек мог и помереть на месте. Рефлекторная остановка дыхания гарантирована. В армии нас не учили всяким кун-фу. Считалось что если ты солдат, то твое дело стрелять, а не махаться врукопашную. Тем не менее полтора десятка поставленных на автомате ударов, приводящих тяжким увечьям и смерти нам вбили на совесть. А объяснять простейшую вещь – бей первым и сразу в расчете свалить, мне не требовалось с детства. В наших каменных джунглях иначе нельзя.
– Сема, ты как? – спросил полковник. Он даже не шевельнулся. Вот рыжий растерялся, а этот будто в цирке смотрел на представление. Холодный анализ и никакого гнева. Опасный мужик.
– Хрр, брр, – ответил скрючившейся капитан. Дышать ему было еще тяжело и он с трудом пропихивал воздух в легкие.
– Я ж говорил тебе неоднократно, прежде чем кого-то бить, посмотри на него внимательно. И потом он чисто случайно попал, откуда новенькому знать, что у тебя фамилия Козлов?
До меня дошло, чего он полез драться. Действительно удачно угодил. Нашел причину обижаться. Смени фамилию, если что не устраивает. Я точно знаю в СССР – можно. Разрешается.
– Ты не человек, – уверено сказал полковник уже мне. – Сему с одного удара выбить не каждому дано.
– Нам морпехам, – с тупой мордой отвечаю, – раз плюнуть. Я таких на завтрак регулярно кушаю.
– Иран?
– А еще Курдистан и Афганистан. И Фэйри-Сити. Хуже любых войн. На войне сразу видно кто враг. А у нас адвокаты и прокуроры с общественностью.
– А! Так это ты у нас на стажировку прибыл. Совсем из головы вылетело. Мы еще спорили, что за чудо подкинут и куда девать.
– В ОМОН не пойду, – выразительно глядя на нашивки по-прежнему стоящего на коленях оборотня, отказался.
Это по-нашему Команда Быстрого Реагирования и не сдалось мне в сорок лет доказывать, что я не хуже. Еще и после такого знакомства устроят проверки. Нема дурных служить в подразделении, где командиры себя в рамках держать не умеют. Это пусть обыватели думают вся работа ворваться и избить. Мозги у старшего обязаны присутствовать. Это я вслух произносить не стал и так ясно.
– Не честно было, – осторожно распрямляясь, заявил Сема Козлов. – Я не ожидал.
Он больше не жаждал расправы. И не потому что боялся, такие типы ничем не пробиваются. Зато они обычно уважают честно дающих отпор. Трудность в том, что таких на свете немного. Стену кулаком мало кто способен проломить. Значит и уважать остальных не за что.
– Ага, – говорю, – надо было слегка потолкаться с криками: «А ты кто такой?». Еще шапки на землю с размахом кидать.
– Свободен Юрченко, – приказал полковник рыжему, посмотрев на меня странным взглядом. Тот, не переспрашивая, ушел. И запах у него встревоженного. Положительно я угадал. Что-то парень накосячил. Но свои не осуждают, даже прикрывают.
– Семен, – протягивая мне огромную лапу, провозгласил оборотень.
– Билл, – повторно представился я. Вряд ли он запомнил, как меня зовут.
– Нет, а давай нормально стыкнемся, – ему очень хотелось дать мне по шее, но уже не всерьез, а для самоутверждения. – У нас и спортзал имеется. Ты ж здесь поселился?
– Может быть, если время найдется, – сказал я вежливо-дипломатично.
Второй раз так удачно может и не выйти, а ловить пинки я не особо люблю. С другой стороны форму держать надо? Пару раз в неделю ходил много лет со своими в управлении. У нас и тир свой и ринг. Даже тотализаторы в участках есть. Незаконно, но существуют.
– А ты куда направлялся?
– В Главное следственное управление, – бодро отрапортовал я, – по месту предстоящей службы, товарищ полковник!
Тот отчетливо поморщился, а Козлов довольно хохотнул.
– Я что-то не так сказал?
– В армии и милиции подобное обращение применяется исключительно в особых случаях, – довольно скалясь, объяснил капитан. – Товарищами нынче между собой называют друг друга, – прозвучали очередные матерные выражения, обозначающие лиц нетрадиционной ориентации.
Это было очень обидно. Не ругань, а дурацкое попадание впросак. Всегда гордился своим умением болтать без ошибок. Когда мы из Афганистана летели домой через Киргизию и самолет сутки торчал на аэродроме я успел смотаться в Бишкек и хорошо погулять. Понятно, нарвись я на патруль мог легко заполучить реальную статью за шпионаж. Аэродром не наш, а советский, мы просто садились на подскок. Визу мне естественно никто не давал, да и до города километров двадцать. Но я был разведчик и мы с ребятами поспорили.
Все-таки не зона, а обычное КПП. Там каждый день американские транспортные самолеты садились и взлетали. Все давно привыкли. Вот пассажиры редко задерживались. В основном отпускники и раненые в Германию. Этим не до гулянок. Вот бдительность и упала. Самое то. Через забор и вперед. Уж преодолевать препятствия нас учили крепко.
А поймать попутку не сложно. Ни одна собака не усомнилась в дальнейшем в моем прибалтийском происхождении. Надо ж было объяснить произношение. Я был якобы советский специалист в поте лица помогающий бедным дехканам. Попав в родные места, возжелал выпить и проветриться. А деньги…
Да ну, Мало ли что можно загнать без документов, если по дешевке? Не оружие с наркотиками, понятно, хотя и спрашивали с оглядкой. Видеомагнитофон оригинальный японский, отобранный у застреленного афганца или кроссовки «Адидас». Лишних вопросов не задавали, зато программа вышла крайне насыщенная. Вернулся я на базу довольный, как и подобает с несколькими бутылками водки и в чужих дранных вещах. За настоящие джинсы и американскую форму в те времена можно было еще неплохо выручить.
А результате на выигранные деньги я смог приобрести все проданное в двойном размере по возвращении домой и получил кучу приятных воспоминаний о доброжелательных людях. Мужчинах, женщинах и нормальной чайхане, когда не ждешь ножа в спину.
Правда ходить в дальнейшем пришлось в старой одежке, потому что объяснить командирам куда девалось только что выданное не сумел, соврав про случайное возгорание у костра и прочие глупости. Майор не поверил и впаял мне кучу неприятностей. Он очень справедливо заподозрил, что я умудрился продать вещи местным. Оказывается не первый случай за выпивку. Ну и все равно. Лучше меня никто не сумел.
А теперь оказывается надо пересматривать старые знания на каждом шагу. За последние пятнадцать лет СССР очень изменился. Во всех смыслах. Кроссовки пожалуй не продашь – смеяться будут. Адидас небойсь в том Бишкеке сегодня массово выпускают, а видеомагнитофоны и вовсе перестали выпускать. ДВД в моде. Но вот изменения в языке…
Странно это. В какой момент нейтральные слова наполняются определенным смыслом? По-английски говорят «веселый». Это проще всего: «веселыми домами» в Англии в старину назывались бордели. По-немецки «теплый». Сначала было слово «Schwul», которое означало просто «жаркий, горячий», потом оно разделилось на Schwul с двумя точками – душный, знойный – и Schwul без точек – «гомосексуал». Почему – неизвестно. Не только мне, филологи без понятия. А как нынче коммунисты называются? Положительно не гожусь в шпионы. Сходу провалился.
– Идем, – сказал мне полковник, махнув рукой.
– Куда?
– В управление, куда еще? Я тоже туда отправляюсь. Довезу по знакомству.
Машину я сначала принял за обычный «Volvo» и только затем обнаружил соответствующую блямбу. Якобы ВАЗ. О покупке фирмы в Штатах только мертвый не слышал. У нас аналитики дружно вещали по сомнительные выгоды от покупки таких терпящих бедствие компаний, как «Volvo».
У русских другие резоны. Такие покупки позволяют не только обходить европейские таможенные барьеры, но и улучшать технологию и дизайн при изготовлении аналогичных изделий в самом СССР.
Эта модель не из дешевых и к нам, если и поставляется, то в мизерных количествах. Видеть раньше не приходилось. Видимо параллельно выпускается и для местного рынка. Никаких спецсигналов и надписей. Почти как мой форд. Разве классом повыше.
У меня долгие годы был Ford Crown Victoria. Сейчас город с чего-то решил приобрести Dodge Charger. Мы накатываем на своих машинах по четыре года или 120 тыс. миль, что происходит гораздо раньше. Потом их продают с аукциона, в основном таксистам. Если честно они обычно убитые.
Большинство машин используется 24 часа в сутки, практически 7 дней в неделю. В спецотделах каждый автомобиль закреплён за двумя-тремя сотрудниками. Ну кроме сержантов, лейтенантов и больших начальников. Остальные не дают бедному автомобилю вздохнуть, гоняя регулярно. Работая в городе, эти машины постоянно в движении – трансмиссии, мотор, тормоза, амортизаторы и колёса изнашиваются довольно быстро. Да и внутри не сказать, чтобы напоминало чистоту операционной.
Здесь было роскошно. Кожаные кресла, деревянная отделка. Куча всевозможной современной электроники. Еще и стекла тонированы. Ментам законы не писаны. Екатерина прямо сказала – запрещено свыше каких то мизерных процентов. У нас и у первого заместителя комиссара полиции города ничего похожего нет. На однотипной со мной катается. Хотя полковник почти двадцати миллионного города вполне возможно повыше нашего Фрэнка будет. Интересно, а что у него за должность? Какое отношение к ОМОНу? Да ну, чего мельтешить.
– Плохой ты шпион, – не дождавшись вопросов, сказал он, – доверчивый. А вдруг в застенки кэ джи бей везу? Ты ж насквозь подозрительный.
– Сколько можно? – возмутился я. – Шпион, шпион! Все подряд тычут. Ненормальные вы все!
– Как раз нормальные, – с удовольствием сказал он. – Тебя ж сразу видно. Обычный американец языков не знает и знать не хочет. Все обязаны знать аглицкий, – от так и произнес, с сарказмом, – США центр вселенной и других вам не требуется. Приезжаете в Союз и требуете, чтобы с вами общались на английском. Наглые, громогласные и уверенные в своей исключительности. Ты ж не из бывших эмигрантов, раз Мак-Кинли и не славист, раз из полиции.
– Нам доплачивают за знание языка.
– «Золотого теленка знаешь» – читал, да и говоришь свободно, – гнул он свое. – Вот и выходит – цэрушник натуральный, под легендой.
– Какая чушь! – сказал я с ненаигранным отвращением. – Мало ли чего я читал. Булгакова, Шукшина, Рыбакова, Войновича с Довлатовым. «Швейка», «Тихий дон», военные повести и Солженицына.
Швейк мне точно в жизни пригодился. Уметь избежать выполнения неприятных обязанностей, используя при этом не открытое сопротивление, а надевая маску безобидного и податливого дурака дело полезное. Особенно на государственной службе. Первая выведенная мной для себя заповедь солдата: «Умей спрятаться от офицера, если это не чревато трибуналом». Вторая: «Умей втереть очки офицеру». Фактически любого начальства касается.
– Списочек книг длинный всего уж и не упомню. Кто такие коммунисты на примере «Как закалялась сталь» – первое издание с уклонами и троцкистами.
– А? – он откровенно удивился.
Наверняка адаптированное читают, как и «Тараса Бульбу». Нет, мне Мари давала без купюр. Еще и объясняла непонятное. Вот детективов я не читаю. Ничьих. Лучше уж приличную книгу по истории. Правда не на русском. Эти их советские стандартно-патриотические пассажи безмерно раздражают. В подобных книгах необходим баланс и показ двух сторон. А выводы читатель сам сделает.
– Сколько раз «Двенадцать стульев» экранизировали? – спрашиваю с удовольствием. Этот вопрос стандартно ставит русских в тупик.
– Два, – уверенно отвечает.
Обычный ответ. Кроме своих советских постановок ничего не видели. Про заграницу они и не подозревают.
– Еще десять раз!
– Чего?
– Того. Правда вроде как в не в СССР происходит, а по месту съемки. Имена другие и города. Никаких конфискаций у дворян и коммунистов. А жулики почти не изменились. Собственную историю не знаете! В Польше, Англии, Германии, Италии, США, Швеции, Бразилии, ФРГ, Кубе, Италии.
– Ну и что? – после тяжкого раздумья спрашивает.
– Да ничего, – говорю уже с раздражением, – будто сотни студентов не учатся по обмену и за деньги у вас и у нас.
– Ты студент! – издевательски восклицает. – Мальчик после школы.
– А у вас комплекс врага не изжит. Все чего-то боитесь. Пока что ваших задерживали за промышленный шпионаж у нас, включая эмигрантов, а не наоборот. Буквально на прошлой недели арестовали советскую гражданку в аэропорту и нашли у нее более тысячи конфиденциальных документов компании, в которой она работала инженером. И ведь взяли на работу после обучения в аспирантуре в Иллинойском технологическом институте в Чикаго. А в милицию на кой внедряться? Статистику по убийствам узнавать?
– И все-таки, не вяжется твоя биография с подобным знанием языка. Я бы еще понял в армии зубрил, пленных допрашивать.
– В конце 90-х? Ну-ну.
Он многозначительно покосился и промолчал. Нет, в Иране уже не было. Мало того, они за наш счет неплохо поимели. Лицензии на добычи нефти и всякое прочее. Воевали американцы при минимальной помощи НАТО и арабов, а русские присваивали лакомые куски в обмен на невмешательство. Мне-то пофиг. Все лучше, чем всерьез драться, но недовольных было полно. Президента тогда полоскали на всех углах за мягкотелость и уступчивость.
Кстати в армии мне курсы русского проходить пришлось. А как же. Наравне с фарси, но тот практически сегодня не использую. Нет нужды. А тогда не просто один военный разговорник и ругань. Вполне прилично общался. Без высоких абстрактных дел, но за переводчика вполне проходил у ребят в роте.
Правда не понравилось мне окружающее. Восток с его жизнью точно не мое. Я горожанин и индивидуалист. Клан важнее государства не понимаю.
– Честно? – переспрашиваю. – Ой, сложно объяснить. Ты ведь фильмы наверняка видел про бандитский район и школу, куда ходят с пистолетами, а учителям проламывают головы в перерывах между уроками. Ну хоть «Опасные мысли» ?
– Это в котором Мишель Пфайффер?
Ну он точно не американец и не разведчик. Откуда эта странная «п»? Всю жизнь была Файффер.
– Он самый. Только в реальности таких учителей не бывает. Им бы номер отработать и ноги унести целыми. А ученики частенько гораздо хуже. Постоянно живешь готовый драться. Я случайно прикоснулся к чужой культуре еще мальчишкой и вдруг без всякой подсказки, сообразил насколько мы замкнуто живем и какими глупостями занимаемся. Буквально рядом находятся люди с совсем иными ценностями. И я могу их заполучить. Теоретически все это знают, а у нас было полно детей эмигрантов и приезжих из разных концов США, но все старались не выделяться. Если и вели себя как-то иначе, так в своей группе.
Я остановился, пытаясь подобрать правильные слова. Нечто подобное я объяснял в армии, на курсах. Там всех спрашивали. Язык вероятного противника, а я уже выучил и лишние баллы. Но никогда раньше по-русски не излагал, даже своим. Звучало странно. Будто у меня в те годы такие глубокие мысли в башке бродили. Все было проще. После смерти родителей я у Липиных в семье жил. Вполне официально. Тут не захочешь, а научишься.
– А тут я убедился непосредственно и близко. Мы разные в глубине души от воспитания. Мои предрассудки, предпочтения, ничего для них не значат. Они не знают имен людей из комиксов, зато им знакомы совсем другие, про которые я и не слышал. Другая среда. Иные культурные коды. Даже в еде. Но они еще и думали по-другому и делали странные для меня выводы. А я не хотел смотреться дураком. Вот и все. Никаких особых секретов. Тем более потом мне пришлось работать с русскими постоянно. Еще дореволюционными, потом первая волна и вторая. Изменения не выбирают. Фэйри становятся независимо от происхождения. С советскими сталкивался меньше. Ваши не очень к нам ехали. Кого и тут неплохо кормили, а большинство дальше побережья не уезжали.
– Не очень-то и пускали после первых лет.
– С этим в конгресс, я точно не причем. Для всех лимиты на въезд установлены, не специально для советских. Китайцев вон за все годы миллион пустили максимум. Русских и советских много больше.
– Ну не надо приравнивать к нашим всякое отребье сбежавшее после второй мировой.
– А после гражданской нормально? Тебе что, Царь-батюшка пирожками торговать мешал?
– Это и у нас рассказывают, – сказал полковник со вздохом. – Слушай, деньги платили?
– За что?
– За использование Остапа Бендера.
– Понятия не имею. Вряд ли. Вы ж чужие технологии тоже копируете и не платите.
– Но вы ж законопослушные, – с глубокой обидой пробурчал полковник.
– Через суд иди, только не забудь бумагу о родстве с наследниками.
– Вот и все так у вас! На словах честные, а на деле…

Глава 6. Тройное убийство. За два года до командировки

– Привет Мэнни!
– О! – обрадовано говорит он, – давно не виделись. Где тебя носило? При этом на стойке уже стояла кружка с темным пивом, материализовавшись из пустоты.
– А то ты не знаешь! – удивился, устраиваясь на табуретке. Зал пустой в этот час. Наплыв начнется позже. В выходных имеются свои веские преимущества.
– Конечно знаю, – заверяет подмигивая бармен.
Он знал все и всех. Сколько я себя помню, он всегда торчал у стойки и был знаком со всей округой. Здесь проводил время еще мой отец и я убежден, что Мэнни до сих пор мог о нем порассказать. О его несбывшихся планах и идеях на будущее, стоит всего-навсего спросить. Но я не стану. Прошлое останется в прошлом. А Мэнни держался с тобой на равных в каком бы возрасте ты не пришел впервые и мог подсказать день рождения жены клиенту. Удобный человек. Все дружно так и говорили: «Пойду к Мэнни». Объяснений не требовалось.
Бар правильно назывался «Чужие». Это было тем более странно, что за спиной у бармена присутствовала картина с изображением леприкона. Но может быть дело не в охране золота, а что леприкон согласно сказкам большой любитель закинуть за воротник. Бар открыли аккурат когда на 78-й улице находились дома для среднеобеспеченных граждан и место было достаточно престижным.
Тогда еще некоторые смеялись при репортажах о появлении фэйри. Да и слово это было не в ходу. С тех пор многое изменилось. Прежних жителей почти не осталось. Несколько таунов намеренно слили в один большой район. Первоначальные намерения, были вполне благими. Известно чем вымощена дорога в ад.
Если строить многоквартирные дома для малообеспеченных и проблемных семей блоками в стороне от города и не создавать параллельно рабочие места, а пустить все на самотек, очень быстро весь район превращается в достаточно криминализированное место.
Сначала планировалось создать 8 продольных авеню и ровно 100 поперечных улиц. Прочертили по линейке, разбили на отдельные зоны – раздали подряды. Реально вышло нечто странное, недаром авеню частенько называют «Сумасшедшим путем», добавляя номера. Такая местная специфика.
Едешь с севера на юг и будто не один район, а сразу несколько отдельных. Между 35 высотками «Лэнда» (15372 квартиры) находятся красивые одноэтажные домики, сохранившиеся с тех времен, затем 33 стандартных 11-ти этажных бетонных коробок «Холбрук» (почти 12 тысяч человек) и бывшие бараки для первых вышедших из детских домов. Снять квартиру в районе нормалов для них в 60-е было практически невозможно.
В промежутках межу домами пустыри с минимумом деревьев и кустов. Когда-то имелась идея разбивать там парки. У нас много лет существует один, на остальные деньги так и не выделили. Если что и имеется, так само по себе появилось. Очень пустота способствует разграничениям между отдельными бандам. У каждой свой квартал и бьются они как раз между. Так что гулять влюбленным парочкам на пустыре не рекомендуется. Вместо романтики легко нарваться на серьезные неприятности.
Все в целом называется Фэйри-сити. С получением нашим районом статуса города, в штате не то пятый, не то четвертый по населению. Триста сорок тысяч жителей и наверное не меньше сотни тысяч нелегалов.
А как же! У нас город-убежище. Мы все в некотором роде вдруг превратились в подозрительных эмигрантов. Вчера нормальные, сегодня я явными признаками фэйри. До конца 60-х жить в обычных кварталах было невозможно. Куда там неграм, детей прямо отбирали у родителей и отправляли в специальные заведения. Соответственно и отношение к имеющим схожие проблемы в нашем городе очень отличается от стандартного. Власти не любят и соседу чаще всего с удовольствием помогут, чем бы он не занимался, если против богатых и с полномочиями.
Изначально планировалось не выдавать федералам ни под каким предлогом любых незаконных иммигрантов. Потом пришли к соглашению: совершивших преступления сплавить в руки государства не грех. С какой стати мы их в родной тюрьме должны содержать и кормить? А живущих тихо никто не трогает и не проверяет. Этим сегодня пользуются и многие обычные люди. Мало ли какие нелады с законом и визой. Всегда найдутся работодатели готовые платить меньше, но без оформления.
Слава богу, хватает в округе, куда устроиться для желающих, а то бы давно повторно взорвалось и с гораздо худшим результатом, чем в прошлом. Нас, измененных, стало заметно больше. Размножаемся. Так что правильно и своевременно сообразили, строя по соседству предприятия. Одними Национальными гвардейцами сегодня не обойтись. Необходимо и дать людям занятие, помимо выпивки и наркотиков. Такая была изначально государственная политика – переводить производство сюда. Понятно не сразу, а после Мятежа.
Фэйри (желающим) по специальным программам обеспечивали переквалификацию и очень часто опасное производство. Поскольку мы более живучие, так и нормы безопасности можно снизить, а заодно и зарплаты. Выгодное дело нанимать на производство в Фэйри-сити. В результате имеется несколько крупных химических и перерабатывающих предприятий, а также масса средних и мелких.
А уж всевозможных медицинских лабораторий, институтов и миссий вообще не счесть. Фармацевтические, биологические, генетические – все что угодно. Одна фабрика искусственной крови, снабжающая половину США и еще четверть мира своей продукцией, чего стоит.
Льготы от правительства для перевода сюда предприятий были достаточно серьезными. По любому это Белому дому обходилось дешевле, чем вооруженные толпы, двигающиеся маршами на Вашингтон. Волну преступности сбили не только полиция с армией, в первую очередь все-таки появившиеся рабочие места. Если тебя никуда не берут, причем из-за внешнего вида, куда пойдешь и чем займешься? А вот если выбор имеется, далеко не все станут воровать и грабить.
Старожилов приобретавших дома до Апокалипсиса на самом деле не так и много осталось. Цены на недвижимость моментально упали, стоило здесь появится первым фэйри и муниципальным новостройкам. Люди стремились поскорее продать дома, пока вообще вместо денег не примутся предлагать большую дулю. Но вот Мэнни остался, один из немногих.
Он знал наших отцов, матерей, сестер, братьев, подруг, виды на будущее, доходы, надежды, страхи. Во времена отсутствия мобильников через него передавали просьбы или договаривались о свиданиях. У него можно было занять или поплакаться на проблемы. Он давал совет и его слушали. Клиенты частенько видели в нем друга и он выслушивал их не из профессиональной вежливости. Вся его жизнь была в баре и похоже такая судьба вполне устраивала. Жены уж точно не имелось.
– Один пожилой оборотень поехал к родственникам, – говорит Мэнни, протирая и без того чистую стойку. Он никогда не лезет в душу. Не хочешь рассказывать о проблемах – твое дело. Он поделится анекдотом. – На вокзале ему приспичило. Бросить чемоданы боязно. Подходит к первому попавшемуся прилично одетому человеку и спрашивает: «Скажите, как вы относитесь к фэйри»?
«Я, – отвечает ему, – очень уважаю их за достижения».
«А вы, молодой человек?» – вежливо интересуется у другого.
«Я их ненавижу»! «Из-за них я не получил работу. Этот гад согласился на низкую зарплату!».
«Большое спасибо за честность, – говорит оборотень со вздохом облегчения, – я вижу вам можно доверять. Будьте любезны посмотреть за моими чемоданами, я скоро вернусь»
Я невольно хохотнул. На фоне чисто человеческого происхождения Мэнни не стесняется и байку с прямо противоположным смыслом. Он давно свой и никого его анекдоты не задевают. Главное к месту.
«Член банды решил жениться, – наполняя вторую кружку, – и как честный мужчина пришел знакомиться. Будущая теща посмотрела на его рожу и одежду и осталась недовольна выбором дочери:
«От тебя ж в доме пользы не будет, ты ж даже гвоздя не забьешь…»
Он почесал с недоумением в затылке и говорит:
«А! Проверка. Давайте адрес Гвоздя».
Что мне в голосе не понравилось и я обернулся. Через стеклянную дверь было видно идущих к бару.
– Пистолет-то у тебя с собой? – спросил Мэнни тем же спокойным тоном.
– Служебный на экспертизе, как положено. А мой здесь. Но не будут они стрелять. Не полные идиоты.
– Эти? – с глубоким сомнением переспросил он и замолчал. «Банши» входили в помещение.
Тут и не знаешь в лицо – не ошибешься. Футболка черного цвета, мешковатые шорты, толстые золотые цепи и дорогие кроссовки. Теннисные туфли и банданы с хлопчатобумажными брюками форма «Анков». У всех банд свой дресс-код и постороннему нарядиться не по понятиям, легко нарваться на крупные неприятности. Могут и отрезать кой чего. Чаще всего голову. Бывают и другие варианты. Но мне такие сложности ни к чему для опознания. Не в первый раз видимся с данным типом.
Впереди, слегка прихрамывая, двигался старый знакомый. Счастливчик тип достаточно колоритный и по-своему любопытный. Татуировки делают себе многие, но на лице дело достаточно редкое. Обычный набор со слезами, причем каждая убийство в стенах тюрьмы или три точки. Это символизирует жизненный путь члена банды: тюрьма, больница и кладбище. Данную картинку участники банды получают еще до того, как становятся полноправными членами и чаще на руке.
Между прочим, сотрудникам полиции эти вещи очень жизнь облегчают. Сразу видно с кем имеешь дело. Они все прекрасно понимают, а уйти от картинок не могут. Выеживаться – так на совесть, чтобы сомнений не имелось. Но это обычные парни и фантазии у них не слишком много. Ну там паутина, в которую попал. Клоунские рожи: «сегодня я веселюсь, плакать буду потом». Еще голые бабы и разнообразные зверюги.
На Счастливчика в голом виде приходил смотреть весь участок. То что на лице у него все в рисунках, так что и не разберешь какого цвета изначально кожа, ладно. У него несомненно присутствует высокий художественный вкус. Не росписи, а картины. Причем с очень конкретным смыслом и высококлассные. Правда заставляют невольно задуматься о том что именно у него в голове.
Все тело сзади и спереди одно сплошное кладбище, регулярно пополняемое. На спине банши в виде старухи с довольно жутким видом и кругом памятники. А между ними деревья. Высохшие, изломанные, уродливые. Но главное ни один камень не повторяется, иногда идеи достаточно оригинальные и на всех очень конкретные надписи. Имена и даты. Члены банды в разное время погибшие.
Каким образом отбираются, я так и не понял. Ни по способу гибели, ни по датам, ни по происхождению ничего общего между собой не имеют. Даже по реальным памятникам. Была мысль, что это лично им убитые или по его приказу – не сходится. Что-то они для него значат, а не понять.
Не будучи троллем, а самым обычным скрытым оборотнем-волком, он имел внушительнейшие габариты. Сплошные мускулы с огромными ручищами. Самое забавное, что он давно не занимался рукоприкладством. Застрелить – это случалось, но пачкать руки ниже его достоинства. Для этого имеются другие.
Он вообще был о себе крайне высокого мнения и даже на суде сидел с откровенной ухмылкой на грубой физиономии. Чужое мнение нисколько не интересовало, за исключением парочки людей стоящих в иерархии «Банши» выше. И то чисто внешне. Вся компания лидеров откровенно собственных товарищей недолюбливала и до сих пор не сцепилась по очень прозаичным причинам – драка внутри банды неминуемо ее серьезно ослабит и придут другие с претензиями.
А Счастливчиком его прозвали недаром. Про три покушения всем было известно. Людей ложат почем зря рядом, телохранители уезжают на кладбище, а по нему не попадают. Хромота с тех времен. Все-таки задели, но кое-кто всерьез решил что он заговоренный. Сначала «Сиротки» шмальнули серебряными пулями – не помогло. Затем «Анки» попытались просто и без затей задушить проволокой. Шрам у него на шее остался, а вот кто это пытался проделать, в полиции так и не выяснили, как не заходили с душевными расспросами. Даже и без протокола ничего ребята не говорили – боятся.
Два других были обычные быки. Мясо. Куда пошлют и что прикажут. Я таких перевидал на своем веку вагон и половину из них отправил сидеть в тюрьму. Оба оборотня из явных. Один чиканос, другой черный. Чем хороши наши банды, они совершенно не страдают расовыми заморочками. Чисто белых, негритянских или еще кого в Фэйри-сити не бывает. Интернационалисты по типу советских коммунистов. Продвижение и вступление гарантированы каждому желающему. Можно даже не быть фэйри, человек главное, чтоб был соответствующий. С правильным воспитанием и достаточно агрессивный. Иначе ведь долго не выживет в стае.
Счастливчик радостно улыбнулся в мою сторону, растягивая татуированное лицо в жутком оскале. Нервные дамочки наверное упали бы в обморок. Я наоборот усвоил одну простенькую вещь – он заявился побеседовать и очень похоже именно со мной. Не случайно забрел. Наводит на любопытные мысли. В принципе общаться с представителями закона совершенно нормальное дело, но не по собственной же инициативе. Даже конкурентов закладывают обычно в тихом месте и без свидетелей.
С удивительно задумчивым выражением на лице чиканос вытащил пистолет. Мучительно медленно тянясь к кобуре я отчетливо понял, что не успеваю. Надо было не сидеть как дурак, а сразу хвататься за «глок». Но это ж предел идиотизма. Их найдут в течение пары часов. Камеры, свидетели, машина. Счастливчик всегда был с мозгами, иначе бы не занял свое место. Секунда все длилась, удивительно бесконечная, а потом телохранитель выстрелил своему татуированному босу прямо в затылок.
Если бы я еще способен был удивляться, непременно бы сказал что-то вроде крайне умного: «Что происходит, черт возьми?!». Но я даже рот не успел открыть. Нечего уж говорить про воспоминания о прошлой жизни. Не в первый раз стою под прицелом, ни разу не мелькало, просто сегодня исключительно глупо все вышло.
Выстрел в упор снес мексиканца, второй прозвучал с минимальной задержкой. Выглядевший столь же растерянно и схватившийся за пистолет второй оборотень заполучил заряд дроби в грудь. Во все стороны полетели брызги крови и клочья майки. Промахнуться с такого расстояния не сумел бы и слепой. Жалобно звенящая и разлетающаяся за их спинами стеклянная дверь была ни в чем не виновата, но что-то досталось и ей.
Остро воняло кровью, кордитом и мочой. Кто-то из покойников перед смертью не удержался. Такое происходит сплошь и рядом.
– Я тебе должен, – сипло говорю.
– За стекла точно заплатишь, – ложа на стойку дробовик без снятого приклада, отвечает бармен. Столько лет знакомы, а что у него под рукой всегда итальянское ружье и не подозревал. Про револьвер я в курсе, а вот это очень удивило. – Да и за уборку.
– За что угодно, жизнь дороже. Ты не представляешь, насколько благодарен.
– Если это твоя нормальная работа, я очень доволен, что не пошел в полицию.
– Ну что ты Мэнни, – искренне обиделся я. – Обычно все тихо и спокойно.
– Рассказывай!
– В последние лет пять, – уточняю.
– Я купил дробовик еще пятнадцать лет назад. Когда меня в первый раз ограбили. И как отрезало – никто не приходит с револьвером. Чуют гады!
– Дождался. Налей-ка мне водки, – подумав, попросил. – Надо выпить. И не стандартную порцию, а сразу в стакан.
– Пожалуй я и себе налью. В первый раз кого-то угрохал.
– Да? А держишься хорошо.
– Я крутой парень, – гордо заявил Мэнни. – Даже сам не ожидал. Что, всем положено блевать?
– У тебя ведь «восьмерка» была?
– Точно!
– Тогда лучше не подходи. С такого расстояния вполне может быть сквозная дырка. На спине выходное отверстие с тарелку. Вид отвратительный. И не пей! – предупредил потянувшуюся руку. – Первым делом проверят на алкоголь.
– Да? А тебе можно? Хотя да. Ты у нас испортил репутацию навечно. Никого не застрелил. Штаны сухие? – он затрясся, захлебываясь от смеха. Все-таки нервы играют.
И очень хорошо, набирая прямой номер отдела убийств, подумал, что не мне придется все это убирать. Я лучше честно оплачу любой ремонт. Последнее дело собирать кишки назад в живот и подтирать кровь. Дерьмовой работенки везде хватает, но я нормальный человек и предпочитаю свалить неприятный труд на других.
Когда приехал Фрэнк Кросс я уже все подробно рассказал и вся процедура была соблюдена от и до. Сначала появились патрульные, не проявляя особой торопливости и без воя сирен. По телефону я ситуацию объяснил. Всех уже убили, а сбегать мы с Мэнни не собираемся. Спасать тоже никого не требуется. Затем началось.
Ребята из Medical Examiner, отдел по сбору вещественных доказательств, отдел убийств, отдел уличной преступности. Еще какие-то малознакомые парни. Все суетились, чего-то проверяли, спрашивали. Нормальный процесс. Каждое расследование равносильно куче бумаг.
Обычный арест равен пяти часам заполнения протоколов, плюс интервью со свидетелями, плюс передача дела прокурору. На круг обычно выходит девять часов сверхурочных. Если вспомнить про сто сорок процентов оплаты от обычной таксы не так уж и плохо. Премий нам не положено, но чем больше словишь и очень важно, правильно оформишь, тем выше сумма, приходящая на счет в банке.
Когда я пришел на работу старики-ветераны ностальгически вздыхая рассказывали про 150 процентную оплату, а когда начинались беспорядки в 60-е профсоюз добился и сто восемьдесят. Потом в связи с отменой сегрегации отняли дополнительные суммы.
Здесь никто из нормальных людей служить не хотел, да и сейчас не больно-то рвутся. Приходилось заманивать сначала высокими ставками, а потом и принимать на работу выросших в районе. Единственное что тогда имело значение – отсутствие судимости. А полицейские машины так и называли «фэйри-вагоны». Они одновременно ехали за рулем и внутри за решеткой.
Хорошие были времена, да прошли. Зарплату полиции платит муниципалитет и насколько он может. Пока «Фэйри» был одним из городских департаментов, тогда и было сто пятьдесят. Как официально выделились в отдельное образование, стали получать меньше, зато никто не лезет во внутренние дела.
Хуже некуда, когда политики принимаются проверенными способами воздействовать на здешние настроения. У нас давно имеются свои и делиться достаточно жирным куском они не желают. А крики: «Наших обижают», когда в их дела нос суют со стороны, раздающиеся в таких случаях по поводу и без повода, провоцируют очередную вспышку насилия. Такие вещи абсолютно нежелательны ни нормальным людям, ни сотрудникам полиции. Сидит гном в качестве мэра, а гоблин с эльфом на местах заместителей и пусть кто посмеет сказать о дискриминации фэйри в нашем городе!
– Что происходит? – спросил Фрэнки с отчетливо угрожающей интонацией.
– А в чем дело? – переспрашиваю в полном недоумении. Прибытие первого заместителя комиссара полиции на место происшествия само по себе не слишком частое дело, абсолютно не его уровень компетенции. Пусть и на тройное. Но он еще и ко мне имеет непонятные претензии.
– Три дня назад, – произнес, снимая темные очки и уставившись на меня своими желтыми глазищами, – ты арестовал Элроя Дженсона. Вчера убил Ангела Мщения…
То-то мне его рожа показалась знакомой. Как же сразу не сообразил? Новый лидер у «Банши» из молодых и сильно наглых. Никогда раньше не сталкивался и фамилия ничего не сказала, а проверяли уже без меня.
– Сегодня завалил Счастливчика…
– Это не я!
– Ты рядом всего-навсего постоял, овечка безвинная! Где ты был сегодня ночью между тремя и четырьмя часами?
– Дома. Выпил, покушал и лег спать. Даже телевизор не смотрел. У меня его нет. Книжки читаю в свободное время.
– Подтвердить это естественно некому?
– Да уж как-то не заготовил алиби. В чем дело Фрэнки?
– А дело в том, – проникновенно сказал он, – что сейчас в одном красивом домике в трех кварталах от места твоего проживания происходит точно такая же суета. Нашли тело с дыркой в голове. Раньше его звали Алек Данелли. Ты понимаешь, чем все это пахнет?
Глава банды давно не торчал в трущобах. У него имелась собственная контора в деловом центре нашего города. Два этажа из шестнадцати «Гарри билдинга» целиком заняты официальными фирмами под его контролем. Грузовые перевозки, магазины продовольственные и торгующие порнографией, бары, уборка мусора и еще куча всего.
Целый день через его кабинет движется поток посетителей, просителей и просто вызванных на личную беседу работников и главарей местных мелких шаек. Идти на серьезное дело в его районе без разрешения и отчисления процента не просто опасно – смертельно.
Алек давно не ходит по улицам с угрожающим видом и не сшибает мелочь у мелких торговцев. По самым приблизительным подсчетам его личные доходы составляют около 50 миллионов в год. Он катается в дорогом автомобиле и имеет за спиной кучу дорогих адвокатов. Между ним и любыми противоправными действиями всегда посредники и повесить на него ничего уже много лет не удается.
В общем ничуть не хуже нормальной мафии. Давно «Банши» переросли детские штанишки и руководитель их держит в железном кулаке, оставаясь всегда сверху над любыми спорами и драками внутри организации. Впрочем, не они одни. «Сиротки» и «Анки» пожалуй круче будет.
– Уже воняет, – сказал с тоской. – Всю верхушку «Банши» в течение нескольких дней убирают и я постоянно рядом. А завтра-послезавтра начнется война внутри банды и другие охотно присоединятся. Ну объясни, какого черта мне это надо?
– Если бы я знал, – покачал Фрэнки головой, – ты бы уже в камере сидел. Год назад сказал бы, не дрейфь Билли, я с тобой. Я сейчас… Может ты опять чего крутишь, а? Ну не стрелял ты Алека – верю, но слишком много совпадений. Раз – ерунда. Два – случается иногда. Три и четыре – система. Когда я не понимаю связь, но при этом постоянно вижу рядом хорошо знакомого типа, что должен подумать?
– Что я спутался с федералами и они меня наняли всех убрать? Или с другой бандой? Глупее ничего не можешь придумать? Ты полицейский или нет?
– Может с ФБР, может еще пес знает с кем. А может и с «Сиротками» или «Детьми Сатаны», откуда мне знать?
– Скотина ты старая, – сказал я с отвращением. – После стольких лет…
Если комиссар полиции человек гражданский, так шеф управления действительно профессионал. Это нормально. До лейтенанта все обязаны уметь работать самостоятельно. Капитан должен уметь организовать работу. Шеф полицейского управления знает что и где происходит. Комиссару достаточно самостоятельно расписаться, где ему укажут пальцем или поставят галочку. Ему даже придумывать речи не требуется, есть специальные люди.
Фрэнк прошел весь путь с топанья по тротуарам в качестве пешего патрульного и до начальственного кабинета своими ногами. Среди сослуживцев пользовался вполне законным уважением. Мы все так шли по служебной лестнице. Никому никогда не получить звание без патрульной службы. Да и сдавать экзамены не сахар. Многие предпочитают обойтись без этого. Погоны сержанта в смысле оплаты преимуществ особых не дают, а ответственности всегда больше.
Ну а выше и вовсе для большинства огромная проблема. Университеты редко кто из простых копов имеет за плечами, а без них лейтенанта не получить. Можно учиться совмещая, но на такой подвиг мало кто реально способен. Курсы повышения квалификации или дополнительные, вроде опознания наркотиков, экспресс-анализ или умение распознать краденную машину с перебитыми серийными номерами другое дело. Это я посещал охотно. И полезно, и все в рабочее время, и с оплатой. А учиться годами и при этом работать на улицах практически невозможно. Он сумел.
А знали мы друг друга очень давно. Еще с тех давних пор, когда я зеленым новичком осваивался в форте-эскимосов. Как-то так странно совпало, что там было полно русских. Ну в смысле говорящих на языке. Сюда попутно зачисляли и явных азиатов, болгар, поляков и даже каптеркой заведовал «русский» по имени Карл. Умудрился мальцом угодить в русский плен в 45 м и лет десять просидел в качестве военнопленного. Выучил язык попутно. В нашей компании ему было комфортно. Как домой вернулся.
Это обычное дело не только для нашего города, а вообще для любых эмигрантов. Люди стремятся селиться рядом с такими же, как сами. Им проще понимать своих, да и с общением легче. Далеко не все сходу способны объясняться по-английски. Многие и до старости не очень осваивают язык, работая и живя в собственной среде. Так уж получилось, что кто-то поселился в каком-то месте, к нему поближе перебрались родственники, друзья и поехало…
Здесь еще добавилась что основная масса фэйри. То есть жуткая чересполосица и далеко не всегда по внешнему виду сразу понятно кто есть кто. А полицию в таких районах редко уважают. Даже такого же происхождения. Против своих пошел. С другой стороны представители власти и нередко обращаются за помощью по знакомству.
У нас достаточно большая община эмигрантов уехавших еще до революции или после войны в 40-е. В Милл Сити, в часе езды от нас, полным полно украинцев довоенных из Российской Империи и послевоенных. Там куча всяких сектантов, зато парни высшего класса. Непьющие, некурящие, привыкшие к тяжелой работе, они быстро обросли хозяйством. Половина наших строителей из них и ценятся высоко. Говорил я тогда уже прилично, набравшись от Липиных и пройдя курсы в армии.
Если твои познания выходят за рамки обычной ругани и ты способен отличить приехавшего из Кишинева от поляка и даже худо-бедно нечто слышал о староверах, а джину с ромом и текилой предпочитаешь водку, автоматически становишься почти своим. Ведь если мужчина пьет ирландский виски он кто? Естественно ирландец. А если водку? Безусловно раски. А что она называется «Абсолют» или «Ван Гог» роли не играет.
Это еще ничего. Был как-то в Чикаго и с изумлением обнаружил огромное количество литовцев. Целый район имеется. Так оказалось и они когда выгодно числятся «русскими». Понятно не молодые. Те уже здесь выросли. А водку все одно употребляют!
Надо сказать, проверки на наркотики у нас всю жизнь были очень жесткие. Поймают – вылетишь в момент. А к алкоголю относились терпимо. Главное не достукаться до белой горячки. Естественно все пили, особенно в нерабочее время. Некоторые сильно. Но при этом обязан не нажираться до отключки и всегда быть готовым к трудам на пользу общества. Три предупреждения и имеешь шанс на досрочное увольнение. Правда обычно обходилось переводом ниже и срезанием зарплаты.
Но те парни почти все давно на пенсии. Старое поколение ушло и кроме меня русских всего двое в полиции. Один в большой начальник, а другой в экспертной службе. Это вообще гражданские. Так что если что случается и требуется говорящий или читающий вызывают меня. Иногда это всерьез достает. Своих дел хватает. Но в принципе я не возмущаюсь. Незаменимый человек это определенный уровень. Достаточно почетный.
А Кросс был у нас с Хуаном сержантом. В «девичестве» до натурализации его родители были Красновы. Начальник редко бывает другом, но иногда достаточно правильно себя вести по отношению к нижестоящим. Чтобы заслужить имя «брата в синем» надо быть одним из команды и это совсем не просто.
Три года в одной группе дают много для знания товарища. Потом его перевели. У нас принято при повышении в звании или в должности, или при переводе в другой отдел отправлять в другой участок. Из-за этого иногда приходится ждать места годами.
Поскольку в городе участков всего четыре, а сотрудников полиции, считая с административными чиновниками, не наберется и тысячи, мы постоянно пересекались и продолжали общаться.
– Именно из-за старого знакомства я тебя и не трогаю, – сказал он уже без особого недовольства, – хотя любой скажет – на проверку подозрительного типа. Но это не означает, что можно продолжать в том же духе. У тебя сколько дней отпуска набралось?
– Девятнадцать, – отвечаю, понимая, что спорить в данном случае бесполезно. Я в жизни больше недели без дела не болтался. Очень скоро начинаешь скучать и думать о возвращении.
Лучше бы он убрал меня с должности. Буду опять с напарником вместо двоих подчиненных. Плевать на понижение. Перевод не крест на карьере. Подумаешь в патруль, зато не будет у меня за спиной диких подозрений. Тем более кто-кто, а он то прекрасно знает, что когда я на шестерок мэра стучал в ФБР с ним предварительно переговорил. Вот кто бы на меня не вешал разные гадости, а не его корова мычит. Сам не ангел.
– Чтоб до первого числа я тебя не видел. Езжай из города куда подальше. В Калифорнию, на Гавайи, в Европу – не важно. Чтоб следующий труп к тебе отношения не имел. Чтоб ты даже рядом не мелькал. Это ясно?
– Да, сэр.
– И не называй меня сэр, мы не в кабинете беседуем! – неизвестно с чего взвился он.
– Да, мэм, – покорно говорю.
Он криво усмехнулся и махнул рукой.
– На сборы тебе весь оставшийся день и не говори потом, что я свинья.
Ты медведь, мысленно соглашаюсь. Понять бы еще почему их так много среди русских. Неужели все-таки стереотипы влияют на превращение? Ерунда какая-то. Это уже магия, а мы живем в насквозь материальном мире.
– Утром тебя проводят, куда ты там решишь. В аэропорт или на вокзал.
– В каком смысле, проводят?
– Правильно, – сказал Фрэнк глубокомысленно, – еще лишних людей тебе на порчу отдавать. Хватит и одной. Офицер! – повышая голос, крикнул.
Девушка у патрульной машины обернулась, мгновение колебалась и двинулась на сближение. Если она Кросса и не знала в лицо, звезды на воротнике формы должны были достаточно внятно обозначить его служебное положение.
– Отвезет домой, а заодно и посторожит, обеспечивая алиби, – пояснил большой начальник свои действия. Он точно издевался. Мог бы и в камеру запереть, меня ж потом засмеют. – И смотри у меня, патрульная завтра должна появиться на работе живой.

Глава 7. Будни следствия. Наши дни

Я еще раз проверил по записям в тетрадке и ткнул пальцем в клавишу, заведующую соответствующей функцией. Сначала идешь на «Ф3», оттуда с третей ступеньки на «Ф5». Программу я эту не знал и знать не мог. Мы свои полицейские тоже кому попало не доверяем. Что можно там найти при обычной проверке достаточно деликатный вопрос. Реально ничего суперсекретного или личного. При этом существует возможность подключиться к базе данных и сделать это можно не заезжая в офис.
Проверка происходит одновременно на наличие ордеров на арест по всех стране (за что-то очень крупное), по штату (попадают деяния помельче) и округу (все преступления и нарушения). Там же можно проверить чьи-либо прошлые аресты и преступления. Водительские права, нарушения и изъятия прав ранее проводится по такой же схеме.
Речь идет о правонарушениях и данные по кредитке или сколько у него любовниц в патрульной машине не обнаружишь при всем желании. Для этого существуют совсем другие базы данных и вот на это уже требуется разрешение начальства. В некоторых случаях, как с банком, от судьи.
В СССР как оказалось все сложнее и проще. Патрульный фиг чего самостоятельно узнать может. Ему требуется позвонить в диспетчерскую и сообщить личный пароль. Что я теперь прекрасно знаю три чужих и легко при случае воспользуюсь, в расчет почему-то не принимается.
Ну или в кабинете самостоятельно искать информацию. В отличие от США здесь все общегосударственное и нет разделения на области, республики или города. Отдельных спецучетов по экономическим, хулиганским или вооруженным правонарушениям тоже нет. По крайней мере, когда речь идет о милиции. Что там делается в спецслужбах, я спрашивать не собираюсь. Уж точно запишут в шпионы.
Фактически если речь идет о свидетелях, понятых или лицах пока ни в чем не подозреваемых, записываются на месте личные данные. Необходимые действия делаются уже потом – задним числом. Вот меня и посадили. Как самого глупого, неумелого и в страстном желании спихнуть с себя лишнюю работу. Расписать личные данные в анкете, пробить справку об арестах и судимости. Понаставить необходимые галочки в подробнейшем опроснике. Нет, я не обижаюсь. Во-первых, я для них чужой, во-вторых, даже мне без лупы видно насколько странно происходящее.
В свой первый день я угодил, что называется прямиком в растревоженный муравейник. Все куда-то бегали с озабоченным видом, появлялись курьеры с засугрученными печатями пакетами (я даже не знал, что такое еще существует). Они шли без очереди к генералу, в приемной которого я просиживал штаны. Врывались высокие чины в погонах и без. По реакции присутствующих несложно догадаться, даже если брюки без правильной красной стрелки. Как она правильно называется, я так и не вспомнил, а проверять в словаре не стал. И без того хватает забот.
Сидя в приемной и время от времени бегая на лестницу покурить я как-то позабыл держать в руках табличку с надписью: «американец». Может знай окружающие они бы вели себя иначе, а так не особо стесняясь соседа обсуждали между собой новости. По степени важности это было так:
1. Скоро начинается важнейшее событие в истории страны и мира (вот именно, скромностью русские не страдают) – очередной съезд КПСС. Новый лидер должен был с высокой трибуны озвучить свою программу и идеи.
Внутреннее положение и возможные изменения в экономической политике всех волновали не на шутку. Я наслушался массы прогнозов от самых идиотских, до вполне реальных. Очень вероятно, что в их представлении все обстоит прямо противоположным образом. Не мне судить. Ясно одно – нет никаких сомнений в том, что и среди нынешнего поколения руководителей СССР существуют разногласия и ведется полемика. Однако она не происходит открыто.
2. Важнейшей новостью было и вчерашнее происшествие. Торчащие на улицах забастовщики власти города видимо достали всерьез, а тут еще и съезд компартии с иностранными наблюдателями в большом количестве. Строчат разные гадости в газеты и прочие фейсбуки. Последнее правда блокируется, но при определенных умениях выйти помимо цензуры на сайт не сложно. Нехорошо смотрится.
Москва должна быть праздничной и тихой. Свои проблемы надо решать тихо. Вот как в Denso. Здесь я не выдержал и задал вопрос болтуну, ожидая подозрительного взгляда. Ошибся. Парню хотелось поделиться насколько он информированный.
Оказывается в Харькове есть завод принадлежащий японской корпорации. Он изготовляет сложные станки, предназначенные для производства автомобильных деталей. Там устроили «итальянскую» забастовку. Это когда на место приходишь, отбиваешь карточку и любыми путями затягиваешь дело, честно торча у станка. Через несколько дней молчаливой забастовки администрация согласилась повысить их зарплаты на 20 %.
– Вот так и надо добиваться своих прав! – провозгласил он.
Я согласился без возражений. На фоне произошедшего – это действительно идеально. Пять с лишним тысяч омоновцев чуть не со всей России завезли к съезду и сейчас их пустили в дело. И перекрывающих улицы, и запершихся на заводе скрутили. Причем судя по отрывкам разговоров там пахло десятками раненых и несколькими убитыми.
Цеха брали штурмом, а сопротивляющихся дубасили до потери сознания без разбора. Сотни, если не тысячи арестованных распихали по камерам. Потом их наверняка выпустят, за исключением главарей и подстрекателей. Тем уж навесят сроки, но все это произойдет не раньше окончания съезда. То есть через пару неделек.
Со знанием дела назывались подробности и кто кому куда вломил. Кстати и шум с утра стал понятен. Командировочные омоновцы всей толпой вернулись отсыпаться. Ночью стояли в оцеплении и утрамбовывали арестованных. Судя по озвученному, тот рыжий в этом действии участвовал. Недаром его инструктировали. Наверное перестарался работая дубинкой.
Ну не мое дело осуждать. Я ж подробностей не знаю и что происходило не видел. А как это бывает, на себе испытывал, когда неадекватные типы норовят плюнуть в лицо или кидаются без причины. Не все способны терпеть. Вот регулярное превышение пределов силы, повод задуматься. А иногда с каждым случается.
Докурив очередную сигарету, уже собрался возвращаться в знакомое кресло и тут на меня вылетели два полковника. Вообще от количества звездочек в глазах рябило. И никто никому не отдавал честь, старательно вытягиваясь. Зачем тогда ходить в мундире не ясно. У нас такое разве у патрульных и на торжественных мероприятиях. Ну у них свои уставы, мне неизвестные.
– Ты еще здесь? – изумился мой знакомый.
– А где я должен быть? – вкладывая в вопрос весь оставшийся сарказм, спрашиваю. – С глубоким терпением дожидаюсь возможности пожать руку вашему сверхзанятому начальнику кадров.
– Во, – обращаясь ко второму, довольно сказал мой знакомый, – я ж говорил, – так и чешет по нашему. Подходящий экземпляр. Бери.
– Будто от меня зависит, – с подозрением разглядывая меня, отвечает.
– А от кого, Кирилл Григорьевич?
Тут были какие-то неизвестные подводные течения и реакции отслеживать на хорошо знакомом, но чужом языке сложнее. Я им был нужен. Обоим. А вот зачем ни черта не разобрать. Наводящие вопросы не ко времени. Еще успеется.
– Ну смотри у меня! – провозгласил Кирилл Григорьевич, мимоходом вешая ответственность за меня на своего товарища. То есть сослуживца. – Бумаги давай, – это уже мне.
– Все будет хорошо, – подмигивая, сказал полковник, когда тот исчез с моими документами за дверью. – Кстати, меня зовут полковник Туманов. Александр Иванович. Начальник батальона специальных операций.
– БСО? – в недоумении переспрашиваю. – А что это?
– Да, – с грустью произнес полковник, – плохой из тебя шпион.
Ему было обидно, но я действительно не прикалывался. Мало ли что потом выяснил про третий год существующий суперомон, созданный перед Олимпиадой. Тогда реально в первый раз услышал, а изобразить восхищение как-то не догадался. Мало что ли у нас всяких престижных подразделений и отделов имеется в городском управлении и участках. Кроме MRT, который можно считать аналогом ОМОНа, Scuba, К-9, Street Crime, Auto Crime. Вот Контртеррористический и Разведывательный в Фэйри-сити не водятся. Это в основном в больших городах.
Знать всех или разбираться почему сюда пошел служить невозможно. Кому-то нравятся лошади, а кому-то собаки. Кому-то бомбы. А кому-то стрелять. У каждого свои причины для перевода. В небольшие и желанные многими отделы попасть очень сложно, а чем меньше город, тем дольше дожидаться. Текучесть кадров минимальная.
– Пошли! – грозно сказал Кирилл Григорьевич, держа в руках некую папку, десять минут назад еще отсутствующую и двинулся вперед, тихо обсуждая со вторым полковником американское хамство. В присланном досье на меня содержались самые общие сведенья. Учился, служил, полицейская Академия, опять служил, курсы, повышение в звании, награды. Наверное он думал я не слышу.
Туманов очень тихо спросил и тот утвердительно буркнул. Ну такие вещи не скроешь. Группу крови проставить обязаны. Александр Иванович оглянулся на меня через плечо и очень ласково, на манер крокодила улыбнулся. Он был жутко удовлетворен своей проницательностью. Каждый спецназовец мнит себя разведчиком и детективом, а любой патрульный генералом. Я сделал вид, что не в курсе с чего такая радость.
В общем угодил я в самое странное дело из возможных. Я чего ожидал? Посадят в самый дальний угол в отдел занимающейся координацией расследования преступлений, носящих международный характер. Выдача преступников, пересылка бумаг по факсу, объяснения с американскими коллегами. Мне ведь проще навести взаимопонимание. В таком роде. Пару часиков работы в лучшем виде и масса свободного времени. Вместо этого я направлен в Специальную Следственную Комиссию. Именно так – каждое слово с большой буквы и золотым теснением.
Я превратился в невразумительного эксперта Главного следственного управления с зарплатой на уровне майора и при полном отсутствии должностных обязанностей и инструкций. Штампы, печати, удостоверение, все права работника милиции вроде бесплатного проезда на общественном транспорте. Еще табельный пистолет «Ярыгин». Что есть табель никто объяснить не смог. Зато все дружно завидовали.
Новые пистолеты стали выдавать с этого года и все остальные ходят с примелькавшимся «Макаровым». Пришлось учить правила применения и сдавать норму по попаданиям в мишень. Это единственное, что у меня потребовали. Со вторым условием все прошло нормально, от следаков никто не ждет снайперской стрельбы. А вот с разрешением на применение оружия трудно. Вбитые в мозг за много лет инструкции так просто не перечеркнешь.
Нам в полиции разрешается открывать огонь на поражение при условии большой вероятности получения тяжёлых травм или смерти от преступника. Но убегающий преступник не может ни тяжело травмировать, ни убить. Стрелять в спину преступление.
Валить можно только в момент нанесения тяжких увечий и травм или при возникновении опасности нанесения таковых. Естественно если преступник стреляет, независимо от того, стоит, бежит, прыгает, или даже пытается летать, то он представляет угрозу как полиции, так и мирным жителям. А в этих случая применение полицией оружия считается правомерным.
Опытный полицейский всегда поступает по закону. Все дело в умении его обходить и объяснить свои действия. Попытка остановить от убийства или нанесения крупных травм, допустим драка, тоже повод для открытия огня. Но в спину это категорически запрещено! В движущийся автомобиль тоже. Особенно сзади. Мало ли куда он заедет, если водитель почувствует себя плохо. Вдруг людей подавит! А здесь сплошное раздолье. Не подчинился приказу сотрудника милиции – пали в голову. Хорошо жить при авторитарном режиме – никаких хлопот с оправданием.
Да мне, скорее всего и не придется стрелять. Я выезжаю на совсем другие дела и занимаюсь, прости Господи, работой стажера. Пойди туда, принеси то, опроси домработницу и садовника, постой здесь и никого не пускай. Типа такого. Обижаться здесь не на что. Законов я здешних не знаю и все время на подхвате. Да и знал бы. Это то, что называется беловоротничковой преступностью – полиция этим не занимается. Для этого есть иные службы – налоговые, ФБР, таможня и т. п. не мой профиль.
Зачем с собой таскают не ясно. Правда по любому интересно. Много ли народу видели золотой унитаз в жизни? А я сподобился наравне с султаном Брунея и вторым секретарем горкома Москвы. И не только смотреть.
Специальную Следственную Комиссию новый руководитель партии создал совсем не случайно. И появление у нее крайне интересных результатов перед самым съездом и мне при всей своей наивности во внутриполитических склоках советских руководителей видится однозначно.
Началось все по достаточно пустячному поводу. Некий не сильно высокий чиновник из Московского Управления Безопасности труда засветился на очередном приеме в Кремле. В советском сегменте Интернета появилось несколько фотографий и заметок с язвительными комментариями по поводу жутко дорогих часов и еще чего-то дизайнерского.
Пиджаки с галстуками ушлые пользователи определили и вычислили общую цену за 200 с лишним тысяч рублей. Стоимость всех этих предметов роскоши явно превышала возможности его зарплаты госслужащего. Сверху пришла команда – разобраться. Дальше создали ССК, вменили ей в обязанность заняться московскими чиновниками и понеслось. Он такой был далеко не один с невнятными дополнительными доходами.
Партийная комиссия со слезами на глазах (кому нравится сдавать своих) штамповала разрешения на аресты пачками. Выше какого-то уровня партийных господ не арестовывают. То ли в унитазе топят, то ли стреляются. Хотя данные уж точно товарищи, в том самом смысле.
За неделю забрали уже 76 чиновников из Московской администрации и трех заместителей министров. Дело росло и ширилось. Двое работников горисполкома внезапно выехали за границу, добавив мне кучу работу. СССР гневно требовал объявить международный розыск, подключить Интерпол и вообще договора о выдачи уголовных преступников (а ведь решения суда еще не существует) подписаны.
Естественно все бумаги на английском, отправляющиеся по этому поводу я теперь обязан проверять и перепроверять. Если что – крайний окажусь. Что люди брали крупные взятки, лично у меня сомнений не имеется. Когда из дома после обыска выносят мешки (!) купюр и килограммы золотых украшений как-то не особо тянет кричать о презумпции невиновности. В жизни ж как? Полная уверенность – данный тип вор и убийца бывает далеко не всегда. Но имея серьезные подозрения полиция копает рьяно и тщательно. Наше дело обнаружить побольше улик. Все остальное решается в суде.
Наших подследственных отвозят в отдельный блок в «Матроской тишине» (Еще одно странное название. Откуда здесь матросы?), там они существуют вне обычной системы МВД. Партийная тюрьма ничем не связанная с остальными объектами. Даже охрана гэбэшная. Но мне за неделю стало кристально ясно, что охота идет не на коррупционеров как таковых. Давят московского партийного начальника имеющего огромный вес и похоже находящегося в неладах с Мальцевым.
Самое забавное, что секретарь Московского горкома партии Фомин В. П. сам по себе большой борец с взяточниками и за последние пару лет инициировал несколько громких дел. С его подачи посадили бывшего киевского партсекретаря Кресовского, которого еще не так давно прочили в состав высшего партийного руководства.
Конечно же не одного. Если сажают в СССР, так толпами. Судя по газетным злорадным статьям, тогда были арестованы свыше 3,3 тыс. человек. Сотни из них осуждены на длительные сроки, включая чиновников городской администрации и многих милиционеров.
А были еще аресты главы СОЮЗНЕФТЬ, нескольких членов комиссии по контролю над госактивами и бывшего министра железных дорог, обвиненного в получении взяток и злоупотреблении служебным положением. Коррупционный скандал в этом министерстве был настолько крупным, что привело к полной ликвидации этого ведомства, а дошло даже до меня в Америке.
Тогда не трогало, а сейчас невооруженным взглядом видно – Мальцев ответил сопернику его же оружием. Найти злоупотребления в твоем хозяйстве перед самым съездом – это явное административное давление. Другое дело вроде не липовые дела. У меня четкое ощущение, что для того я и нужен. Подтвердить. Для ФБР или местных, газет или разведок без разницы. Посторонний и непредвзятый свидетель.
Ага. Меня ведь к допросам не попускают и буцают арестованных или кормят блюдами из ресторанов неизвестно. Если что, я так прямо и скажу: «Ничего не видел и не слышал». Но жизнь по крайней мере не скучная. Ночью аресты, днем бумаги и так десятый день без продыха. Ко всему еще половина здешней милиции (начальники уж точно) отчитывались напрямую перед горкомом партии и назначения зависели от хороших отношений с Фоминым. Если он слетит, многие пойдут той же дорогой в камеру. Виноваты или нет в данном случае неважно. Всегда при необходимости нароют нарушения.
Именно поэтому и члены ССК вроде меня практически все чужаки в Москве. И Туманов, и Кирилл Григорьевич Решетников могут надеяться на серьезные повышения по результатам их деятельности. Полковники ударно трудятся в связке. А вот остальное следственное управление вместе с прокуратурой готово нас съесть без соли. Московские против союзных.
Атмосфера еще та. Воняет хуже отравленной химии. Мы ведем самостоятельное, независимое расследование. Значит, им говорим ровно столько, сколько хотим сказать. И они, в свою очередь, сообщают нам лишь то, что считают нужным сообщить, да впридачу регулярно норовят «ошибиться» или откровенно нагадить.
Уже дрались в коридоре всерьез, правда люди рангом пониже. С большими звездами на погонах красиво раскланиваются, а ненавистью так и прет. Всерьез сделать нечто опасное то ли не могут, то ли боятся. Тем не менее мы все живем в одном здании и под охраной людей Туманова. Вооруженные дежурные в коридорах. С автоматами. Опасаются. Как представлю, что кинут гранату в окно и паду смертью храбрых в чужих разборках, так не по себе становится. Вот уж не ждал, не гадал, когда ехал такого.
В дверь решительно постучали и, не дожидаясь моего «Войдите», открыли. Гневная отповедь замерла у меня на глазах, когда я увидел посетительницу. Честное слово я эльфок неоднократно видел вблизи в самых разных ситуациях, но здесь захотелось срочно вскочить и припасть к ручке, низко кланяясь. В конкурсе красоты «Мисс все равно чего» ей еще при перерождении забронировали первое место.
Роскошные волосы чуть ниже плеч вроде бы слегка растрепанные, а реально тщательно (с час не меньше) уложенные. Огромные голубые глазищи наивно смотрели на мир, полные губки смотрелись страстно завлекательно, а грудь… А талия!
Все-таки это магия, осознал я, обнаруживая шевеление в штанах. Специфическая женская. Врожденная.
«Доклад Всемирного банка – это яд для СССР. Он не несет никакой пользы экономике страны и вредит советскому народу. Госпредприятия не должны быть приватизированы. Мы не обязаны следовать американскому примеру», – гневно разродилось радио за моей спиной, напоминая, где я нахожусь.
Речи на съезде транслировались в прямом эфире третий день и достали до самых печенок. По всем программам сразу и невозможно избавиться. Все внимательно слушают и встревать с предложением выключить глупо. Лишний раз напоминать что не такой. И так угодил в странное. К счастью, когда я читаю на русском сосредоточен на тексте и окружающие звуки не так напрягают.
«Ни в коем случае не копировать модели политической системы Запада», – провозгласил тот же голос. Точно не генеральный секретарь. Он говорит приятным баритоном, а здесь хрип какой-то.
– Я Ольга Панкратова, – усаживаясь и перекидывая длиннющую ногу на ногу, так что юбка задралась, показывая приятные круглые коленки, поставила меня в известность эльфка. – «Однолюбы», – сказала, поняв, что не узнал.
– А! – вскричал я обрадовано, вознагражденный ослепительной улыбкой.
Чего я на самом деле не делаю, так не смотрю советское кино. И телевиденье. Как-то лет пять назад сидя в засаде три дня любовался по кабелю. Глупейшие ток-шоу, слизанные с чужих образцов, сериалы о золушке нашедшей счастье с молодым членом КПСС (обязательный вариант еще и богатым) вперемежку с сусально патриотическими фильмами о доблестных советских солдатах, одним взглядом убивающих коварных и жестоких немцев.
Еще случаются благородные белогвардейцы, что меня крайне удивило, попадаются. Но красные все равно правы. Они спасают всех подряд и особенно детей. Не Болливуд, но и не Голливуд. Второй сорт. Говорят изредка попадаются неплохие фильмы, но я не особо верю.
Впрочем я и американское телевиденье не смотрю, делая исключения для самых интересных кинокартин. Не из награжденных, а именно о которых говорят нормальные люди и хвалят. Хотя и глас народа иной раз бывает дико странным. Эдди к примеру втайне (засмеют копы) смотрит My Little Pony, а кому и Hurt Locker по душе. Откровенная гадость, для видевшего вживую.
– Душа у меня болит, Гордей Васильевич, – трогательно прошептала эльфка и из ее огромных глаз выкатилась маленькая слезинка.
Тут положено было окончательно растаять и растечься перед прекрасной дамой мелкой лужицей сочувствия. Мешали две вещи. Во-первых сработали старые рефлексы никому и ни при каких условиях не верить. Чем невиннее вид, тем больше шансов, что данный человек скрывает нечто важное. Особенно это касается женщин.
Свидетели вечно лгут и скрывают важнейшие вещи. Причем иногда по крайне глупым причинам. Как водится женщина начисто будет отрицать что она виновата. Кровать никак не могла загореться по причине, что она заснула пьяная с сигаретой в руках. С диким упорством будет утверждать, что когда она ложилась, уже все горело. Потому что мама не поймет насчет пьянства. Утрировано конечно, но иногда люди врут по совсем уж дурацким причинам.
Во-вторых, никакими страданиями от нее не несло. Я бы сказал скорее злорадством и предвкушением. Такое тоже случается, когда кто-то хочет утопить хорошо знакомого человека. Якобы из самых лучших побуждений. Но актриса замечательная. Не знаю уж, как она выглядела в сериале, а сейчас другой бы поверил непременно.
Ну а что попутала меня с хозяином кабинета, так мелочи жизни. Табличку никак не перевесят и надо сказать назвала очень логично. Там два лейтенанта и майор обозначены. Всех троих отсюда отселили, когда ССК организовывали, но посторонней откуда знать. Я достаточно старый для соответствующего звания. Не дура.
Со всей возможной заботой, я потянул носовой платок и удостоился нежного «спасибо».
– Хорошо что в ССК такие отзывчивые люди.
– Всегда к вашим услугам, – бодро отвечаю, а в голове уже вовсю мигает красная лампочка.
Пришла она точно по адресу, да вот маленькая сложность. Здание у Управления новое и имеет несколько входов. Допустим, миновать проходную можно и без повестки. На наш верхний седьмой этаж по лестнице не подняться при всем желании. Двери заперты намертво и при попытке вскрыть, сработает сигнализация. Можно прибыть исключительно на лифте прямо из главного вестибюля здания. Вот открыть дверь на нашем этаже могут лишь обладатели специальных карточек. А они где попало не валяются и именные для сотрудников и парочки высших чинов. Все остальные, включая и милиционеров, обязаны были уведомлять о своем визите заранее или позвонить снизу.
Подследственные доставлялись через особо охраняемый вход в подвале здания и затем – спецлифтом прямиком на этаж. Там где-то в районе шлагбаума стоял незаметный посторонним сканер. Ворота автоматически открывались только для тех автомобилей, чьи номера были в памяти компьютера. Если бы я заявился на чужом автомобиле, ворота бы не отрылись, и я бы не смог въехать внутрь корпуса. В таком случае мне пришлось бы разговаривать с охранником через переговорное устройство.
Короче не могла она сюда случайно попасть и должна знать к кому идет.
– Как вам удалось подняться?
– О, – наивно моргая, объясняет, – там, в вестибюле, случайно оказался очень приличный молодой человек.
– В штатском?
– Нет, в форме. Лейтенант.
– А как его звали?
– Ой, – засмущалась эльфка, – не помню.
Все она прекрасно поняла и помнит. Ну и ладно. Режим, в конце концов, не мое дело, а парня я прекрасно понимаю. О, где мои двадцать лет! Или хотя бы тридцать. Номер телефона хоть дала в награду? Сомнительно. Дорогая штучка. Брильянт на пальчике точно настоящий и немаленький.
– Так чем могу помочь? – спрашиваю, предупредительно поднося зажигалку к извлеченной из сумочки тонкой сигаретке.
– Это я с болью душевной решила вам помочь.
– Э? Следственное управление обидело вас без причины?
– Не в том смысле, – красиво пуская колечки дыма, отмахнулась эльфка, – не могу смотреть на подлость и коррупцию.
Минут пятнадцать я слушал не перебивая, лишь изредка мычанием подтверждая внимание и отвечая на риторические вопросы: «Ну разве я не права?». Тон у нее был жутко деловой. Фразы отточенные, хорошо обдуманные. Затем получил с десяток дисков для просмотра и вежливо попросив подождать, набил на внутренней почте небольшое письмецо прямиком полковнику Решетникову, впервые задумавшись о том насколько у него говорящая фамилия. Он появился буквально через три минуты в сопровождении парочки близких сотрудников. Глаза горят азартом. Еще бы. Такая звонко поящая птичка навестила самостоятельно. Меня выставили в коридор без особой вежливости, уж очень не терпелось плотно пообщаться с гражданкой Ольгой Панкратовой.
Я не особо удивился, обнаружив за дверями Сему Козлова, прислонившегося к стене. Тот был приставлен к полковнику в качестве охраны и безмерно страдал от скуки. Бить и вламываться в дома ему не позволялось. Наши подозреваемые все как один были люди тихие и без топоров. Пистолеты попадались, даже с именными надписями, но достаточно редко. Не тот уровень. Главы мафии тоже не держат под подушкой дробовики. Вот гонору у них имелось тонны и угроз первоначально всегда приходилось выслушивать массу.
В его задумчивом взоре читались приказ не впускать никого внутрь и при этом желание узнать, что собственно случилось. При всей своей страхолюдной внешности почти всегда вел себя корректно в дичайших ситуациях. Субординацию понимал и не одни уставы знал. Но вот слово «козел» в свой адрес не переносил органически. Бывает. Мелкие недостатки не в счет.
Вот доверить охрану омоновцу с моей точки зрения странно. Разные специализации. Что у них нет приличных телохранителей в СССР? На этой почве мы с ним замечательно сошлись, оба будучи не вполне на правильном месте. Днем вместе таскались на обыски, вечером сидели в комнатах рядом. Бывали у меня в жизни и худшие собутыльники.
– Один большой начальник, – пояснил я, приваливаясь к стене рядом, – имел любовницу. Молодая, красивая. Любовь горяча и вообще полный улет. Никаких отказов. То Audi подарит, то квартирку в престижном районе, ювелирные украшения ну очень дорогие. Компьютеры iMac и MacBook и эксклюзивное постельное белье – это уже как бы мелочь. Пристроить в сериал на средне-главную роль нормальная реакция на обычную просьбу с надутыми губками. В перспективе просто главная. И все бы хорошо, но в последнее время арестовывать начали разных людишек рядом. Не в его ведомстве, однако тоже неприятно, когда рядом снаряды рвутся.
– Бросил?
– Не то чтобы совсем, но подарки перестали поступать, а на Мосфильме сделали большие глаза при попытке узнать, когда запускается тот самый фильм. Оказывается уже актрис утвердили. И трубку гад не берет. Ну совсем. Еще жена послала открытым текстом прилюдно на очередном приеме, а он встал на ее сторону. Обидно, понимаешь, когда коррупционер так себя нагло ведет. У Родины ворует. Приволокла кучу записей куда ходили, что покупали. Слушай, ты часом не в курсе, что можно спереть на два миллиона долларов в администрации Госархива правительственного аппарата?
– Сколько? – не поверил Семен. Даже особняк в престижном месте столько не стоит. Машина тысяч сорок новье.
– Приблизительно. Реально много больше. Она пока рассказывала, я мысленно фиксировал суммы. Что там дополнительно на карманные расходы уж и не знаю. Неудобно было спрашивать и сбивать с доноса. У вас вот такое нормально, практически самой рассказывать о работе дорогой проституткой? Разве нет подходящей статьи и ее на нары с конфискацией?
– Сама пришла, – подумав, пожал он плечами. – Честно созналась. Потом где здесь проституция – содержанка. Не со всеми ж подряд. На улице не пристает и предложений мужикам не делает. Нет причин задерживать.
– Отважной разоблачительнице вручат орден Октябрьской революции?
– Даже Дружбы народов не достойна, – твердо отверг Семен. – Она честно выполнила долг советского человека.
На роже у него была написана полная искренность, но в голосе присутствовала откровенная ирония.
– Пару лет назад одна очень известная актриса влипла в громкий скандал. Ее обвинили в получении миллионов долларов за то, что она спала с богатыми бизнесменами. С министрами, – он вздохнул с откровенной завистью, – тоже. Ну она честно покаялась. Да, встречалась и с тем и с этим. И что? Незамужняя. Актрисам положено быть влюбчивыми и эмоциональными для лучшего исполнения ролей. Якобы без соответствующего настроя никак не может правильно работать под камерой. Подарки? Да, были! Иной раз дорогие. Где брали поклонники деньги на подношения, она не спрашивала. С какой стати? Если у кого-то не хватает мозгов и он отдает последнее или ворует, бедная актриса причем? Но чтоб она, женщина, получающая недурственные гонорары, приглашенная в Голливуд и отказавшаяся из патриотизма от солидного контракта продавалась? Фи!
Я понял о ком речь. Мария Аверина дважды попадала в верхнюю десятку рейтинга «50 самых красивых женщин планеты» по версии журнала People и один раз заняла первое в опросе телезрителей. «Оскара» ей кроме всего прочего дали не только за красивую внешность. Действительно выдающийся экземпляр и умеет взять за душу игрой.
– А расценки?
– Ходят слухи за 10 встреч брала 1,5 миллиона долларов.
– С ума выйти!
– Сойти.
– Какая разница. Запросы у нее даже по нашим масштабам огого…
– А сколько платят у вас офицерам?
Я обреченно вздохнул. Каждый второй советский подданный с детской наивностью первым делом интересовался моими финансами. Каждый первый спрашивал с задержкой, но тоже не мог избавиться от любопытства. Было два исключения – Туманов и Козлов. Еще один прокололся, пав под грузом пытливости и профессионального желания выяснить подробности.
Бесконечно объяснять, что не принято других спрашивать о доходах мне порядком надоело. Обычно я называл сумму в рублях, официально выписываемую здешней бухгалтерией лейтенанту, страшно разочаровывая лезущих в карман. Я реально жил на эти деньги, да и позлорадствовать неплохо. В первые дни начинал более подробные пояснения. Типа средняя зарплата полицейского в США 48 тысяч долларов в год. Тут непременно требовалось уточнение, а у офицера? И я нудно принимался излагать разницу между нашими системами.
Офицер в американской полиции низшее звание. В уголовном кодексе всех штатов присутствует такое понятие как Peace Officer/Law Enforcement Officer, что можно перевести как «сотрудник правопорядка». Это тот, кто имеет право на ношение табельного оружия и уполномочен властью штата проводить задержание без решения суда и с гарантированным иммунитетом от возможного преследования в уголовном или гражданском порядке при условии, что задержание произведено при наличии веских оснований (probable cause).
Есть еще два отдельных понятия Peace Officer и Police Officer. По сути это синонимы. Но в уголовном процессе (in legalese) существует только Peace Officer. Тут скорее в переводе должностное лицо, а не работник полиции конкретно.
Потом понял, проще сразу посылать по известному адресу, иначе не отстанут. Почему мне без разницы, сколько получает Фрэнк или здешний полковник, а этим вечно неймется? Честное слово не жалко сказать и базис, и сколько сверхурочных, но тут же начинают морщить лоб, сравнивая свои, а это уже чревато.
На поясе у меня зазвонил мобильник, позволив промолчать. Вообще то странно, мне не звонят. Некому. Разве когда полковник вдруг решает поручить очередную бумагу отправить в Интерпол или США. И номер высветился на экране незнакомый.
– Да? – сказал я.
– По какой причине ты скотина вторую неделю в Москве, а мне до сих пор не позвонил? – гневно спросил смутно знакомый мужской голос на английском языке.
– Это кому?
– Ну ты вообще, – задохнувшись от негодования, произнес звонивший, – Слышишь плач и скрежет зубов? Я негодую!
– Cracker? – с облегчением опознаю. – Проповедник?
Только он мог по любому поводу цитировать куски из Библии к месту. Единственный мой знакомый знающий святую книгу практически наизусть. В местах его проживания до армии царила бедность и вера в Бога. Причем он у них был не из прощающих, а очень конкретно карающий. Служить это не мешало, но шуток по этому поводу раньше не воспринимал. Вера она такая вещь. Или есть, или нет. Все почему-то думают, что ОН на их стороне. По мне лучше иметь за спиной не всеблагого, а Джеймса Ригана, умело обращающегося с пулеметом.
– Ты ж в Ленинграде!
– Нет, – гордо заявил он, – я в «Азимуте».
– Где?
– Нормальная московская гостиница, – не поняв, что я первый раз слышу о ее существовании принялся оправдываться, – не Хилтон, но прилично. Давай подваливай. Мы сколько не виделись, лет десять?
– Девять.
– Тем более.
– Как проехать к гостинице «Азимут»? – спросил я Козлова.
– Иди на метро, – ответил он сразу. – Станция «Речная». Минут сорок займет со спуском и подъемом.
– Через час буду, – сказал я в трубку. Надо ведь не просто уйти, а все сделать официально.
– Встречаю у входа. Посидим, реально друг на друга посмотрим.

Глава 8. Поделиться опытом. За два года до командировки

– Останови белую Хонду!
До сих пор я сидел молча и не вмешивался. Везет и везет. Все равно не на моей машине, ту отгонят на стоянку у участка. Все пытался хоть что-то понять из имеющейся информации, но кроме возмущенного вопля: «Меня подставляют», ничего в голову не лезет.
Кому и зачем такой ерундой заниматься? Какой во всем происходящем глубокий смысл? Сплошные совпадения, однако прав Фрэнк, так не бывает. Я бы сам крайне заинтересовался таким подозрительным типом, регулярно трущимся рядом с убийствами. И дело даже не в полиции. Мало ли чего стукнет тем же «Банши».
– Прямо сейчас прошла навстречу.
Она повиновалась без раздумий и удивленных вопросов. Включила маячки, а значит и автоматическую запись. Теперь непременно придется писать рапорт и указывать причины, а их нет кроме моих слов. Мгновенно развернулась через разделительную линию. Может и будет толк с девочки.
– Да, – подтвердил, когда мы приблизились, – эта.
– Водитель машины номер бла-бла. Немедленно остановитесь.
Хонда послушно замедлила ход и встала. Патрульная сообщила по рации диспетчеру где именно (дорога, миля) находится и номер машины.
В этот же момент в участке включается таймер. Если в течение следующих пятнадцати минут от нее не будет никаких радиосообщений или запросов, они начнут вызывать машину. Если не отзывается, вышлют кого-нибудь проверить всё ли в порядке. На дорогах очень часто ездят в одиночку и это важно для патрульного. Его не контролируют, за ним поддержка. Очень разные вещи.
– Багажник, – сказал, напоминая. Патрульная кивнула, открывая дверь.
В Академии им обязаны были вдолбить, но многие забывают или считают мелочью. Дело тут не только в проверке открыт ли он, но и намеренном оставлении отпечатков пальцев на машине. Железное доказательство для суда, если сидящие в машине попытаются выкинуть нечто из ряда вон и удрать.
Я вышел в полной боевой готовности, настроенный подстраховать. И не потому, что так положено или жду серьезных неприятностей. Я всегда на стреме. Слишком многие относились к таким проверкам как к рутине. Хуан думал достаточно его устрашающего вида. Я на это не надеюсь. Согласно статистике, абсолютное большинство дорожных полицейских погибших в результате преступного нападения погибают до первичного контакта с водителем. Другими словами, начало стопа является самым опасным моментом.
Рука у патрульной на пистолете и это правильно. Сразу не разобрать кто находится внутри и пусть лучше водитель заранее боится. Подходить со стороны водителя не правило. Правил нет. Кому как удобнее, и в зависимости от ситуации. В данной ситуации она научено встала между передними и задними боковыми окнами. Там дверной проём и рама, через который не каждая пуля пройдёт. Пусть это пространство небольшое, но оно уже защита. Кроме того водитель стандартно пристегнут и разворачиваться для выстрела неудобно.
У нас не армия. Предупредительные выстрелы запрещены. Если доходит до применения оружия, то ведётся огонь на поражение. Ага, меня отпустило. Увидел лица. Нет, очень часто бывает молодые пацаны опаснее отпетого уголовника, но это не тот случай.
Представилась, сообщила нашу принадлежность FPD, сообщила о ведении видео и аудио записи. Просит предъявить права, техпаспорт и страховку. Вернулась и набрала для идентификации в компьютере данные. Ну обычное дело. Мелкие правонарушения и до восемнадцати не имеет права управлять в одиночку транспортным средством. Без взрослого ездить еще нельзя. Парнишка высунул нечесаную башку в окно и при виде меня приготовился нудеть. Я показал ему наручники и грустно вздохнул.
Теоретически в законе нет положения о возрасте. Хоть на младенца одевай. Практически конечно смотришь, с кем имеешь дело. А то ведь нацепив на детсадовского хулигана недолго попасть на первые полосы в газете с последующей репутацией отъявленного садиста. Хотя детки бывают ой-ой. Убийство двенадцатилетним восьмилетнего за три доллара еще не самое ужасное в моем опыте.
Ну этот намек понял. Бедняга аж спал с лица. Ничего страшного, не будешь шуметь, отделаешься штрафом и прочими мелкими неприятностями. Ну и папаша вломит – это уж как водится. Надо жить в соседнем штате. Там с шестнадцати разрешается вождение при условии, что в первые шесть месяцев после получения прав не станешь возить друзей-однокласников. Ну или если не поймают. Вроде еще с 12 ночи до 5 утра запрещается, не интересовался точно.
Патрульная отпустила водителя и, вернувшись, сообщила диспетчеру про штраф и предупреждение. Попутно еще пол и расу водителя. Эта статистика нужна для того, чтобы защищаться от обвинений, что мы слишком много тех или иных останавливаем. В чем ином бывает, а в здесь никакой дискриминации. Кто попадется, тому и навесим.
Вот парковки не наша забота. Этим муниципальная служба занимается и к полиции никакого отношения не имеет. Оно и к лучшему. Штрафы за неправильную стоянку или просроченное время идут в городскую казну и непременно бы давили сверху увеличить количество пойманных. Патрулям и без того есть чем заняться, да и ненависти намного меньше.
– Хочешь узнать, почему я среагировал на Хонду? – спрашиваю, когда мы тронулись, заметив очередной косой взгляд. – Лучше всего, – говорю ехидно, – в такой ситуации сделать многозначительный вид и небрежно процедить сквозь зубы: «Опыт, милочка».
Многозначительно помолчал.
– На самом деле я машину знаю. На ней мой сосед раскатывает, всем плешь проел, демонстрируя. Новая, вот здесь примочка, а тут кожаная обшивка. А в это время она должна торчать у его мастерской. Вот и подумал – угон. Оказалось проще – его сынишка перед девчонкой вознамерился блеснуть. Будет ему урок на будущее.
– И почему нельзя нормально объяснить, а не отмахиваться? Ни один ветеран не хочет говорить. Ни о чём. Ни вопросов, ни ответов.
– Ты сколько в участке?
– Третий месяц!
Я невольно хохотнул и чуть не задымился, прожженный гневным взглядом.
– Извини, офицер Рассел.
– Стефани.
Вот и познакомились. Читать что там на бэджике написано сразу не стал.
– Так вот. Если уж взялся нечто объяснять, то ты такая не первая и наверняка не последняя. Когда новички приходят из Академии, их проверяют. Все и всегда. Как себя поведешь и что сделаешь.
– Это когда подходит парнишка и отдает кошелек с деньгами, а после испаряется? Можешь положить в карман, никто не видел.
– И как?
– Что я совсем дурная? Наверняка ж кто-то снимает.
– Может быть. А может быть и нет. Знать ты этого не можешь. И я тоже.
– А предлагали?
– Мне хороший такой пакет с крэком. Это нормально. Такие здесь нравы. В другом городе может быть сразу принимают, у нас нет. Когда я только вышел из Академии, то почти пол года ходил пешим патрулем. Причем намерено совали в одиночку и в не самые безопасные места. Летом вообще жуть. В прохладе не постоишь, требуют находиться на виду у людей. Форма иногда очень помогает в профилактических мерах. Не будет же кто прямо у тебя на виду грабить. А случается и наоборот. Парни с улицы ведь тоже тебя проверяют и провоцируют. И надо уметь держать себя в руках. Ну одно дело когда с другой стороны дороги очередной идиот матерится, угрожая убить и совсем иное если он в рядом с ножом. Все зависит от ситуации.
– Ну так и надо объяснять, как себя вести!
– Чушь. В Академии говорили. Сильно помогает в реальной обстановке? Типовых ситуаций не бывает. Все происходит по-разному. Семейные ссоры зависят от участников и это иногда хуже всего. Хулигана можно уложить лицом на асфальт – это очень способствует молчанию, но не станешь же бить супругов, выясняющих отношения? Мало того, они нередко против тебя объединятся.
Она криво усмехнулась. Уже кушала. Сами вызывают, а потом сами отказываются заявление писать. Каждый второй случай. А попробуй не приехать – жалобы так и летят. И не дай Бог кому всерьез вломят до больницы, потто не отпишешься.
– Ничего никогда не повторяется – закон жизни. Сколько не объясняй, каждое происшествие отличается. А как себя вести, если нечто не типичное? По обстановке. Иногда делают так, иногда вот так, а иногда – сяк. Это приходит с опытом и немалыми нервами. Потом сержант поставил в квартал, где были расположены несколько баров и клубов. Ну и как водится, начиная с часа ночи, когда молодняк выпивал более двух-трёх стопок, и у них начинала кипеть кровь, они любили выяснять отношения. Разбитый нос мелочи жизни. Через раз вспыхивали массовые драки. Раз в неделю пускали в ход ножи и разное холодное оружие. И чтобы задавить все это безобразие лучший способ вырвать из толпы двоих-троих самых крупных и носом в землю. Чтоб почувствовали. А это не манекены и бывает сопротивляются. А вокруг толпа их дружков. А нас один, редко двое. И не дай бог учуят страх.
– Ты хочешь сказать, что я еще и благодарна должна быть за подобное отношение? – язвительно пробурчала Стефи.
Конечно, мысленно согласился. Если умная должна и сама догадаться, здесь я не помощник. Считается и скорее всего справедливо, что в каждом участке, в каждой смене есть крысы-информаторы, которые докладывают обо всём в Отдел Внутренних Расследований. И вот пока не докажется, что ты – «своя», будут обращаться как с чужой.
Хм… Ну не пересказывать же в утешение рекламный ролик. Наверняка в курсе. Все начали с патруля. Многие в патруле и остались. Часть со временем взяла тесты на сержанта, после на лейтенанта и капитана. Часть подала заявления на перевод в спецотдел.
Чтобы получить звание детектива (оно равно офицеру и ни один детектив не может приказать офицеру), требуется сделать что-либо крупное, смелое, удачное. Немногие получают это звание отработав полтора года в спецотделах. Я так через два с лишним и пришлось подтверждать тест, хотя и облегченного вида.
Хотя как раз и не боялся, но попробуй все выучить, если там пять сотен страниц убористого текста. В нормальной ситуации достаточно семьдесят процентов правильно набрать. Однако если конкурс серьезный планка поднимается выше. И 75 и 80.
Мне было проще. Для меня должность освободилась. Главное мы равны внутри системы, если правильно себя поставить и выдержать первые месяцы. Все начинали одинаково и это братство. Клан. Каста.
– Во всем есть свои плюсы и минусы, сказал вслух. – В нашем положении звание далеко не всегда важнее. А вот опыт – да. Даже к мнению гражданских работников в экспертизе нередко прислушиваются больше, чем к иным сержантам и лейтенантам. У них за спиной годы профессиональной проверки. Лет через пять, – я постарался не улыбнуться, – кто выдерживает прессинг становится «братом в синем». Ему можно доверять. Он помогал другим в тяжелый час и не бегал от опасности.
– Брат, – сказала она с отчетливо ядовитой интонацией. – Ему.
– Вот видишь. Надеюсь меня не обвинят в чем-то неприятном. Дискриминация, феминизация. Кому охота лишний раз открывать рот в присутствии малознакомого человека не ведая о реакции?
– Ой брось Билл. Ты меня прекрасно понял. И вопреки сказанному, мне кажется, как раз наоборот не суют в опасные места. Грузят нудной работой, согласна. Но ничего такого… Опасного всерьез.
– Не потому что женщина, – заверяю.
Кстати очень симпатичная. Темные короткие слегка вьющиеся волосы, чистое лицо с прямым носом и высокие скулы. А фигурка ой-ой. Даже бронежилету не скрыть совершенство. Ей бы в кино сниматься, а не в форме в нашем городе рассекать на патрульных тачках.
– А почему?
– Человек.
– А ты кто? – задохнувшись от негодования, возопила Стефани в голос. – Тебя можно кидать в драку, меня нет?
Ну надо ж. С ней действительно не говорят в участке. Иначе бы так не ляпнула.
– Ты ошибаешься. Я только внешне нормальный. У меня в крови фактор «F».
Она резко замолчала. Извиняться в таких случаях глупо, пялиться тем паче. Мы все-таки редкие экземпляры и не каждый сподобился встречаться. Очень долго были известны четыре группы крови. Потом выяснили про резус-фактор. Чем больше копались в этом, тем яснее становилось, что в красных клетках содержались какие-то другие факторы, помимо А, В, 0 и АВ. Во время обычной процедуры определения группы крови их нельзя было обнаружить.
К 1960-м годам стали известны по крайней мере девять наборов, которые могли сочетаться между собой в тысячах различных комбинаций. Для врачебной практики это значения не имело. Пока не пришел Ссудный день и не начали массово рождаться фэйри.
Встала задача определять таких заранее. Всевозможные научные институты заработали на полные обороты. Деньги на них так и посыпались. Попутно было совершено масса медицинских открытий самого разного уровня. Даже с пяток нобелевских премий вручили по физиологии и биологии. Они и сейчас работают с нагрузкой.
У нас как минимум в городе две больницы с собственными лабораториями и семь филиалов институтов. Один Солка имеет сорок с чем-то исследовательских групп и пол тысячи ученых. Мэрия такие предприятия очень любит. Там масса рабочих мест от уборщиков и лаборантов, до подопытных «кроликов». За это, между прочим, неплохо платят. Всегда найдутся добровольцы кровь сдать или еще чего.
Для нас важнее другое. В крови обнаружили огромное количество факторов, вроде на сегодня свыше трехсот, наличие или отсутствие которых необходимо часто учитывать при переливании крови. Учение о группах крови значительно усложнилось. По современным данным кровь каждого человека по антигенному набору уникальна и неповторима. По большому счету, групп крови существует столько, сколько людей на Земле.
Их может быть так много, что кровь каждого человека индивидуальна, за исключением близнецов, как и отпечатки его пальцев. Одних транспортных белков, которые участвуют в переносе и выводе веществ из клетки за сорок. Тем не менее часть из них четко связали с изменениями. В механизме произошедшего все равно понимают немногие, но появилась возможность вычислить по крови вид фэйри.
Все основные определяются легко, но комбинаций много и существуют промежуточные типы. Кроме того, заранее до беременности знать кто родится нельзя. Конечно у двух фэйри одного вида чаще всего и ребенок такой же, хотя есть маленький шанс на другой вид в зависимости от индивидуальных особенностей факторов и генов. А вот в случае разных видов или человека вообще лотерея.
Нам все обещают объяснения и таблицы соответствующие. Много-много лет подряд. А ведь есть еще и такие как я. «Невидимки». Внешне мы неотличимы от нормалов полностью. Можно жить среди людей скрывая, но рано или поздно всплывет и тогда проблем не оберешься.
– Я же слышала, как тебя называли…
– Man of worth что ли? Да! Я такой!
– А…
– Да ладно, чего стесняться. Надо думать ты одна наивная. Остальные и так в курсе. На самом деле ничего особенного. Слух, зрение и обоняние, гораздо чувствительнее, чем у нормальных людей. Регенерация слегка повышенная и сила. Ну скажем все основные функции моего организма достигли своего максимально допустимого предела. Набор фэйри, но с поправкой в сторону обычности. То есть меньше любого здешнего прохожего, но больше стандартного человека.
Это ей уж должны были объяснить. Недаром столько наших подвизаются в роли следователей. Мы во всех спецслужбах зацепились. Фэйри можно не любить, однако пользу от их присутствия в иных обстоятельствах сотрудники правоохранительных организаций очень хорошо усвоили.
Реально эту специфику люди так и не понимают. Это крайне сложно объяснить даже с высшим образованием. Звери и люди тоже пахнут по разному. Один и тот же человек в разном возрасте и эмоциональном состоянии кардинально отличается. И при этом безошибочно определяешь – я его знаю. Гораздо лучше, чем в лицо.
Запах несет в своем составе огромную информацию о личности. Даже психическое состояние влияет. В гневе люди добавляют к своим выделениям адреналин, в страхе – другие химические и гормональные вещества. Болен ли, как он питается, какого цвета кожа, злоупотребляет ли определенными медикаментами, наркотиками – все может рассказать запах натасканному и с опытом. А если научиться играть в тепло-холодно, можно наводящими вопросами многое добыть.
Чаще всего запах в дело не подошьешь, но и расколоть много проще, когда чувствуешь реакцию. У нас показатели раскрываемости всегда существенно выше. И на десятки процентов бывает. Дайте детективу из отдела убийств подозреваемого и он его расколет наверняка. Никакой полиграф не требуется, мы сами себе детекторы. Правда ни один суд таких показаний не примет, но надо уметь допрашивать, чтобы прозвучали конкретные ответы.
– Поверь мне, – без особой приятности вспоминая кое-что из прошлого, говорю, – тебе и не снилась настоящая дискриминация. Я очень часто чужой для всех и мне давали понять это неоднократно и ясно. И переплюнуть человека в его лучших качествах или фэйри в его способностях совсем не просто.
Когда я пошел в КБР, я не представлял во что ввязываюсь. Собственно как и не догадывался уходя в армию и поступая в Академию. Не по наивности, давно был взрослый и не искал романтики. Просто наши представления и происходящее внутри коллектива, постоянно имеющего дело с самыми худшими представителями рода людского весьма различны. В иных отношениях ты и сам превращаешься в нечто напоминающее противника.
Полиция и воры две стороны одной медали и тесное общение невольно действует на мозги. Посвятив двадцать лет такой жизни ты уже не можешь вернуться в обычную. Чего-то не хватает. Именно поэтому я не хочу ничего менять в привычной жизни. Уйду на пенсию и снова на работу. Пусть рангом ниже, но здесь я все и всех знаю и меня все знают. Снова начинать с нуля не хочу. Хватит!
Нас в группе было пять человек. Сержант, два штурмовика, разведчик и боец, прикрывающий тыл. Я прошел за пять лет от нижней ступеньки до командира группы и никто не посмеет заявить, что не тянул. Я всех сделал. А потом ушел. Потому что почувствовал, что превращаюсь в адреналинового наркомана. Лезть под пули и ножи мне стало нравиться. Как и убивать.
В армии такого не чувствовал никогда. Там был риск – да, но и я лишь один из винтиков, не больше. Здесь приходилось постоянно решать кому жить и умереть. Задачи арестовать перед КБР ставили редко. Мне это не пришлось по вкусу. Выполнять работу – да. В прошлом году в городе застрелили девять человек. В те годы я лично в месяц столько в морг отправлял.
Мы всех научили полицию уважать. Времена мечтающей замочить полицейского гопоты канули в лету. Даже банды не смеют на улицах палить. Когда режут друг друга, никого особо не волнует. Но погибший в перестрелке ребенок или погибшая старушка моментально вызывают резкую реакцию. КБР выходит на улицы и предупреждениям они не работают. Правила перестают действовать и люди нас за редчайшим исключением всегда поддержат.
На правильном литературном языке это называется Stop the threat. На «Глоке» нет предохранителя, а мы не обязаны делать предупреждающий выстрел. Достаточно цветов банды и отказа подчиниться.
– Но в целом, – я пожал плечами, – в детстве был страшно болезненным и маленьким. Все меня вечно лупили или пытались. А потом начался перелом. В считанные месяцы вырос до нынешних размеров. И сейчас я сам кого хочешь побью, – я усмехнулся, – а про болезнь хуже насморка я лет пятнадцать не вспоминал. Везде есть свои плюсы и минусы. Даже в факторе «F». Ладно, все это можно прочитать в соответствующей методичке. Колись Стефани, зачем в полицию пошла?
Я почувствовал запах и поспешно сказал:
– Только не свисти про сделать общество лучшим! Можно было и не к нам. Будто в нормальном городе нельзя по улицам ходить. Давай честно. Я никому не скажу.
– А ты именно что пытался принести всем счастье!
– Я всегда был реалистом. Ловя преступников прекрасно осознаю, что в целом это не сильно изменит положения вещей. По крайней мере я честно совершаю полезное дело.
– Я хотела идти в ФБР, – слегка краснея, созналась Стефани после паузы. – В отдел фэйри. Там такой конкурс, глупо было пытаться.
У нас точно не взопреешь. В ФБР под сотню на место, в Фэйри-сити два-три. Редко больше. Наши не слишком рвутся в полицию. В армии проще. Это кто ее в натуре не видел. После нее Академия конечно не рай, но место вполне терпимое и придирки кажется смешными.
– А через ваш департамент можно в совместный отдел по борьбе с вооружёнными ограблениями банков и совместный отдел по поиску особо опасных преступников.
– Есть такое дело. Идея правильная. Потом открыты двери во многие федеральные агентства. Только мест немного и все они престижные.
Опять взгляд искоса.
– Ну если доставать не будешь, – благодушно говорю, – через годик можно и напомнить о себе. Я в принципе хороший… гм… человек, если отзывы приличные – помогу, если сумею. Для другого хорошего человека не жалко.
Это в теории, подумал. Всякое случается. Обычно Академия – год работы – девять недель повышения квалификации. Опять год работы и только потом заявление на стол. А есть ли место свободное, тот еще вопрос. В престижные отделы всегда конкурс суровый. Да и пенсионер буду. Уходить не собираюсь, но кто его знает, как сложится.
– Ты ведь в курсе, что ваша работа оцениваемся сержантом и он непременно напишет отчет по первым месяцам? Как себя покажешь, так и дальше пойдет. Надо набрать определенное количество часов. Черт!
Я полез в карманчик за требовательно звонящим телефоном. Он играл одну мелодию, но слова всем прекрасно знакомы. Нечто вроде неофициального гимна департамента.
«Мы Офицеры Полиции. Нас всегда немного.
Мы способны делать то, что никто другой не способен делать. Потому что для нас это не работа, это наше призвание.
Мы видели наших погибших друзей и сами стреляли…»
Я нажал кнопку, прерывая музыку.
– Да, Арлет, я слушаю.
Не пытаясь вставить слово, внимательно выслушал. Когда она имеет желание, говорит очень четко и конкретно – юрист, блин. А перебить в любом случае не получится. Деловая стерва в идеальном виде. Молчи и слушайся. Закрыл телефон, гадая, с чего такая срочность. Отказывать глупо. Не часто она меня о чем-то просит. Время еще полно, а иногда от таких звонков серьезная польза бывает.
– Домой не едем, – сообщил вслух. – Давай в Central Park. К культурному входу.
– У меня приказ!
– Урок номер один или два? Ну не важно. Делюсь опытом. Шеф сказал сопровождать и проследить, так?
– Да. Домой.
– Этого не было, – твердо сказал. – Вернее прозвучало «отвезешь домой и останешься». Точные сроки отсутствуют. Еще прозвучало про личные дела. Никто не запрещал мне встречаться с хорошей знакомой.
– Это обман, – нерешительно сказала.
– Это опыт. Есть буква закона, а есть дух. Учись ничего не нарушая делать правильно. Пользуйся головой и не пропадешь.
– И почему у меня такое чувство, что я все равно нарушаю прямой приказ? – спрашивает задумчиво, сворачивая.
Молодец. Уж не знаю зубрила карту или с утра до вечера моталась, а куда ехать объяснять не требуется и что такое «культурный вход» тоже. Чужаки редко сходу разбираются в наших туземных названиях и приметах. Они не имеют ничего общего с написанными на картах. Все это результат народного творчества и имеет причину. Перекресток верности, дорога смерти совсем не случайно так названы. Черная улица, ирландская или кубинская давно уже не вполне соответствуют своим кличкам, но прижилось намертво.
Правда большинство уже и не помнит, откуда все взялось, но вот почему один вход в парке именуется «культурным», а второй «одиночка» догадаться не сложно. Напротив первого находится библиотека, а прямо за ним наш единственный местный театр. А неподалеку от второго танцевальная площадка. Там уже не первое поколение находят себе пару. Иногда на вечерок, а иной раз и на всю жизнь.
А еще там всегда дежурят полицейские вечером. Массовые драки совсем не новость, хотя нечто серьезное бывает очень редко. Парк городской и вроде нейтральной зоны для банд. Здесь они встречаются при необходимости, но счеты обычно сводят в других кварталах. Парк общественное место и предназначен для гуляний. На моей памяти всего одного убили и то случайно, в пьяной драке.

Глава 9. Старый знакомый. Наши дни

Я слегка опоздал. На ерундовые двадцать минут. И вины в том моей никакой нет. Сначала меня тормознул очередной мент на входе в метро. Надоели они своим назойливым вниманием. В момент вычисляют иностранца и начинают цепляться. Пришлось сунуть под нос ксиву.
Мой словарный запас в последние дни принялся стремительно пополняться. Погружение в чужое языковое окружение крайне способствует. Ну а что она несколько специфическая и слова соответствующие, ничего не поделаешь. С кем наберешься то и получишь. Демократизатор – дубинка, выбить чистуху – добиться чистосердечного признания, дать палку – раскрыть преступление, канарейка – патрульный автомобиль милиции, потому что желто-синий. И еще куча выражений. А то смотришь иной раз и не доходит, что рядом сказали.
Ничего так смотрится метрополитен. Куда там Нью-Йоркскому. В США все простенько и функционально. А здесь мраморная плитка, картины, мозаика, сплошная красота. Сканеры на входе, турникеты. Приобретай карту в автомате. Нигде по-английски не написано, даже про туалет и расписание поездов. Хорошо я умный и читать умею. Как обходятся туристы, не представляю. А они попадаются регулярно.
Ну неважно. Добрался. Причем в глубоком убеждении, что вся эта радость не может существовать на самоокупаемости. Каждую минуту поезд подходит к станции. Стоимость билета 2 рубля в любой конец. Даже огромное количество народа не спасет. Что-то здесь с ценами не в порядке.
Зато я наконец понял наглядно фразу из какого-то умного исследования: «В СССР реализуется принципиально иная социальная модель. При низком частном доходе огромные средства инвестируются в социальную сферу и в публичные места. Вот почему такое впечатление производят новые бульвары, площади и набережные, заставляющие даже бедняка гордиться своей страной».
Вот хорошо это или плохо другой вопрос. Я предпочитаю получить деньгами, а не путевкой от профсоюза по сниженной цене и куда он пошлет. И не унижаться перед очередным типом решающим, что для меня важнее и правильнее. Государство всегда найдет возможность у тебя из кармана извлечь и на что-то с его точки зрения важное потратить. Я худо-бедно 31 % (одинокий, бездетный, налог штата и федеральный) плачу с зарплаты. А вот профсоюз должен защищать мои права, а не лезть в душу и тарелку.
– А ты ничуть не изменился! – заорал Джимми на всю улицу, кидаясь обниматься.
Преувеличивает, но в принципе я в хорошей форме. А уж он-то точно отрастил небольшой животик. Да и обниматься как-то раньше среди нас было не принято. Набрался здешних привычек. Хорошо еще не накинулся со смачными поцелуями. Эта привычка советских партийцев мне очень напоминала нравы банд. Тесно прижимаясь и похлопывая друг друга по разным местам, они определяли наличие спрятанного оружия.
Ну бывший морпех-пулеметчик сейчас большой бизнесмен и вряд ли такие мысли присутствуют в его полысевшей башке.
– Пойдем, – потребовал он, – надо отметить.
– Как ты меня нашел?
– Ха! Когда ты три недели не проявлялся в Интернете, я просто снял трубку и позвонил тебе на работу. В прошлый раз это было огнестрельное ранение. Вот и забеспокоился.
Я хлопнул его по спине, ощущая неудобство. Даже ведь и не вспоминал в последнее время, а у меня на Джимми были очень конкретные планы.
– Там мне сообщили радостное известие о командировке. Дальше уже дело техники. При желании, в чем проблема дозвониться в здешнее ФБР и узнать номер?
Действительно неудобно. Очень ему надо было меня разыскивать. Мог бы сам и позвонить.
– Ты приехал…
– Вот это нет, не льсти себе, скотина. Просто удачно совпало. Очень хороший заказ из области на поставку оборудования и консультации.
Да уж, невольно подумал я, семнадцать лет назад он сбежал с родной фермы и поклялся не иметь дела с хрюшками. Сейчас конечно его фермером не назовешь и дерьмо выносят из свинарника другие, но забавно, что солидный бизнесмен Риган вернулся хитрыми путями к старой профессии на новом этапе.
В основном он специализируется на поставках, постройке и установке оборудования для свиноводческих ферм. По нынешним временам совсем не простое занятие. Достигается внедрением компьютерной системы обеспечения микроклимата, увязывающей оборудование отопления, вентиляции, увлажнения в единую систему с обратными связями от контрольных датчиков; организацией автоматизированной системой кормления/поения; максимальной автоматизацией и механизацией всех вспомогательных процедур.
Оптимальную ферму на пять тысяч свиноматок его набившая руку компания клепает стандартно за 7–9 месяцев. А денежки там крутятся совсем не маленькие. Один стандартный комплект электрооборудования включает более двухсот наименований (все виды подсоединений, шкафы, разъемы, провода, коробки, вилки, розетки, укладочные трубы, дифференциалы, прерыватели и т. д.) стоит не менее 600 тыс. долларов. Я откуда знаю, поставки идут из моего родного города и не просто так, а по моей наводке.
Во всем виноват я, сроду не имевший дело с животноводством. Зато с некоторых пор твердо уяснил – оборудование должно закупаться полным комплектом, все металлические детали – обязательно оцинкованные или из нержавеющей стали, расстановка должна идеально соответствовать особенностям конструкции корпусов. Недопустимы станки из черного металла, пусть даже окрашенные самой качественной краской. Срок их работы – 2–3 года, затем активная среда неизбежно разъест красочный слой. Свинья начинает грызть места выхода ржавчины; в результате попадания в кровь железа мясо краснеет.
Короче жуть. Особенно если вспомнить про регулярное прибытие на обучение русских специалистов. Они там учатся по 5–6 месяцев на зоотехников, специалистов по кормам, генетиков-селекционеров, осваивая современные методики воспроизводства и откорма, технологию содержания животных. А я вполне официальный консультант.
Не стал в самолете говорить медведю-писателю, а побочный заработок у меня имеется. Все проблемы и непонимание, включая языковые и нажраться в баре приходится решать. Естественно и получаю за труды. Вполне неплохо, но иногда они у меня в печенках сидят. Простейшие вещи постоянно повторять, кто хочешь взбесишься. Правда и практика общения неплохая. На работе мне русский абсолютно не требуется.
Мы устроились за столиком в ресторане, Джимми сделал заказ и дружно задымили. В ресторане не возбраняется. В Союзе это нормальное дело. Все курят. Мужчины, женщины, старики, подростки. Где угодно и когда угодно. Разве в общественном транспорте не видел. В учреждениях не возбраняется. В основном на лестницах, но бывает и в коридорах. Специально пепельницы стоят. Сюда еще не докатились новомодные веяния ограничения курильщиков. Плевать советские господа хотели на здоровый образ жизни в западном понимании.
– Вечная история, – говорил бизнесмен оживленно, основные проблемы персонала современной советской свинофермы – крайне раздутые штаты, низкая квалификация и безответственность. Если заказчик планирует на ферме в 5 000 свиноматок штат в 150–170 человек, проект можно закрывать, не начиная. Нормальное соотношение персонала: 1 человек на 170–200 продуктивных свиноматок. Но мы их научим! В США в 1969 г свиноматка рожала 4 поросят в среднем, а в прошлом году эта цифра увеличилась до 16.
Он запнулся и криво усмехнулся. Натурально меня мало занимают эти вещи. Лекцию о необходимости перед тем, как войти в свинарник, каждый работник должен раздеться, принять душ, вымыть голову шампунем, поменять белье, одежду, носки и обувь, я как-то выслушал по skype. Все это делается для того, чтобы, не дай боже, не занести внешнюю грязь или инфекцию чистым свиньям.
К счастью русские коммунисты skype запретили лет пять назад из неизвестных мне соображений государственной важности и общались мы все больше по электронной почте и телефону. По делу. Коротко и конкретно. А то недолго и завидовать начать.
Я много выяснил о свинстве и фермах. Например каждая матка проходит ультразвуковое исследование с целью установления факта беременности. А в год одна хрюшка обходится в СССР при правильном обращении в 60 рублей. Такая ферма выращивает стандартно 120 тысяч штук. Золотое дно. Только для этого требуется сначала вложить миллиончик-два в зеленых бумажках.
– Меня всегда занимала одна мысль, – сказал я, обнаружив в монологе дырку, – как ты относишься к моей роли в твоей жизни.
– В смысле?
– Ну вот без меня ты бы в жизни не додумался приехать в СССР, нет?
– Ну я ж не собирался становиться, – он не находя слов, обвел вокруг себя рукой.
То-то и оно, ничего такого не планировалось. Когда я поделился с приятелями подробностями похода в Бишкек и тамошними ценами, а также рассказом о любвеобильных девушках, Джимми глубоко задумался. Оставаться в армии он не больно хотел, домой на ферму возвращаться тоже. Это в Африке все американцы по определению богатые, его родители еле сводили концы с концами. Учиться он бы не смог, просто денег таких не было. Пару лет облегчение от армии, а дальше? Он захотел выяснить очень конкретную вещь и я ему помог.
В те давние времена наши страны не то чтобы дружили, но Холодная война окончилась. Машеров пошел навстречу Западу. Ему требовалась уже не просто дружеские отношения, он поставил задачу войти в общемировой рынок. С тех пор как 16 августа 1971 года в канадском городе Монреале открылась Национальная выставка, на которой западному миру были впервые продемонстрированы товары советских производителей, а не танки с ракетами – жизнь заметно изменилась. Это было начало настоящей эпохи, в которой живем и мы все. Договор о ликвидации ядерных ракет средней и малой дальности. Невмешательство во внутренние дела, признание границ, экономические соглашения, гуманитарные.
Намного облегчился въезд и выезд, а к желающим учиться в Союзе проявляли предупредительное отношение. И налаживание связей не только с развивающимися странами, и дополнительный источник валюты. Уровень образования в Москве и Ленинграде уж точно был не хуже чем на Западе. Я даже рейтинги университетов проверил. Но важнее что на десять тысяч долларов те времена можно было оплатить учебу, жилье и нормально жить лет пять. То есть ни в чем себе не отказывая. В сравнении с США и раскрученными центрами типа Оксфордов и Массачуссетсов это не просто дешево – практически бесплатно. С советским диплом потом не возьмут на работу? Да эмигрантов запросто брали, а уж местный…
Джимми мечтал изучать информационные системы и технологии. В «Дружбе народов» такого не имелось. В Ленинградском университете было. Там еще предоставляли возможность жить в двухместном номере общежития за смешные даже для солдата деньги. И в городе Революции режим был спокойнее, судя по отзывам. Там в конце 90-х годов начинали организовывать первые совместные предприятия. Постоянно мелькающих на улицах иностранцев было не то чтобы сильно много, но экзотикой они не являлись.
А жить лучше в кампусе. Легче разобраться в обычаях, общаться и взять язык. Он тогда мало что мог сказать. Главное, и я в этом до сегодняшнего дня убежден, если 20-летний, ну чуть старше, пацан не сумеет адаптироваться в любой стране, у него точно проблемы с психикой. Будет желание, будут и возможности. Не думай о произношении, не бойся говорить и все наладится. Ну в меру твоих способностей и удачи. Во всяком случае, вариант и не плохой. Не приживется, так мир посмотрит.
Где Джимми встретил председателя колхоза «Светлый путь» Евгения Новикова, я уж не в курсе. Какая мне разница. К тому времени неприятно звучащее для западного человека коллективное хозяйство было давно реформировано в нечто вроде акционерного общества и не зависело по большому счету от властей.
Как результат вечные пугалки про голод куда-то незаметно исчезли. Вокруг крупных городов выросли кольца неплохо раздобревших на поставках на рынок поселков. Село завалило продовольствием страну, да так, что вышло перепроизводство. Кое-кто набрал кредитов и горел синим пламенем, другие в новых условиях не сумели приспособиться.
Руководители колхозов принялись искать новые пути развития. Часть ударилась в создание механизированных животноводческих ферм и сети крупных тепличных хозяйств. Структура питания у товарищей к тому времени заметно изменилась. Выросло потребление мяса, а также рыбы, овощей и фруктов. Зерно и картошка уже не обладали необходимым потенциалом. Деньги делать надо было на другом.
На просторах СССР как грибы принялись вырастать небольшие фабрики в деревнях. Кто производил пластиковую мелочь, кто трубы, кто материал для прокладок или цинковые отливки для аккумуляторов. На что фантазии хватило. Не всем повезло. Где конкуренция, а где неудачно вышло. Сегодня есть колхозы или как нынче модно именовать Агропромышленные комплексы миллионеры, а существуют практически нищие, откуда все сбежали в города.
Ну а Джимми показал класс, наведя порядок в кратчайшие сроки в тамошнем свинарнике. Вот это не машинные технологии. Как обращаться со скотиной, он в детстве выучил на практике и был крайне возмущен безалаберным состоянием хозяйства Новикова. Вот оттуда все и пошло.
Председатель неизвестно с чего поверил в молодого парня и продавил взятие кредита в банке на развитие. Я нашел по просьбе подходящего поставщика, мысленно матерясь за лишние проблемы. Джимми построил свинскую ферму и получил нехилую прибыль. В университет он больше не вернулся. Основное занятие постройка и консультация птицефабрик и свиноводческих комплексов. Еще бойни, хладокомбинаты и что-то по мелочи.
Большинство необходимого оборудования и деталей творят на заводе в «Светлом пути», творчески копируя без всяких лицензий западные образцы. Это вообще распространено в СССР изумительно и Джимми вовсе не считает чем-то ужасным. Купить – скопировать и продавать практически полную копию уже под своей маркой. Поскольку он не лезет в Европу и Америку, довольствуясь территорией СССР, никто особо по этому поводу не парится.
Качество обеспечивает, цена низкая – десять лет бесперебойной работы его фирмы. Надо сказать, она серьезно разрослась. Кроме свинюшек, птицефабрика на 32 тысячи кур дающих в год 12 млн яиц, завод по производству комбикорма, какие-то трубы и сантехнические детали из пластмассы. Зерна в «Светлом пути» давно не выращивают больше чем для потребления скотине нужно.
Пустующие земли сдают в аренду и там ударно трудятся над выращиванием овощей китайцы под контролем агрономов. С некоторых пор и здесь стали внимательнее относится к количеству химии и ее названиям. Кто наглеет, вмиг назад отправят без шансов вернуться. Восточные границы в отличие от западных на прочном замке. Нелегалов практически нет. Разве кто пытается остаться после окончания рабочей визы. Поймают – пожалеет. А так здешний минимальный заработок заметно превышает китайский средний.
Труд овощевода тяжёлый, по 18 часов в сутки, не каждый выдержит. Местным жителям такие соседи обычно не докучают. Гости из КНР сами боятся: отгородили свои посёлки от внешнего мира деревянными ежами-частоколами, из своих тепличных колоний ни ногой. Тем более инциденты были. Советские люди при официальном интернационализме те еще расисты. Чужаков не переносят. Нет, парочку обижать никто не станет, а вот когда их достаточно много…
Любопытно, что по моим прикидкам Джимми не сильно далеко от меня ушел по доходам. Это ведь не его фирма. Всего ему принадлежит четверть. Кроме работников с минимальными акциями еще Новиков с четвертью и несколько других колхозов. Здесь это стабильно практикуется. Мы участвуем в твоем заводе, а ты в свою очередь в наших бассейнах по разведению рыбы на продажу. Перекрестная страховка. Тут потерял – там нашел.
Он управляющий компанией и получает где-то под 200 тысяч долларов в год, не считая премий за очередную свиноферму. Пробить договор и чтоб потом претензий не было, не так просто. Дело требует серьезных вложений на начальном этапе.
Правда по здешним понятиям натуральный миллионер. Может позволить себе жизнь короля. По крайней мере, мне такого особняка и машины не увидеть. Другие цены, иные возможности. Конечно я могу многого не знать, однако если что и идет сверх, так не вполне законно. Он человек честный. Насколько это возможно среди торговцев и при соответствующих нравах местного населения.
– Ну и? – переспрашиваю, не дождавшись ответа.
– Ты всерьез ждешь нечто вроде плача женщины: «Все из-за тебя, гада? Угробила молодость, а ты другую нашел!». Ну даешь. Я не знаю как существовал бы не отправься сюда, но меня произошедшее устраивает. Он подумал и твердо добавил: – Полностью. Верная жена, неплохое хозяйство, послушные и уважающие меня дети – что еще нужно для счастья?
– А ведь был большой гуляка.
– Грехи юности моей… не вспоминай… Жена прекрасна во всех отношениях.
Я невольно посмотрел с улыбочкой. Видел я ее еще на свадебной фотографии. Ну вот как изображают русских баб в кино и на картинах – полное совпадение. Могуча статями и прочими прелестями. Не знаю, как насчет коня остановить, а кулаком немаленьким приложит, любому нокаут обеспечен. Нет, это не по мне.
– Beauty is in the eye of the beholder.
– Согласен, – подтвердил он, – любовь всего лишь иллюзия. Я ж не слепой и вижу разницу с той девушкой и сегодняшней. Но здесь, – он постучал себя по макушке, – я вижу ее прежней.
– Тогда тебе серьезно повезло.
– Ты не понимаешь, – вздохнул Джимми, – что такое жениться на русской. Ты автоматически женишься на всей ее семье. Они считают нормальным приехать и пожить у тебя не пару дней, а месяц-другой. Папа, мама, сестра, брат – это ж для нее. А для меня теща и прочие не слишком приятные родственники. И чтобы позвонить, так никак. Заваливаются без предупреждения. Ладно еще устроить на работу…
Я невольно хмыкнул. А то сам он своих родных братьев в количестве двух штук сюда не перетащил. Ну младший не прижился и уехал. А Трой пятый год в СССР. Уж точно без занятия не останется после окончания университета.
– В моем собственном доме, – с ненаигранным чувством вскричал он, – ходят и контролируют. Свет не выключил, в ванной на пол набрызгал. Им мало сидеть на шее, воспитывать принимаются. Неэкономный, купил не то, заплатил дороже. Будто за их счет!
– В Штатах я бы тебе безусловно помог. Подослал бы парочку знакомых бандитов и потом доил, доил, доил на компромате до самой смерти.
– Тебе бы шутить!
– А то я драк зятя с тещей никогда не видел.
– В Москве? – спросил Джимми с надеждой.
– Дома. Чистая правда. Не ты первый, не ты последний.
Появился наконец официант и принялся расставлять тарелки. Хороший антрекот с гарниром под водочку после тяжелого дня в самый раз. Или это бифштекс? Так и не научился разбираться. И с этикетом у меня не очень. Зато очень роднит с русскими. Они тоже огурец из банки пальцами достают, а вместо ножа и вилки используют ложку. Американцы с советскими из одной дырки вылезли, только признавать не хотят общность духа. Они своих аристократов пощелкали, а у нас их и не имелось с самого начала. Нынешние элиты, особенно в экономике от сохи.
Понятно в переносном смысле. Скорее от станка. Что здесь, что там. Не все, но подавляющая доля. И пусть они сколько угодно держат нас за невоспитанных варваров. На себя бы посмотрели со стороны чужим взглядом, быстро бы заткнулись. Про духовность я вообще молчу. Еще никто не сумел объяснить, что это означает.
Классики в любом виде от книг 19 века до оперы с балетом? Ну Тургеневых с Лесковым не один я не читал. Кого не спрашивал, все стеснительно отводят взгляд. В школе заставляли изучать. С тех пор никто не открывал. В памяти пустота. Разве нежные тургеневские девушки краем глаза слышали. А опера и балет у нас свои и очень неплохие с начала века имеются. Между прочим, русские эмигранты частенько ставили. Еще те – аристократы.
– А здесь что делаешь? – выпив стопку с чисто русским кряканьем, спросил Джимми.
– Да так, фрукты околачиваю. Международное сотрудничество. Никто не знает куда приткнуть.
Служебным делами делиться запрещено при любой власти. Помеха следствию. Но его ведь подробности и без того не интересуют. Так, из любезности поинтересовался.
– А ощущения?
– Ну город красивый. А вывески будто и не уезжал. Еще бы жители вели себя приличнее. Лично мне надоело выслушивать подозрения в шпионстве и разговоры, какие все сразу за границей гады. Причем пока я делаю вид, что не знаю русский достаточно доброжелательны. Показать, подсказать – это без проблем. Еще и проводят. Единственное надо опасаться, когда набиваются в друзья или продавцы обнаруживают неожиданные познания в языках. Эти норовят обмануть без зазрения совести.
– У меня при близком знакомстве с Союзом был шок, самый настоящий.
Это я очень хорошо понимаю. Киргизия в те годы с виду мало чем отличалась от тех нам знакомых грязных улиц иранских или афганских городов. Тегеран местами тоже вполне современный. Только есть южный и северный. Стоит дорогу пересечь и будто в средневековье угодил. Эта жуткая грязь, отсутствие канализации и справляющие прямо на улицах потребности люди.
– Ну головой я понимал, – задумчиво сознался Джимми, – что СССР не одна Азия с арыками, но Ленинград был шоком. Европейская архитектура, красивые улицы, парки, скверы, прилично одетые люди и никаких нищих и протягивающих руку! Еще изумительно низкие цены: ты не представляешь, как дешево все было пятнадцать лет назад! Безопасность, когда по улицам можно ходить, не опасаясь, самой глубокой ночью. А уж отношение прямо скажем подобострастное. Рай!
– Свобода абсолютная, – соглашаюсь. – Полнейшая финансовая самостоятельность, никаких начальников, все смотрят в рот, девочки на шею вешаются гроздьями и можешь не вылазить из баров круглые сутки.
– Ну я все-таки учился, – не очень убедительно возражает Джимми. – Нет, правда. Какое-то время бесился, а потом включились мозги.
– Ты простой паренек из кукурузного пояса и не верил в бесконечное счастье.
– Денег то не так много имелось в карманах. Навечно не хватит. Можно было привозить и продавать электронику и неплохо подняться, но сколько ее через таможню пронесешь? Ширпотреб разный? Был такой вариант, но не по душе. Я не продавец. Я привык вкалывать. У нас еще и следили, – сказал, усмехаясь, – на этаже в общаге присутствовал в обязательном порядке «ответственный преподаватель» (эдакая помесь воспитателя и тюремного надзирателя). Вечно строчил доносы. И потом без языка кинут в легкую моментально – это я усвоил мгновенно. Были примеры. Нас любили, но обращаться по подобному поводу было достаточно чревато. Ты студент, а не спекулянт. Вот и соответствуй. Следовало учить язык, дружить с аборигенами и изучать культуру страны, в которой находишься. Интегрироваться. Стать своим. Проблемы с языком давят, чувствуешь себя отщепенцем – совершенно незнакомое и очень острое чувство. Стоит слегка начать говорить и совсем все иначе поворачивается. Владение русским в Союзе в те годы очень странное дело для иностранца. Скажешь нечто и все счастливы помочь. Такой золотой ключик к сердцам.
– Хм.
– Тогда было так, – твердо заявил он. – И там не Москва. Нет этого здешнего жлобства. Другие люди. Многое изменилось.
– За то чтобы менялось исключительно к лучшему! – провозглашаю, в качестве тоста.
– Эх, – огорченно сказал Джимми, – если бы. Все меняется прямо на глазах. Вокруг уже, в подавляющем большинстве, говорят уже почти исключительно о деньгах, закупках каких-то товаров, тусовках и прочей малоинтересной фигне.
– Может это определенный круг общения? Вот среди милиционеров упорно треплются о криминале и бытовухе. Думаешь веселее?
– Наверное ты прав. Среди строителей будут говорить о бетоне. Но иногда тоска берет. Я не приехал в СССР с желанием остаться здесь навсегда. Не имел ни малейшего желания отказываться от знакомого мира. Просто надеялся лучше понять людей и их ценности. Разобраться чем они живут. Потому что реально видел: на собраниях одно, в разговоре другое. Не понятно. Двуличные они все или это такие маски. Я просто пытался стать чуть менее чужим для них. И сам не заметил, как превратился в нечто непонятное. Россия затягивает в себя, ласково обнимает и переваривает. А что на выходе я уж и не знаю. Последний раз был в США по делам несколько лет назад и захотел домой. Представляешь – он у меня здесь!
– Дом твой, где твоя семья. И не важно гражданство.
– Умеешь ты сказать…
– Я профессионал. Хорошее дознание должно удовлетворять следующим условиям: оно должно быть произведено быстро полно и вместе с тем кратко.
– Ну если уж речь зашло о следствии, ты на что в последний раз намекал?
– А ты догадался?
– А то! Имя не даешь, все иносказаниями.
– Мне надо тихо и не по нормальным каналам выяснить подробности о человеке в Ленинграде. Не работяге с завода. Из университета.
– Я могу без проблем навести справки о любом в ЛГУ и лабораториях. Есть старые знакомства. Просто для ясности – это что связано с уголовщиной?
– Лично мои дела и никакой милиции с полицией. Но мне очень бы не хотелось чужого внимания. По официальным каналам не хочу светиться. Есть такой Костюченко Илья Викторович…
Джимми присвистнул и покачал головой.
– Что? – настораживаюсь.
– «И сказал Господь: «Сотворим человека по образцу нашему и подобию, и да владычествуют они над рыбами морскими и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися на земле» – торжественно провозгласил он.
– Не понял к чему это.
– Видишь ли, в некотором роде Ленинград очень специфичный город. Свободная зона и прочие дела. Одно из трех мест, где разрешены казино. Говорят наши давно переплюнули по выручке Лас Вегас. Все соседи едут. Ну и производства. Девять миллионов населения и масса заводов с иностранцами. Постоянно живущих десятки тысяч.
Он опрокинул в горло очередную стопку и неторопливо закусил остатками с тарелки. Я терпеливо ждал не перебивая и не дергая. Что-то он знает и неприятна реакция. Сходу напороться на знакомца маловероятно. Значит мой Костючено чем-то прославился. Это плохо. И удачно не стал интересоваться в паспортном отделе. Обходные пути наилучшие.
– И тут есть редко замечаемая туристами и чужаками тонкость, – продолжил он. – Наша армия…
«Наша» отметил я. Уже СА для него наша.
– …очень отличается от нормальной. С самого начала именно армейским спецслужбам партией поручен контроль над инвестициями из западных стран и экспорта из Китая. Именно они, не доверяя КГБ контролируют развлечения и отдых. Ленинград в правовом плане очень странный город. МВД их не трогает. Военных арестовывать разрешается с санкции партийных органов, а вообще у них собственная правоохранительная система. От прокуратуры до тюрем. Потому что в деле крутятся огромные деньги. Людям в погонах принадлежат рестораны, отели, бюро путешествий, но также и предприятия космической отрасли, аэропорты, крупные предприятия, работающие в области технологий двойного назначения. Это тысячи компаний с миллиардными оборотами.
– И причем здесь…
– При ЛГУ существовали еще с давних времен несколько лабораторий получающих финансирование из военного бюджета. Они работали с дельфинами, обезьянами, собаками. Даже не обязательно в… гы… колыбели Революции. Одна точно сидела в Крыму. Ну не важно…
– Слышал я что-то такое. У нас вроде тоже дельфинов тренировали морских диверсантов искать.
– Билл, я зря врать не хочу, толком никому ничего неизвестно. Слухи ходили в определенных кругах… Костюченко якобы работал с генами животных и человека. Не продукты какие геномодифицированные. Попытка расшифровать и передать способности фэйри без его признаков. Программа создания суперсолдат искусственным способом.
– Об этом знал весь Ленинград, – скептически сказал я. – Военная лаборатория охотно делилась успехами со свиноводами.
– Ну на начальном этапе кое-что публиковалось. А жена моя, если ты не забыл, в Институте медико-биологических проблем работает.
Еще бы мне не знать. Поэтому и обратился. Костюченко по тому же адресу сидел. На то и расчет имелся. Узнать через нее. В тех сведениях, что я располагаю, ничего конкретного не было. Научные исследования по изучению, внедрению и развитию инновационных подходов и технологий в области медико-биологических проблем. Все что угодно могло быть.
– Сама далеко не гений, но именно ее группа и создала путем генной модификации качественный хлопок, устойчивый к насекомым-вредителям. Мы теперь первые в мире по производству. А с Китаем вообще всех за пояс затыкаем.
«Мы» отметил я вторично. Все-таки разошлись наши пути дорожки. Он всерьез отуземился. Ну и ладно. Кому что по душе.
– Я все понимаю и необходимость развития тоже. На людях работать нельзя, – очень серьезно сказал Джимми. – Точка. Грех это.
– А болезни? Простое вмешательство в программу эмбриона – и родится здоровый сильный ребенок. Всем хорошо. И людям, и государству, и ему самому. Сегодня благодаря современной медицине дают потомство множество людей раньше умиравших еще в детстве. И это совсем не замечательно. Количество больных все увеличивается и качество человечества в целом все ниже. Уж тебе это должно быть ясно. Мы ввели искусственный отбор наоборот. Вырождение на носу. Я очень хорошо понимаю страдающих родителей, но зачем рожать больных детей! А это выход. Для всех и каждого.
– А кто может быть уверен, что у этого «исправленного» ребенка не проявится хорошо замаскировавшийся «тайный» ген? Корректируя один, мы неизбежно изменяем и весь комплекс, и это изменение, вызванное человеком с самыми лучшими намерениями, не ударит спустя два-три поколения? Вспомним хотя бы фэйри.
– Ты не упустил из внимания кто я? А то на призывы к чистоте крови нервно реагирую.
– Брось! Я говорю с тобой откровенно, как с другом. И потом, – он бледно улыбнулся, – первую поправку никто не отменял. Вашей вины в случившемся нет, а вот специально вмешиваться в Божью волю – за это и наказан был.
– То есть?
– А… его знает, – очень грубо ответил Джимми. Причем по-английски. Зря думают несравним с другими языками по этой части. Уж солдаты умеют выразить свое отношение красочно и ярко. – Военная тайна. Всех работников лаборатории грохнули внутри. То есть кто-то из своих. Или подопытный материал постарался на манер фильма ужасов. Еще и подпалили. На трупах были рваные раны. В общем нет ни Костюченко, ни его помощников. Туда им и дорога. Он перекрестился и заполировал очередной рюмкой. – Эти гении, они все психи, – провозгласил убеждено.
И не сказать что совсем не прав. Про какого не прочитаешь, вечно не мог ужиться с людьми. Ничего удивительного. Где гениальность никто не знает, хотя во Франции работают над картами генов известнейших людей. Все ищут общее. Реально чушь собачья. Гениальность может располагаться у разных людей в иных местах.
Я вот читал недавно ученые, исследовавшие ДНК детей с редким заболеванием – синдромом Уильямса (один на двадцать тысяч), – выявили нарушение на генном уровне, способствующее развитию математических и музыкальных талантов. Но наряду с одаренностью этот дефект вызывает фобии, аутизм и шизофрению. Оказалось, что неправильный поворот двадцати генов в хромосоме может вызвать шизофрению или аутизм, а может спровоцировать развитие гениальных способностей к точным наукам – физике или математике.
Может и правда. А может очередные глупости. Музыка и математика. А химия и биология в другом гене? Не верю я яйцеголовым. В детстве про динозавров рассказывали, что они хладнокровные, а сегодня предки птиц и с перьями. Чего уж про гены говорить. Вечно через пару лет сами же и опровергают более ранние исследования.
– О'кей, – сказал вслух. – Денежек срубить по легкому за проверку родственных связей не удалось. Ну и пес с ними всеми. Старинная генеалогия и гинекология не по моей части. Пусть господин Блос не морочит голову.
Поверит или нет, не важно. Алиби я себе заранее организовал и совершенно чистое. Петер мне обязан и что говорить знает. А зачем ему не интересно. Он дедушка старый, ему все равно. Пять лет в камере без меня бы посидел непременно и такая простенькая просьбочка. Подумаешь лишнего предка дорисовать. Тайны секретной лаборатории мне не нужны. Лезть туда не собираюсь. Властям не интересен. Одним кандидатом из списка меньше. В конце концов это и к лучшему. С государственными людьми меня как-то общаться не манит.
– Ты мне скажи лучше, – разливая еще в рюмки по новой, предлагаю, – с точки зрения знатока местной жизни, вот начнется драка, кто кого уделает, США или СССР?
Намерено не произношу «наши» и «ваши».
– Какие то дикие цифры на съезде озвучивали. На восемь миллиардов больше военного бюджета прошлого года, если в долларах считать. И так уверено держат второе место в мире.
– Если пойдут ракеты, – очень трезво сказал Джимми, – это до задницы. Всем придет хана.
Он опять перекрестился. Интересно ходит в своем колхозе к баптистам или обходится православной церковью. По моему ему всегда было пофиг. Он уважает не попов, а веру. Венчались точно по русскому обычаю.
– За то чтобы нам никогда не воевать, – сказал я торжественно, поднимая рюмку.
Ну такой повод выпить – дело святое. Кто реально воевал, повторения не хочет.
– Все это ерунда, – твердо сказал он, употребляя совсем другое слова из солдатского лексикона. Как-то с количеством выпитого появившийся лоск незаметно испарился и заговорил Джимми на хорошо знакомом нам обоим жаргоне, – по поводу увеличения расходов. Натурально приобретают новые виды техники и вкладывают в научные разработки. Да еще и мимо официального используют через министерство промышленности. Смотреть надо на процент затрат к ВВП. При Машерове в Европе расходы на военные нужды снизились с 2,9 % до 1,7 % в прошлом году. А СССР стабильно двадцать последних лет от 2,1 до 2,2. В США так и вовсе 4,2. Так что пока рост вдруг не подскочил – спи спокойно. Здесь тоже самоубийц нет. Знаешь почему в армию конкурс?
– Зарплата приличная.
– Ну все сильно относительно. Четыре сотни в долларах в среднем для офицера. На фоне чернорабочего много, а приличный программист без нервотрепки не меньше получает. Но я про солдат. Армия – это неплохой трамплин для будущей карьеры. После увольнения в запас многим солдатам предоставляется возможность устроиться на госслужбу. А это стимул. Не бегать в атаку, заметь. Не во врожденном патриотизме дело.
– Последнее время явно начали проявлять агрессивность, – наставал я. – Да и Мальцев вон сказал…
– Как же… «Модернизировать армию (в особой степени военно-морской флот), быть готовым не просто к участию, но обязательно к победе в локальных войнах, ведущихся с применением современных информационных технологий». Слышал. Армия не участвовала ни в одном крупном конфликте со второй мировой, где бы отрабатывалось взаимодействие всех родов войск. Даже нашего Ирана не нюхали. Максимум спецназ где-то шебуршился. Так что как себя проявят, – он махнул рукой. – Помнишь, насколько обучение отличается от военных действий?
– Еще бы!
– То-то и оно. Кнопочки жать на пульте и реальный обстрел очень разные вещи. Я как-то не очень рассчитываю на великие завоевания. Да им и не требуется. Мальцев же специально подчеркнул миролюбивость.
– С трибуны рассуждать, что мир лучше войны, а советская армия стоит на страже мира во всем мире как-то странно. Его мир просил о помощи?
– Все будет тихо. Обещаю. Ну, понадувают щеки иногда. Для внутренней пропаганды. Нет, в ближайшие годы есть чем заняться и так. Мы никак не переварим окончательно Китай. Они все пытаются свою политику толкать. Это скорее в их адрес высказано. Вот если США полезут с ними напрямую договариваться, тогда проблемы будут. Это советская зона, как и Вьетнам. Теперь мы выносим туда легкую промышленность и не позволим в обход себя экономические договора заключать. Здесь останутся совсем другие производства. В принципе объем научных разработок даже открытых уже сопоставим с американским. А если считать по паритету покупательной способности рубля – то, возможно, даже превосходит Соединенные Штаты. СССР удалось затянуть на свою территорию научно-исследовательские и опытно-конструкторские структуры крупных западных корпораций, соблазнив их низкой стоимостью работы исследователей и инженеров. Естественно, все, что делается в этих КБ, вынесенных мировыми компаниями «скачивается» индустрией.
– Ты не слишком веришь здешней пропаганде?
– Какая к черту пропаганда! Я специально ходил в автомагазин вчера. В ходе экскурсии (несколько гектаров площади) я не переставал выяснять, где произведен тот или иной автомобиль. Нет ни одной известной фирмы, не выпускающей свои машины в Союзе. Процент комплектующих самый низкий (порядка 15 %) оказался у БМВ. Но это так… явление временное, поскольку одним из условий строительства сборочных автомобильных заводов в СССР являлась полная локализация производства в течение 3–5–7 лет. Весь мир ездит на советских машинах, иногда даже не подозревая об этом! СССР уже занял до 10 % мирового рынка легковых автомобилей собственными моделями. За последние 15 лет тысячи западных предпринимателей переводили свои предприятия по производству электроники и бытовой техники сюда. Сейчас советские заводы строятся уже не только в Азии, но и в Латинской Америке, в Африке. На кой русским воевать? Они Запад и так купят. Уже и банки с нефтяными корпорациями приобретают легально.
– За это надо выпить, – согласился я. – Если русские хапают наши компании, то бомбить точно не станут. Странно было бы собственное имущество уничтожать. Тем более куда девать потом государственные облигации уничтоженной страны. Пока покупают, незачем волноваться. Да здравствует торговля!
– Тебя не волнует, что Америку скупают коммунисты?
– Ее уже пытались японцы и арабы. Ничего нового. Переживем, а деньги ваши потратим с превеликим удовольствием. Кстати, когда станешь приобретать «Smithfield», не забудь, у тебя есть старый проверенный друг на пост главы корпорации!

Глава 10. Договор. За два года до командировки

Машина у меня без спецзнаков, самая обычная с виду. Люди редко замечают. Не то сейчас, в обычной патрульной катаюсь. Как мы вывернули из-за угла, так несколько человек будто ветром сдуло от входа в здание. Не люблю когда при виде формы срываются.
В принципе я человек ленивый и лишний раз бегать не особо стремлюсь, но если кто убегает автоматически включается инстинкт. И уж если приходится тратить физические силы на догонялки, пойманному непременно отобью желание в будущем дергаться. Будет стоять по стойке смирно и послушно дожидаться. С теми кто ведет себя правильно вполне нормально общаюсь.
– Обгони, – приказал я.
Стефани ударила по газу и, вякнув сиреной, остановилась чуть впереди не желающих близко знакомиться с полицией, въехав прямо на тротуар и чуть не упершись в стену. Молодец вторично. Правильно реагирует на команды.
– Стоять! Полиция.
Я принялся фотографировать мобильником рожи подрастерявшихся беглецов. Удобнейшая вещь. Постоянно сталкиваюсь с тем, что не понравился кто-то по виду, сфотографировал его или номера машины, а потом, месяца через три, вижу попал голубчик в опасные. А я уже имею где искать. Очень помогает подобная предусмотрительность.
Фото надо переслать? Пожалуйста. Увеличить можно. Преступник вышел, сел в машину? Сфотографировал его, машину, номер машины, послал всем SMS. Сделал арест? Улики есть? Украденное добро? Сфотографировал, отдал владельцу. Фото отпечатал и послал прокурору на email. У меня сейчас в телефоне не менее 50 рож всяких разыскиваемых преступников.
– Стой смирно, – сказал глядящему исподлобья смуглому парню. Явный человек, хотя и крупный.
Он пробурчал ругательство на испанском.
– Документы.
– Он не понимает по-английски, – сказала невысокая девушка. Тоже скорее всего из Мексики. У меня ухо на акцент хорошо работает. – И мы ничего не нарушили.
– Мы находимся на территории США, – скучно объясняю. – Я не обязан знать все языки на свете, однако ругань прекрасно понимаю. Как и попытку сбежать при виде людей в форме. К подозрительным и агрессивным людям мы и относимся соответственно. Полиция имеет право производить законную остановку человека, Граждане обязаны выполнять приказы полиции. Все приказы полиции считаются законными. То есть, оспаривать будете потом. Я думаю в суде, потому что если человек не имеет документов мы просто вынуждены произвести арест, для проверки личности. У всех имеются права человека. Правда они разные. У него не иметь удостоверения личности, у меня забрать его в участок.
– Это город-убежище! – воскликнула она в негодовании.
– А вам не объясняли, что если в Уставе города ни людские, ни материальные ресурсы не могут быть использованы для пресечения нелегальной эмиграции, то людей совершающих уголовно-наказуемые деяния мы очень не любим?
– Мы ничего не совершали! Я демонстративно протянул руку.
– Покажи ему, – сказала девушка на испанском. – Я прошу тебя, не начинай!
Парень нехотя полез в карман и отдал паспорт. Как и ожидалось мексиканский. Не стой она рядом дурень бы точно полез в бутылку. Арест, это между прочим, дело полезное. Показатель работы для начальства. Рано или поздно это с ним непременно случится. Слишком неуправляемый.
– Твой тоже, – и получил водительские права с той же фамилией. Сестра. Карточка местная. Значит не меньше года здесь живет. У нас закон настолько либеральный, что даже нелегалы могут получить без особых сложностей. На испанском сдают. А что делать, если это основной документ для проживающих в штате.
– Пробей обоих по компьютеру, – отдавая Стефани, сказал. – В CIS и CLASS тоже.
– И как тебя зовут? – коверкая слова, разродился парень.
– И представляться я по закону тоже не обязан, – поясняю. – Вот пожалуйста мой «Щит», – показывая жетон, – достаточно. Или это такая угроза? Так я столько их в жизни слышал, плати по доллару за каждую, давно бы миллионером стал. Придержи характер в будущем.
– А вот это можно квалифицировать как угрозу! – довольно заявила девушка.
– Полицейский всегда поимеет любого обычного человека, – все тем же нужным тоном объясняю. – Просто потому что он знает законы. Что можно и нельзя, а что категорически запрещено. А вы в лучшем случае имеете после лекции, – я показал на дом, – в юридической консультации самые общие представления.
– Сфотографировать я ведь имею права, – азартно сказала она, направляя на меня мобильник.
– Сколько угодно, – соглашаюсь. – Меня всегда и везде снимают, особенно при большом стечении народа. А жаловаться легко. Набираешь номер 311 и излагаешь претензии. Жалобы круглосуточно.
– Ничего нет, – сообщила вернувшаяся Стефани.
– Идите, – возвращая документы, говорю, – и больше не бегайте. Не все настолько терпеливые.
– Да уж, – сказала она постаравшись передать сарказм.
– В прошлом году, – говорю спокойно, – как раз здесь полицейские заметили группу молодых людей. При виде патрульных они бросились бежать. Там в компании был некий Диас. Так вот он что-то вытащил из кармана. Полицейские приняли это за оружие и застрелили парня. В темноте не очень хорошо было видно, что это не пистолет, а кусок арматуры. В реальной жизни, стреляют в туловище, потому что в него легче попасть, а не в ноги. И никто никогда не ограничивается одним выстрелом. Если дело дошло до стрельбы, то стреляют, пока не сделают дуршлаг. Надеюсь не требуется объяснять, почему никого не наказали? Не надо бежать!
В помещении было пусто. Если кто и присутствовал ранее, пока мы разбирались с теми мексиканцами, испарились не хуже снега под жарким солнцем. Сунувшийся было навстречу на открывшуюся дверь старый сморчок-гоблин явственно скривился и отвалил в сторону. На этот раз дело не выгорело. Ни продлевать визу (250 долларов), ни искать работу (1 доллар в час ему лично) с будущего трудоустройства не удастся.
Схема достаточно проста. Чек приходит не работающему, а такому контактеру. Он честно отдает вместо 9,5 твои 8,5 в час. Хозяин не платит всевозможные социальные выплаты и тоже в выигрыше. Если одной работы мало гоблин легко найдет и три. Он знает всех и вся и поспособствует в любом деле нелегалам. Зачем? Частично из идейности (вставить властям), а частично и из корыстолюбия. Главное не занимается наводкой на воровство и не подсказывает, как магазин с банком ограбить. Не мое дело.
Меня он не первый год знает и вечно подозревает невесть в чем. Я даже хотел попросить Арлет объяснить ему, что мы не спим вместе, но решил – пусть. Завидует, так ему и надо. Чувство превосходства вещь хорошая. Смотришь эдак свысока на очередного чернеющего от злобы и радуешься от всей души. Так им и надо, пусть пускают слюни. Мы достигли и добились – они не способны. Приятно, черт побери.
За спиной тяжело вздохнула Стефани и запахло ненавистью. Естественно, когда на тебя походкой танцовщицы выплывает натуральная мечта пятнадцатилетнего подростка: грудь, губы, ноги, талия и ласковый взгляд огромных карих глазищ, любая женщина невольно наполняется ядом.
Тут пахнет не завистью, а откровенным желанием убить. Редко кто от этого избавлен. И тут уж не играет роли, что она не правильная натуральная блондинка, а жгучая брюнетка, да и прекрасная кожа смуглая. Эльфок женский пол категорически не любит и при первой возможности норовит подсидеть погрязнее. Да и мальчики со встречными мужчинами далеко не всегда ведут себя на манер джентльменов.
Арлет все это попробовала еще в юном возрасте и с тех пор старательно культивировала стиль, прячущий красоту. Одежки побалохонистее и бесформленее. Завязанные узлом волосы и отсутствие прически. Краски на лице нет или темные пятна под глазами, абсолютно не требующиеся очки и прочее в том же роде.
Не помогает. Красоту и шароварах видно сразу. Это ж не объяснишь, почему достаточно одного взгляда и все моментально видят – эльфка. Феромоны какие точно не причем – проверяли неоднократно. Да и многим достаточно вида на экране телевизора или кинотеатра, чтобы откровенно фанатеть. Оттуда уж точно флюиды не распространяются.
Я удостоился ласкового поцелуя. Оно конечно приятно, но почему стойкое ощущение игры на публику? Напряженная какая-то. Другие вряд ли уловят, но я ее слишком хорошо знаю.
– Это твоя новая напарница? – широко раскрывая глаза, спрашивает.
Я окончательно уверился, что здесь что-то не то. Никаких напарников у меня лет пять нет. Подчиненные имеются. Аж две штуки мужского пола, о чем Арлет замечательно осведомлена. В принципе наши интересы по работе никак не пересекаются. Нелегалы к уличным бандам отношения обычно не имеют. В результате и причин для конфликта не имеем.
Ну при случае по знакомству можно и помочь, но за ответные услуги. Ничего ужасного. Справки, например, навести о людях. Во всяком случае, нервничать ей не с чего – сама позвонила, не с обыском пришел. В худшем варианте откажусь и все. В адвокатскую коллегию с жалобой на нарушение этики не помчусь, чтобы не попросила.
Я честно объяснил причину, зачем мне патрульная рядом и уловил, нечто вроде удовлетворения.
– А поговорить в моем кабинете без нее мы можем? – очень отчетливо выговаривая слова на французском спрашивает.
Я ей как-то еще в школе пытался объяснить, что тот язык, на котором она разговаривает не вполне язык настоящих лягушатников. Очень странная смесь с арабским и вроде бы берберским. Точно я не выяснял, но больше в нашем многоязычном городе ни разу кроме как от нее такого не слышал. С тех пор Арлет при мне ни разу не пыталась говорить на нем. Сейчас явно для конспирации, чтобы моя телохранительница не поняла.
– Конечно, – киваю.
Отец у нее был харки. Для своих предатель и после получения Алжиром независимости перебрался во Францию. Дома могли бы и прибить. Там она и родилась в среде эмигрантов не слишком правильно объясняющихся на государственном языке страны. В квартале все больше на арабском беседовали, но при этом ее отца считали предателем, что через детей отражалось и на ней.
С какого-то бодуна отец решил в Америке его дочке будет житься лучше. Два переезда в чужую страну с новым языком не каждый вынесет. В результате она всегда была одиночкой. Не вполне арабка, раз свои не признают да и не мусульманка, вопреки родителям в мечеть после переезда в наш город не ходила принципиально. Совсем не француженка, а в детстве говорила на этом языке, переучивалась тяжело.
Выучить язык даже в детстве не всегда просто. Не американка – сама так считала. Еще и эльфка. Всегда где-то между. Неудивительно, что закончив юридический в Гарварде в первой десятке не пошла на солидную фирму, а вернулась в Фэйри-сити и принялась помогать людям с небольшими деньгами, а иногда и без. Спасать несчастных. Вот как раз в этой дурацкой конторе.
– Мы поговорим в кабинете, – предупредительно объяснил Стефани. – У Арлет личное дело. Ты понимаешь?
– Ага, – сказала она и отчетливо пахнуло злостью. Не ревность и то замечательно. – Вот, – показал на столик у кушетки, – почитай. Забавная брошюрка: «Это должен знать и уметь каждый нелегал». В ней говорится, где ему найти медицинскую помощь, как устроить детей в американскую школу и как посылать деньги домой. После изучения невольно проникаешься ненавистью к живущим за твой счет. Мы платим налоги, а они пользуются. В больнице в приемном покое была?
– Ага, – также односложно подтвердила Стефани.
– Значит поймешь мои впечатления. Часами приходится ждать в очереди. Из-за этих, проконсультированных.
Тут я заработал далеко не слабый подзатыльник и послушно последовал за Арлет. Кабинет – это так называется по делу. Там даже дверь имеется отдельная, а не как у клерков в учреждениях, чтобы у всех на виду.
Мебели внутри не добавилось. Все тот же обшарпанный стол, заваленный бумагами и два стула для посетителей. Зато прямо на полу, чтобы не видно было ни при каких обстоятельствах в открытую дверь или из окна сидел маленький испуганный тип. Полненький и физкультурой не занимается.
Он сильно боялся. Это достаточно сложно объяснить, но я столько лет занимаюсь допросами, что и запах не требуется. Большинство людей не умеют контролировать свои эмоции в разговоре. Малейшее движение глаз, бровей, губ, изменение интонации голоса, расширившиеся или сузившиеся зрачки, скорость сердцебиения, потливость.
Куча признаков, куда там до меня старому доброму детектору лжи. Нередко достаточно взгляда, чтобы уяснить с кем имеешь дело. Похоже именно ему я и требовался, не Арлет. Я взглянул на нее и эльфка молча кивнула, подтверждая без слов догадку. Почему-то их редко в расчет берут, а ведь тоже фэйри и нюх будь здоров.
– Очень хорошо, что ты пришел, – радостно прошептал толстячок. – Макс Галин, – представился. – Давно мечтал познакомится.
При этом я чуть ли не впервые в жизни не смог определить, что он чувствует. Нет, запах присутствовал, но совершено неопределенный. У алкашей такое бывает, сбитые настройки. А все остальное – мимика, непроизвольные движения, даже сердцебиение отнюдь не говорили о страхе, который он внешне испытывал. Слышал я про такие штуки у специально подготовленных агентов разведки, способных обмануть кого угодно, но как-то не вязалось внешность и поведение с происходящим.
Да и вообще люди подобного уровня товар штучный. Обычные разведчики, с которыми я имел дело в Заливе ничего особенного из себя не представляли. Даже не изображали. Чинуши и не больше. В лучшем случае с опытом местной жизни. Неправильные реакции тоже очень определенный признак и уж не на Ближнем Востоке кого-то вроде фэйри бояться. В спецслужбах тамошних стран их нет. Они изначально приговорены к смерти.
Лучше для нас все эти арабы придумать бы при всем желании не смогли. Я им честно, очень благодарен. Когда мы драпали в северном Хорсане от тамошних стражей исламской революции, нипочем бы не оторвались, будь среди них хоть один самый завалящий оборотень и вместо «Серебряной звезды» я бы получил могилу в каменистом грунте. Если бы они удосужились ее рыть. А жить мне очень даже нравится.
Все хорошо в меру и когда контракт закончился с HD отправился домой. Мне собственно совсем неплохо. Стаж службы в армии идет в зачет, да еще и доплачивают немного. Запишись я в национальную гвардию, так еще и оплачивали бы сборы в пару раз в месяц. Но я серьезно поумнел в тех бросках. Ну его. Кроме приятных бонусов запросто могут отправить воевать с очередными врагами нации. Я свое в полной мере отдал государству. Хватит.
– Я вот не мечтал, – говорю достаточно грубо, для проверки реакции. – Ты собственно кто?
– Я финансовый советник Счастливчика и очень много знаю о происходящем внутри «Банши».
В голосе были обертоны, определенно указывающие на происхождение из СССР. Родной язык русский. Это отнюдь не означает равно национальности, уж я-то знаю. Но уже интересно. Если не врет, Счастливчик что-то должен был знать о прошлом своего советника и быть уверенным в его преданности. Иначе бы не доверился. А он пришел сюда. Значит ощущения с самого начала было правильные. Он вовсе не собирался устраивать стрельбу. Проблема даже не в телохранителе, а стоящем за ним. И это важно.
– Кто всех мочит тоже?
– Догадываюсь.
– И?
– Сделка, Билли. Я дам тебе то, что ты хочешь. Ты вытащишь меня из этого дерьма. Потому что следующий на очередь в морг я.
Может быть. А, скорее всего, о столе в покойницкой он будет долго мечтать. Сначала пытки. Про управляющего бандитскими деньгами давно разговоры ходили. Кто он, не могли сказать и очень высокостоящие в иерархии «Банши». Конспирация в лучшем виде. Три-четыре человека в курсе.
Вкладывать грязные деньги в легальные предприятия занятие не любящее публичности. И он сейчас выходит, сидит мешке с деньгами. Ничьем. Всех пожили. Кто первый протянет руку, тот и получит. Может в этом все и дело? А гарантию, что не сам к этим смертям причастен, где получу? Стой он сам за убийствами, зачем ему прикрытие? Руки в ноги и куда подальше. На первый взгляд так.
Я посмотрел на Арлет. Она молча пожала плечами и вроде бы случайно показала пару букв из азбуки глухонемых пальцами, следя, чтобы Макс не заметил. Такими вещами мы баловались в юности при чужих. Ясно. Пришел сам. Наверняка не случайно. Мы с Арлет в обнимку по улицам не ходим. Старые знакомства остались в прошлом. С другой стороны никогда и не скрывали дружбу.
Финансы Счастливчика и шире «Банши» дело очень и очень важное. Потянуть за ниточку далеко зайти можно. Но мне они ни к чему. Это дело разве ФБР или налоговой. Мне совсем другое надо. Посадить пару десятков совсем обнаглевших бандюков. Да вот беда на них мор напал. Тут к гадалке не ходи, именно этого толстячок и испугался.
Если верхушку банды валят почему зря, значит с ним церемониться не станут. А ведь я считаюсь специалистом по уличным бандам. Видимо плохой профессионал. Про господина Галина в первый раз слышу. И почти наверняка не я один такой. А он пришел за защитой. Очень-очень интересно.
– Почему я? – честно удивляюсь. – Если требуется охрана, проще уж было позвать Микки.
Не мог он про моего приятеля не знать, если заранее справки наводил. Мы со школы втроем вместе держимся в случае каких неприятностей. Сами себе банда.
– Он хорош, но к сожалению именно как охранник, – заверил этот странный подозрительный тип. – Не больше. Притом абсолютно непредсказуемый тип. Социопат и псих.
Вот тут он прав на все сто. Майкл Брэдли единственный и неповторимый в своем роде. Разных я типов встречал за прошедшие годы, но такого больше не бывает. Он ненавидит абсолютно всех и все. Исключений только два – я и Арлет, помимо давно умершей мамочки. Я ту толком никогда не знал, но убежден – она была святая. Терпеть Микки регулярно и длительное время надо обладать воистину святостью.
Он ненавидит всех настолько открыто и явно, что ему даже не требуется убирать с дороги подвернувшихся. Они разбегаются моментально самостоятельно с хныканьем и повизгиванием. И это началось отнюдь не после его превращения из мальчика в юношу, с сопутствующим становлением в тролля. Я то прекрасно помню его до.
Уж очень врезалось в память, когда он двинул меня в челюсть при первом знакомстве. Нокаут продолжался что-то вроде трех минут и урок я усвоил. Дразнить Микки не стоит даже иносказательно. Смысла слов он может и не поймет, однако врежет без раздумий. Эмоции улавливает классно.
А злобу и накачивать не требуется. Она всегда наполняет Микки до краев. Если не сможет пробиться кулаками, пустит в ход оружие и даже не задумается о последствиях. Его даже в армию отказались брать, слишком психически неустойчив. А зря. Я убежден он бы единолично разгромил выставленный против него батальон спецназа, мешающей выполнить задачу. К сожалению действовать в группе не способен.
Собственно он и не сел до сих пор на длительный срок в основном из-за нашего знакомства. Можно гордиться находчивостью, но я умудрился найти ему работу. И на удивление не наемным убийцей. В нашей страшно запутанной прецедентами правовой системе имеется дело Тейлор против Тейнтора аж от 1872 г. Верховный суд постановил, что человек, под надзором которого находится обвиняемый, равно как и часть его залога, имеет огульное право на возвращение обвиняемого.
Проще говоря, людей отпускают из тюрьмы до суда под денежный залог. Суммы обычно серьезные и у многих такие деньги изначально отсутствуют. Поэтому немедленно еще в 19 веке наладился замечательный бизнес. Специальные конторы с лицензией на освобождение под залог дают арестанту деньги в качестве поручителя. После суда они возвращаются и проситель обычно отдает за содействие не более десятой части от необходимой для выхода из камеры. Все в наваре. Гулять на свободе приятно и контора тоже с прибылью. Зато есть масса случаев, когда выпущенный не появляется своевременно и деньги уходят государству.
И тогда Бюро пускает по следу Bounty Hunters. В случае поимки они зарабатывают часть суммы, которую фирма получит назад, как только бегуна привезут в суд. Чтобы его найти, нужно долго и упорно искать по разным каналам во многих местах. Вот здесь и нужны знакомые, которые могут помочь. Новичку в этом бизнесе делать нечего – умников полно, с большими кулаками еще больше, а толка от них никакого. Без связей ничего не получится. Вот я его и устроил в такую контору. Объяснил, что к чему и попросил не беспокоить по мелочам. Зато если требуется пробить головой стену или вышибить подсказку Микки очень к месту.
Тут дело в том, что в теории охотники частные лица, а значит, даже если они и занимаются доставкой беглецов, то всё равно обязаны соблюдать законы штатов. Единственное, что их не касается – это статья о похищении людей (при условии, что охотники поймали правильного человека). Всё остальное должно быть на законном уровне. Когда они кого-либо вяжут, то обязаны явиться в местное отделение полиции или Шерифа и зарегистрировать свою добычу.
Микки такими мелочами редко утруждается. Прямо к хозяину волокет схваченного. Но результат обычно неплох. Вроде за все годы двоих не задержал. И то одного у него отняли в Мексике, как похищенного. Там свои законы. Любви к мексиканцам это ему не добавило. Они переместились из общего списка ненавистных врагов в самый верх.
Честно говоря, я сильно подозреваю, что за ним давно тянется целый шлейф преступлений, включая убийства, но ничего конкретного на Микки не всплывало. И славу Богу. При всей своей социопатии он достаточно умен чтобы не оставлять улик и не станет бегать за определенным типом женщин на манер серийных убийц. Вот проломить череп не так посмотревшему в баре – запросто. Еще никто не дал показаний, хотя я точно знаю про два случая за последние пять лет.
Уважает он меня не за помощь. И не за списанные в школе домашние задания. Это выше его понимания, что я бы мог не дать скопировать. Уж что-что, а отметка не волновала Микки абсолютно. А уж Арлет любит точно не за красоту и приличные мозги. Вот у меня даже мысли не закралось идти учиться, а она сумела.
Я и сам не знаю за что. Видимо потому что мы трое в школе были одиночки. В чью-то команду идти не хотели, а свою не завели. Уж больно все нетипичные уродились. На этой почве и сблизились. Да так и остались одиночками. Ни семьи нормальной у каждого, ни приличной работы. Я раньше думал, выйду на пенсию и найду дело по душе. Так нет у меня настоящего интереса в жизни кроме ловли бандитов!
– Ну я полицейский, – говорю с досадой. – Скрывать преступника не имею права.
– Ни-ни, – слабо махая пухлой лапкой, восклицает. – Не сидел, не совершал, не привлекался. В качестве оружия использовал исключительно еврейский револьвер…
– Чего?
– Авторучку, – пояснила Арлет. – Никогда не слышал?
– У меня другие нарушители закона обычно. С натуральными пистолетами и даже автоматами.
– …и голову, – терпеливо переждав обмен репликами, продолжает.
– Лучше бы обычный компьютер, – посетовал я с сарказмом.
– Дело в том, – моргая все с тем же испуганным видом, пояснил, – что я ментат. Имею огромное количество многим интересной информации. Не только по финансовой части. Имена, даты, преступления, координаторы, связи «Банши» с другими организациями.
Это было мощное заявление. Продать такого типа все равно кому и можно жить до самой старости беззаботно. Дадут не просто крупную сумму, а охренительно большую.
– Насколько мне известно, – говорю с подковыркой, – за все годы зафиксированы только три таких экземпляра.
– Это не считая работающих на правительства. Оно об этом не сообщает в научные журналы. Ни американское, ни еще какое. Зачем лишать себя преимущества? Да и вообще… Бывают разные обстоятельства. Тебе ли не ведать, – по-прежнему моргая с наивным видом, выдал он.
– О чем это он? – резко спросила Арлет.
– Тебе лучше не знать, – с запинкой отвечаю. – Лучше спать будешь.
Очень-очень любопытно. Я конечно не то что под этим понимают многие, но получается он меня вычислил. И ведь понимает, теперь просто так не отпущу. Легче закопать на пять футов в бетон, чем позволить обсуждать с кем бы то ни было мои умения. Всегда действует на нервы, когда кто-то знает о тебе нечто опасное. В точку бьет преднамеренно. Я ему нужен.
– Что конкретно ты хочешь?
– Вывезти и спрятать меня. Я отдам все, о чем спросишь, если знаю.
– Забавное обещание. Расплывчатое.
– Ты умеешь определять правду, – сказал он по-русски без явного акцента. – Я уверен – нет другого варианта.
Я был прав. Не просто так заявился. И знает, что я пойму, а Арлет нет. Чем дальше, тем увлекательнее. И почти прямо намекает, он таки видит будущее. Ну-ка еще один заход.
– Хочешь, сведу тебя с ФБР? Они имеют гораздо больше возможностей, чем простой детектив из городского участка. Не по обычным каналам, есть у меня знакомые в конторе.
– Не надо проверок, – твердо сказал Макс опять по-русски. – У них я всю жизнь буду сидеть на крючке. А ты меня отпустишь. Я играю честно, про тебя тоже все говорят подлян не делаешь. Слово?
– Откуда я знаю, какие вопросы задавать?
– У тебя девятнадцать дней отпуска, – очень серьезно заявил этот тип, демонстрируя изумительный слух. – Скольких раскалывал за меньший срок? А в несознанку я не пойду, если сумеешь спасти мою шкуру. Ты мне – я тебе. Неужели не греет?
– Я буду очень внимательно следить за твоими действиями.
– Причины доверять нет, – согласился он без всякого смущения. – Проверять слова легко. Возьми в отделе видеонаблюдения съемки всех наших погибших, включая убитых тобой вчера, за ближайшие часы до смерти и внимательно посмотри.
– Вот так легко – попросить.
– У тебя ведь есть знакомые.
– И что искать?
– Это ты полицейский, не я. Должно быть нечто общее во всех убийствах.
– Кроме меня?
– Именно так. Ты связь, но не главная. Поэтому я и пришел к тебе.
– Ко мне?
– Так. Есть человек желающий отмыться. Он будет готов на сотрудничество.
Странно говорит. Произношение нормальное, чистое, а фразы строит странно. Я то и лучше умею. Давно не говорил, язык подзабыл? Такое бывает.
– Тогда самый главный вопрос – чего ты испугался – честно. Я почти уверен, что о тебе в «Банши» после этих смертей никто не знает. Бери деньги и уходи.
– Призрака-невидимку, – сказал Макс с задержкой.
– Эту сказку для детей? – мне стало смешно.
По страницам комиксов давненько бродил внешне неотличимый от людей злодей фэйри. Совершая преступления он становился невидимым. Естественно с ним героически боролись хорошие парни, применяя суперспособности. Войне этой конца в ближайшие годы не предвидится. Два десятка выпусков и кино, сделавшее неплохие сборы. На подходе продолжение и компьютерные игры. Люди обожают щекотать себе нервы.
Ничего особо оригинального. Такие сюжеты и раньше бродили по страницам книжек. Даже на экраны попадали. Супергерои никогда не кончаются, а вместе с ними и суперзлодеи. Одни без других существовать не могут. Надо ж с кем-то бороться не щадя усилий. Не с мафией же, она бессмертна и неубиваема.
Реально «невидимок» на Земле очень мало. У нас в городе тридцать два, включая меня. И ничем удивительным они не отличаются. Я точно знаю. Каждого прощупал, не жалея времени.
– Как ты не такой, так он не из комикса, – невразумительно ответил бухгалтер.
– Объясни!
– А можно, чтобы я понимала? – спросила, раздражено Арлет. Ее достал наш разговор на непонятном языке и терпение закончилось.
– Нет, – сказали мы одновременно.
– Извини, но лучше тебе не знать некоторые вещи, – отказался я. – Проще будет отвечать в суде под присягой.
– Главное он не вытащит лишнее, – произнес Макс опять по-русски.
Арлет очень красноречиво выругалась, причем в речи ее проскочил акцент, что бывало крайне редко. Очень старательно в детстве избавлялась. Сейчас она в гневе. Но меня зацепило не это. Впервые проняло всерьез от нашего ментата. Он боялся и не показно, а реально. Аж пот капает. Такое не подделаешь. Боится до жути и вся его хваленая способность держать себя в узде и не проявлять эмоций развалилась. Длилось это недолго и снова все спряталось, но я почуял и мне это крайне не понравилось. Если он может фальшивить на таком уровне, мне никогда не суметь выяснить правду. Но я не верю. Просто подсмотрел совершенно случайно не верхний слой, а глубинный.
– Дальше, – не дождавшись развития, потребовал.
– В определенных кругах, – явно подбирая слова, принялся излагать, не глядя на меня, а куда-то в пол, – иногда требуется устранить человека чисто. Это не означает несчастный случай, хотя и он возможен. Это… людей устраняют настолько явно, что вопросов не возникает. Следствие без надобности.
– Как Счастливчика.
– Да! Но это сделал не тот, кому заказали. В этом и соль. Всегда вроде бы отсутствие связи, но она прослеживается для знающих. Заказ – смерть. Никаких концов. Люди совершают странные вещи. Посторонние люди чаще всего. Или близкие.
– Гипноз?
– Очень маловероятно запрограммировать человека на сложные действия. Все не предусмотришь. Тут требуется спусковой крючок. Слово, поступок. Значит с ним должны были плотно и долго общаться раньше. Сразу отметаю. Счастливчик со своими телохранителями разве в туалет последние три дня не ходил. Да и нельзя заставить покончить самоубийством. Но подтолкнуть к убийству и подставить под пули очень вероятно.
– Вроде Гонзалеса, – утвердительно говорю, вспоминая двухлетней давности историю про застреленного сыном папашу. Родитель был совсем простой мужичок. Глава наркокартеля. А сынишка его правая рука. Почему сорвался и что там произошло, никто так и не понял. Ситуация буквально повторяющая сегодняшний бар. Дело собственно и не расследовали. Всем все сходу было ясно. Телохранители среагировали постфактум, но свою работу выполнили четко. Два трупа. Списали на помутнение сознания.
– Да! Я назову еще десяток случаев.
А, вот зачем тебе видеонаблюдение за перемещением в последние часы. Он должен быть рядом, чтобы заставить человека сделать нечто. Хм… вроде где то я читал о химии подавляющей волю. Тогда совсем просто. Зато пахнет не одиночкой, а серьезной организацией.
– Но за это должны много платить, – с недоумением сознаюсь в собственной глупости. – Уровень другой. Зачем ему связываться с нашими парнями?
– Я тоже не понимаю. Не вижу кто из банд мог выйти на него и зачем. «Призрак» профессионал штучный и очень дорогой. Поэтому хочу оказаться подальше. Время уходит!
– Ладно, – киваю, – Арлет, выйди!
– Я могу лишнее услышать? – ехидно спросила эльфка. – На каком языке?
– Угадала. Можешь. Имена, названия. Выйди.
Она посмотрела на меня пронзительным взором обиженного оленя. Сразу захотелось встать на колени и долго унижено извиняться. Только меня такими штучками не прошибешь. Я давно привычный. Посмотрел гордо проследовавшей на выход женщине в прямую спину и нажал в кармане кнопку диктофона. Память у меня хорошая, а запись еще лучше. Доказательство. Может и будет хуже слышно, зато Максу знать не обязательно. Пригодится лишний козырь.
– Прежде чем я сделаю хоть что-то, поделись информацией. Иначе…
Через четверть часа, удовлетворенный на все сто, вытаскивая телефон, подтвердил:
– Договорились. Едем в отпуск. Я говорю – ты делаешь. Обсуждать станем потом.

Глава 11. Продолжение расследования. Наши дни

– В участке по штату девять детективов и восемьдесят с чем-то патрульных, – говорил я терпеливо. – Еще парочка сержантов и лейтенант.
Людям интересно сравнить собственные дела с иностранцами, а мне не жалко. В конце концов, для того сюда и засунули. Налаживать связи с милицией. Отсюда и вывод, посылать в задницу не стоит, даже если в третий раз приходится озвучивать. Валя Минасов парнишка невредный и без желания подколоть. Просто любопытный.
– У нас капитан начальник всей полиции и генералов с полковниками в принципе не существуют. Даже в больших городах. Совсем другой принцип.
– Это как? – заинтересовано спрашивает.
– Обычный патруль, то что вы называете «земля». Это все сразу. ППС, ОВО, ОМОН, ГАИ в одном лице. Еще и оперсостав по мелким правонарушениям. Естественно если на месте происшествия по вызову обнаруживается труп, положено сообщить начальнику смены и то вызывает детективов для расследования. И если арест не был произведён патрулём сразу на месте, то дело переводится к детективам в нужный отдел и те далее проводят дополнительное расследование и арест. А в остальном все на его шее. Выезжает на звонки граждан, заполняет бумаги, связанные с преступлениями, делает аресты по горячим следам, выписывает штрафы за нарушения ПДД, и многое другое. Остальные специализированные. Отдел наркотиков по наркоте, убийств или уличных банд – соответственно. Эти пашут за всех. Три смены, за минусом больных, отпускников и тому подобное и в результате постоянная нагрузка выше положенной. Редко можно расслабиться.
– А в фильмах на стрельбу сразу десяток прилетает, – сказал Юрченко.
Он старательно изображал скуку, все мол и без того знает внимательно прислушиваясь. И то, немногим старше Вали, а поставлен начальником. Надо вести себя солидно.
– И прилетают, – соглашаюсь, – мне лично представляется – это прекрасно. В отличии от киношных героев мы не горим желанием бегать под пулями или рубиться в рукопашную с толпой в гордом одиночестве. Совершенно нормальное дело позвать подмогу. У патрульных нет каких-то четких маршрутов. Каждая машина имеет свой сектор, за который патруль отвечает. Но если в чужом что-то случается, никто не станет смотреть на границы. У нас есть неписанное правило – мы должны их превосходить. Во всём. Размере и количестве. Как у нас говорят, better safe than sorry – лучше быть осторожным, чем рисковать неоправданно.
– А свары у вас бывают? – спросил до сих пор молчащий водитель. Этот не наш, из гаража. Но тоже в погонах. Здесь в ССК все люди не случайные. Уже в возрасте дядечка и город неплохо знает.
– Чего? – до меня не дошло.
– Ну дрязги, ругань.
– А, – богат и могуч русский язык, сто определений для одного понятия. Правда и английский в этом отношении не лучше, но я его не учил. Сам пришел. – Мы что не люди? – развожу руками демонстративно. – Коллектив под сотню и все разные. Молодые, старые, черные, латиносы, белые, фэйри. У каждого свои личные тараканы в голове. Все друг друга знают, но совсем не обязаны обожать парня напротив. Кто-то что-то когда-то не поделил, кто-то дружит не первый год, а у кого-то чисто противный характер или интриган. Всякое случается. Другое дело когда нечто неприятное происходит. Он может мне лично неприятен, но он один из касты. Никому не позволено трогать наших ребят. Даже если они на пенсии.
Вздох у всех троих вышел непроизвольный. Я сделал себя зарубку на память поинтересоваться, что собственно происходит с сотрудником милиции при выходе на пенсию. Теоретически они должны быть еще достаточно молодыми. Вроде те же 20 лет стаж рабочий. Или нет?
А в принципе иногда ловишь себя на мысли о нежелании рассказывать не слишком красивые подробности. По закону отставник ничем не отличался еще недавно от обычного человека, но когда семь лет назад один из отсидевших случайно встретил своего «благодетеля» и изувечил всерьез, приняли очередной закон. Теперь это уже нападение на сотрудника полиции и срок намного тяжелее.
Мы уж тому козлу постарались, намотав на всю катушку и так. Тем более это не ради Мейера делалось, а ради нас самих. Чтоб другим неповадно было. Но закон этот местный и за пределами нашей юрисдикции не работает. В ином месте все может быть по-другому. Я ведь не вру, просто говорю о своем. А США страна огромная.
– Нет, а вот когда на летучке…
Сколько не учи язык, а если имеешь дело со специальной терминологией, всегда имеется шанс не понять. Это я уже знал. Обычное утреннее совещание или распределение кто чем занимается. Вроде никогда раньше не попадалось. Планерка, заседание, собрание. Век живи, а без регулярного общения толку не будет.
– …когда в патруль или куда распределяют отказаться от напарника можно? – водила явно гнул нечто свое.
– Детективы сами составляют графики дежурств. Тут отвертеться проще. А патрульные… Ну блин такие дикие вопросы, будто мы марсиане. Все всегда зависит о человека. Никто не запрещает подойти к начальнику смены и попросить перевести в другое подразделение, смену или машину. Но будь готов к вопросу почему. Мало ли… Может тебе его запах поперек нутра, а может вы из-за девушки погавкались. Или по служебным делам. Всегда существует определенный процент с удовольствием перекладывающий свои обязанности на другого…
Я подумал и честно добавил.
– В принципе все и всегда уверены, что именно они выполняют большую часть работы. И иногда именно так и происходит. Но дело в том, что надо все-таки реально смотреть на вещи. Если старший тебя посылает сделать нечто, не обязательно издевается. Есть вариант, что так учит. Все лучше изучать на собственной шкуре. На чужих ошибках люди не учатся. Все очень зависит от ситуации и поведения. Но вот когда напарник валит на тебя неприятности – это диагноз.
Старший отвечает за происходящее. Он обязан все рассчитать и если пошло не так, быть готовым прикрыть, а не подставить, – последнюю фразу говорить вслух не стал. Умные и так соображают. Глупый не поверит. Ему всегда кажется, что хуже чем с ним ничего не бывает.
– Не всегда легко выложить постороннем, что у вас не так. Закладывать не принято. Это… как его… западло. Начальство все равно узнает, потому что с другими патрульными делятся, что вот тот поступил вопреки правилам. А девушка, извините, это уж точно не для участка. Личные дела. Вот и думай с чем идешь и как просишь. Чисто реально смотри на вещи и окружающую обстановку. Не лучшая рекомендация изображать плаксу или обиженного без причины. А то может проблема в тебе, а не напарнике и сержант это запомнит.
– Это понятно, – протянул шофер с тяжким вздохом. И через короткую паузу сообщил: – Приехали.
Я уже усвоил простейшую вещь – сталинские высотки не всех начальников вмешают. Основное местопроживание советских чиновников находится в местах вроде Кутузовского проспекта. Не являясь специалистом в архитектуре и имея очень смутное понимание, чем готика отличается от ампира некоторые вещи я уловил без пояснений и гида.
Во-первых, дома построенные в районе 40-х имели между собой нечто неуловимо общее. И не важно, сколько в нем этажей и есть ли на верхушке шпиль, а внутри нечто вроде университета или жилое помещение. Вестибюли с витражами, мраморными колоннами и светильниками в форме канделябров. Внешняя облицовка керамической плиткой. И смутное ощущение что нечто подобное я уже где-то видел.
Даже специально слазил в Интернет и с удовлетворением убедился – так и есть. Американские небоскребы начала века. Те же римские мотивы, башенки и вообще оформление. Не буквально, но одним глазком подглядывали за чужими достижениями и старательно копировали. Не вчера это дело в СССР началось.
Во-вторых, здания эти престижны. Там и с жилищной площадью, и с соседями состояло очень благополучно с давних времен. Никаких подозрительных пролетариев и общей кухни. В некоторых домах еще предусмотрена комната для прислуги. Это когда без окон.
Ну а в целом ничего особенного. Вида́ л я квартиры и получше. Но это ж чем сравнивать. Если со стандартной квартирой в домах-новостройках, так богато жили. Или с моей. Совсем не дурно. А вот современные люди с деньгами имеют возможность обзавестись совсем другими квартирами и домами. Времена поменялись. Теперь модно приобретать в других местах. Вроде этого.
Улица Звениградская шестиэтажный кирпичный дом, расположившийся на живописном участке с кустами сирени и жасмина, голубыми елями и каштанами, березами и многолетними дубами. За забором парк. Внизу стоянка для машин. Такие вещи появились лишь в новостройках, еще лет десять назад особой необходимости не имелось.
Просторный вестибюль, колоны с мозаикой, прямо метро, три лифта – это на шесть этажей и двенадцать квартир. Естественно присутствует охранник-консьерж, кинувшийся посторонним наперерез с криком: «К кому?» и небрежно отодвинутый рыжим в сторону. В момент заткнулся и чуть не по стойке смирно встал.
Власть сразу видно и лучше с ней не спорить. За помехи следствию легко получить три года. И в ССК не пугают, а всерьез клеят статью. Я подозреваю не только там. Уж очень это все легко и просто. Двое уже обживают нары за пустяковые пререканья и нежелание поведать интересующее следствие подробности про родственника и друга.
Я человечка на всякий случай поманил с собой. Чтоб присутствовал рядом и не звякнул в квартиру. В принципе народишко, за которым мы приходим не бандитский. За три недели раз десять участвовал в арестах и обысках и ни один не рыпнулся. Ведут он себя по-разному, частенько пытаются угрожать или обращаться к высшей инстанции, но отстреливаться или драться? Чего нет, того нет.
Эти не грабители, а воры-тихушники. Бумажные. Обычно такие течь начинают быстро и качественно. Уж слишком неприятно и больно падение с облачных высот до мелкого арестанта. Но вот сбежать могут. Зачем рисковать.
Мы с охранником соответственно потопали по лестнице, начальство с приятелем отправились в лифте. Двум дополнительным заблокировали двери. Водитель на непредвиденный вариант остался в вестибюле. Подниматься пешком не проблема. Полезно размяться после длительной поездки и второй этаж – не развалимся. Когда повернули за угол, пистолет автоматически прыгнул мне в руку. И только потом я задумался, в чем собственно дело. А, вон чего – рефлексы взыграли.
Со спины лица Юрченко не видно, но напряжение мышц и запах у него и второго молодого парня не спрячешь. Ага, дверь не заперта. И не просто не захлопнули, судя по виду замок сломали достаточно грубо. Это в совсем не простом доме. Действительно странно.
Видимо сейчас к лучшему, что сразу отреагировал. Может кому нравится «Ярыгин», но я привык к другому оружию. Тут все идет на рефлексах и задержка абсолютно лишняя. У привычного Glockа отсутствует предохранитель. Оружие обязано быть всегда готово к применению, даже если ты все свободное время проводишь на складе. Никто не знает, откуда вынесет на полицейского наркомана с ножом или просто буйного алкоголика. Я уж не говорю про вооруженного бандита.
Однажды с шестнадцатой моделью дробовика «Браунинга» в магазин куда я зашел за сигаретами заявился тип в маске. Он очень удивился, словив пулю в голову. Не повезло недоумку. Зайди залетный на десять минут позже и забрал бы аж две с лишним сотни долларов в кассе. Не под той звездой родился.
Человек с огнестрельным оружием нешуточная опасность для гражданских лиц и можно стрелять на поражение, не рассусоливая глупости с предупреждениями. Три свидетеля попытки ограбления кроме меня и продавца. Юмор в том, что такое ружье стоит много дороже выручки с ограбления маленького магазинчика.
Инструкции для полиции и армии пишутся на основании предыдущих инцидентов, нередко кровавых. Мы не досылаем патрон, не снимаем предохранитель. Если у противника огнестрел в руках и он ведет себя угрожающе, а есть опасения, что пострадают посторонние, бандиту место на кладбище. А пистолет сам по себе в жизни не выстрелит. Ко всему еще всех еще в Академии учат простейшей вещи – вместо стандартных девяти паундов силы для нажатия на спусковой крючок, у нас переделывают на двенадцать.
Юрченко снова нажал звонок и долго не отрывал пальца от кнопки. За дверью не слышались шорохи или шлепанье приближающихся шагов. Полная тишина.
– Входим, – сказал решительно капитан.
– Ты стой здесь, – на всякий случай предупредил я охранника. Еще не хватает, чтоб под ногами путался.
Мы двинулись внутрь, предварительно уже в открытую дверь громко позвав хозяев. Молчание по-прежнему ничего не нарушило. Милиционеры двигались правильно, не перекрывая друг другу выстрел. Медленно, осторожно, заглядывая в каждую дверь или подсобку.
Неплохо живут работники администрации правительственного аппарата. 6 комнат. 3 санузла. 2 лоджии и балкон. Кухонная зона состоит из прихожей, кухни и комнаты с окном для прислуги. Каждая из двух спальных комнат оборудована отдельной ванной и санузлом. Метров 250 общая площадь, не меньше. Наверное еще и подвал имеется. Хотя если на любовницу пару миллионов потратил, на себя просто обязан.
Я шел последним, не пытаясь показывать высокий американский класс врывания в чужие квартиры. Стажеру вредно лезть поперек дядьки в пекло. Если что я непременно отомщу за героев.
– Мда, – глубокомысленно произнес Минасов, тихонько толкая очередную дверь и заглядывая внутрь. – Опоздали.
Юрченко грубо выругался, протискиваясь мимо него в кабинет. Роскошно отделанная комната размером с мою американскую квартиру. Антикварный красивый стол, с многочисленными ящичками и тумбами, удобные стулья, книжные полки с томами в кожаных переплетах.
В высоком, не иначе сделанном по индивидуальному заказу кресле, меблировать квартиры высших руководителей за государственный счет стандартными вещами прекратили в 50-е годы, сидит тело мужчины. Рот оскаленный в неприятной гримасе, а выше разобрать нечто сложно. Всю верхнюю часть головы снесло выстрелом. Вся эта отвратная гадость крови, мозгов и остатки костей залила сверху вниз плечи и рубашку.
Валя сипло задышал, втягивая в себя воздух. Знакомый симптом. Пытается удержаться не блевануть и при этом так и уперся взглядом в труп.
Я легонько толкнул его и отчетливо сказал:
– Проверь балкон.
Он сглотнул и в глазах появилось осмысленное выражение. Выход прямо из кабинета и сквозь огромные стекла прекрасно видно отсутствие злоумышленников, но сейчас нашлось занятие. Когда человек делает нечто, ему не до посторонних глупостей. Даже морская болезнь отступает.
Рыжий закрыл телефон (правильно – первым делом вызвать специалистов, он не по убийствам спец, а обычный «важняк» – ОБХСС) и посмотрел на меня. Удавится, а совета не спросит. Я младше по должности и чужак. Да плевать.
– Их было двое, – вроде размышляя, сказал вслух. – Один держал за плечи, не давая подняться, второй сунул пистолет в ухо. Следы.
Он глянул на ковер, пропитавшийся кровь и кивнул.
– Обычно так не делают, но не хотел зацепить приятеля. Калибр небольшой, мягкий наконечник у пули. Ожог сильно похож по форме на наличие глушителя. Гильзы не вижу. Скорее всего, подобрали. Явно не грабители. Даже карманы не вывернули и вообще в квартире и кабинете порядок. Похоже по нашим делам. Избавились от свидетеля. А это означает утечку из отдела.
Я замолчал. Дальше не мои сложности. Я уж точно ни с кем не делился. С Козловым, так он и так остался при начальстве и мог слышать что угодно. И имен я не называл. А здесь все достаточно конкретно. Не думаю, что по улицам бродят батальоны убийц с глушителями и так уж просто на них выйти. Значит серьезная организация. Ой наделала делов эльфка, всерьез кого-то потревожила. А кстати…
– Ольга Панкратова с подружками поделиться не могла?
– Не вчера, – сразу сказал Юрченко, – она сейчас отдыхает в специальном пансионате.
– За решеткой что ли?
– Почему? – не понял он.
– А у вас как спец, так или очень важное, или крайне плохое. Спецлагерь например. Спецстоловая, спецраспределитель, спецавтохозяйство. Кажется кто-то пришел…
Последнее уже было явно для всех. В коридоре возникла некая особа женского пола, неумолимо теснящая жалобно блеющего охранника. Вот и оставляй такого на посту. Пользы он него ноль. Кстати и убийцы умудрились просочиться мимо этого героя незаметно.
Но в целом, если видеть воочию, зрелище уморительное. Накаченный долгими тренировками мужик размером с хороший шкаф и маленькая тощая женщина. Дунь и ветром унесет. Но парень ее очень похоже боялся и даже не старался изобразить желание остановить. Вежливо, на грани умоляния, упрашивал не ходить внутрь. Голос срывался, еще чуток и заплачет.
– В чем дело? – неожиданным для ее комплекции басом, потребовала женщина, останавливаясь напротив меня и вперившись грозным взглядом в рыжего. Кто старший влет определила. Колебалась буквально секунду. Охранник старательно делая вид, что его здесь никогда не было тихонько отползал вдоль стенки, бросив нас на растерзание.
– Милиция, – сказал Юрченко.
– Удостоверение, – потребовала она, прерывая.
Он показал одним движением, как делают все менты. Прочитать за это мгновение невозможно, зато печать, общий вид обычно производят неизгладимое впечатление. Но не в данном случае. Она требовательно протянула руку. Тот все равно не дал, но уже позволил внимательно прочитать.
– И что случилось, капитан Юрченко? – с нажимом спросила она. – Что вы делаете в моем доме?
– Вообще-то ваш муж убит, – зло ответил тот. Представление ему сильно не нравилось.
– Да? – без особой грусти в голосе удивилась супруга покойного, – достукался Егорушка со своей девкой. Так ему подлецу и надо.
– То есть вы не слишком расстроились случившимся. Э… простите, как вас зовут?
– Ирина Олеговна Закирова.
Пауза. Что-то это должно было означать, но не мне судить. Появившийся к этому времени Валя ощутимо напрягся. А вот наш старший был великолепен. Холодное равнодушие, причем не деланное. Ничуть не нервничает.
– С какой стати я должна горевать? – с видом обиженной в лучших чувствах королевы, не дождавшейся криков восхищения, спросила она. – Этот, – здесь прозвучало вполне солдатское определение любителя женского пола, – женился на мне не от горячей любви, а с целью протыриться, – этого слова я не знал, но по смыслу не трудно догадаться, – в нашу семью. И не погадал. Сделал недурственную карьеру.
Судя по моим ощущениям, все это для Юрченко были не новости. Нетерпение и скука. Он-то похоже выучил домашнее задание, а я вчера хорошо посидел со старым приятелем. До сих пор сушняк мучает. Джимми вообще вырубился под конец в номере. И то, решил показать, как русские пьют. Нашел с кем связываться. У фэйри сопротивляемость алкоголю выше изначально. Меня перепить не так просто.
– Обманом прокрался в семью члена ЦК, – на пределе слышимости прошептал Минасов. Ему было весело.
– Я его любила, – вскричала Ирина Олеговна так неожиданно, что я вздрогнул, – а он вечно гулял на стороне! А потом, – также внезапно успокаиваясь, – стало безразлично. Жизнь он обеспечивал комфортную, обижать меня опасался, – откровенная ухмылка. – Жили мы фактически отдельно и каждый своими интересами. Ничего кроме дочери не связывало. Так что нечего, – она погрозила пальцем, – подозрения, мотивы – это все засунь себе, сам знаешь куда. На черта надо мне его резать. Любовницу проверьте. Та еще штучка эта Оленька. Вполне способна убить, отравить, задушить. И не надо смотреть на ее ангельскую внешность. Фэйри все от рождения ущербные…
Юрченко не поворачивая голову покосился на меня. Я стоял с каменой мордой. Не в первый раз слышу самые разные гадости. Привычный. В служебное время не пошлешь куда положено. Полицейский должен терпеть.
– …и при этом сильные до ужаса. Взять хотя бы его дружка-приятеля с которым они вместе дела крутили…
– Это кого и какие? – вклинился в монолог капитан заинтересовано.
– Генерал-полковник Щетинин Василий Иванович, – с огромным удовольствием доложила «несчастная» вдова. – А что там они вместе крутят мне неизвестно.
Врет, со всей определенностью отметил. Знает. И не удивлюсь, если подслушивала или в бумагах копалась. Вряд ли настолько спокойно относилась к пролетающим мимо ее цепких лапок доходам. Проверять бабу и проверять. Мало ли отсутствовала. Нанять что ли нельзя? Мотив имеется и веский.
– А где он работает, Щетинин? – спрашиваю.
– В Главтыле. За строительство отвечает.
Откаты что ли? А причем тут наш деятель? Что у них общего. Вечно я попадаю впросак на пустом месте. У нас связи понятны сразу. Может и эти все сразу поняли, один я дурак. Нет, спрашивать не стану. Не у них. Я старый, опытный и все лучше мальчишек знаю. А что и почем можно выяснить по ходу дела.
– Вот и сегодня должны были встретиться. Прямо сейчас. Я еще и потому удивилась.
– Где назначен разговор? – не выдерживаю.
– Да вон там, – показывая в сторону окна, говорит с обидой. Как это ее посмели перебить. Там стоит еще одно здание практически копия нашего. По одним архитектурным планам трудились. Различия в отделке и цвете. – У тезки Чапая дома. Четвертая квартира. В одиннадцать часов.
– Одиннадцать-восемь, – сказал я выразительно.
– Валя, – резко приказал сообразивший Юрченко уже на ходу и через плечо, – допросишь Ирину Олеговну под протокол и дождешься остальных. На кухне!
Мы дружно понеслись на выход. Поворот на лестницу и прыгая через ступеньки вниз. Лифт кто-то успел вызвать. Дожидаться возвращения настроения не было. Может это мнительность и ничего общего между убийством и обычным знакомым, но по любому генерала надо брать на испуг, не дожидаясь пока он обнаружит в окно ментовские машины. Всегда полезно провести параллели для себя и подозреваемого. Чем сильнее выедем его из равновесия, тем лучше. Есть весомый шанс разговорить.
Нестись здесь по вымощенным дорожкам одно удовольствие. Деревья, зелень, чистый воздух. Наверное по утрам полно разновозрастных типов, бегающих трусцой от инфаркта. Даже не надо далеко от дома удаляться. Можно круги наматывать не хуже стадиона. Но нам требовалось напрямую. Через стоянку. Я на полной скорости проскочил мимо двух щуплых парней с азиатской внешностью и только потом чисто машинально затормозил. От них несло кровью и порохом. Нормал бы не учуял.
– Стоять, – вытаскивая второй раз за день «Ярыгина», заорал. – Документы!
Приказывать поднять руки по правилам нельзя. Они ничего криминального у меня на глазах не делали, а мой нос к документам не подшить. Или здесь это не важно? Во всяком случае, отозвались они на мои требования сразу. Оглянулись и тот, что пониже, резво извлек из-за пояса пистолет.
Я не стал дожидаться продолжения или палить в воздух. С двух метров мудрено промахнуться и я продырявил ему ногу. С недовольным криком он завалился на бок и осталось лишь добавить ботинком, давя пальцы. Рукоятку он так и не выпустил, падая. Ну я и раздавил их к черту. Вежливо просить не было времени. Рядом разворачивались не менее занятные события.
Второй после моего вопля вступаться с друга не стал и ринулся вперед с надеждой смыться, пока я занят. Рыжий от меня ненамного отстал, но торчал как раз по дороге. Беглец налетел на капитана и тот инстинктивно принял парня в объятия. Правда вместо поцелуев азиат двинул его лбом в лицо. Будь он чуть повыше, мог бы вбить нос внутрь. Таким приемом запросто убить можно. Здесь не вышло. Губы Юрченко раскровянил и они дружно завалились на землю, пихаясь и пытаясь ударить.
Капитан повис на китайце не хуже бульдога, не позволяя размахнуться, а тот продолжал вертеться и дергаться. На кун-фу это мало походило. Скорее на борьбу детишек. Только они вовсе не шутили. Мой старший дернулся и азиат стал подниматься.
Я временно плюнул на стреноженного, оттолкнул пистолет ногой подальше и подскочил к борцам. Со всей силы врезал ногой по почке спортсмену в чужих цветах. Он как-то странно всхлипнул и принялся поворачиваться. Вблизи стал виден желтый глаз. Видимо линза вылетела. Скрытый оборотень. Да мой Юрченко герой! Врукопашную сцепился и еще дышит.
Лицо у китайца было очень злое и два дополнительных зверских удара выдержал без всякого видимого результата. Еще и попробовал на манер боксера уклониться. Клинч с предыдущим противником ему не пришелся по душе и потянуло в сражение.
Третья зуботычина пришлась уже вскользь и я почти оторвал противнику ухо. Он стоял, качаясь, я лупил его по башке рукояткой пистолета, кровь брызгала во все стороны, а он все пытался до меня дотянуться. Потом наконец очень медленно встал на колени и я поспешно двинул еще раз прямо по макушке.
Включились звуки. Раньше я как-то их не слышал абсолютно. Мой первый с пистолетом безостановочно ругался, пытаясь зажать рану содранной с себя рубашкой. Судя по кровавому следу он намеревался подняться, но это шалишь. Я метил в колено и пусть скажет спасибо, что случайно не промахнулся, по нагнувшемуся. Кость наверняка зацепил.
Китаец удивительно хорошо владел соответствующими русскими выражениями, я кое-что и не слышал раньше. Капитан мычал нечто невнятное, стоя на коленях. Лицо все жуткое, губы опухли на манер блинов. Один я почти целый. Правда весь в крови. Чужой. Уже хорошо. Давно так не развлекался.
С визгом тормозов рядом затормозил минивэн. Дверь с лязгом откатилась и оттуда посыпались крепкие ребята в пятнистой одежде с короткими автоматами в руках. Точно не стандартные калаши с откидным прикладом. Прибыл спецназ. Еще одно слово, начинающееся на «спец». Только они на знакомых были нисколько не похожи. Да и форма не та, городской камуфляж вместо обычной черно-серой амуниции, а эмблема медведь. Не тот добродушный с Олимпиады. Оскалившийся. Из местных жителей кто-то уже успел звякнуть, что ли.
На всякий случай я вскричал: «милиция», но выслушивать писк никто не стал. Через секунду я лежал лицом в асфальт и в хребет упирался рифленый тяжелый ботинок. Я его прекрасно чувствовал со всеми вырезами. Парни проворные и умелые. Шанса рыпнуться не дали. Да я и не пытался. Ну неприятно, когда так с однополчанином обращаются (я ведь теперь милиционер – один из них), зато никто не начнет палить очередями. Подумаешь, по шее двинули. Не застрелили, уже замечательно. А то ведь подловили с оружием и раненый. Что положено подумать? То-то и оно…
– Это наше дело, – внушительно сказал чей-то голос. Не лезьте.
Я и не собираюсь, хотя все происходящее крайне странно. Никто из них не задавал никаких вопросов, не шмонал наши с капитаном карманы и вообще не обращал внимания, Единственное не давали повернуться и встать.
Минут пять я пролежал, с интересом прислушиваясь. Говорили все больше невразумительными междометиями. Зато действия как раз достаточно четкие и обдуманные. Обоих азиатов забрали, без особой осторожности отправив побитого в еще один подкативший автомобиль.
Видеть я его не мог, но похоже однотипный. Пленный шмякнулся с очень характерным звуком. В легковую машину так не сработаешь. Раненого тоже подобрали. Наскоро перевязали и сунули отдельно, в другую машину. Это правильно. Нечего им общаться даже при ментах.
Потом хлопнула дверца, так и не выключенный двигатель добавил обороты и минивэн отправился, откуда прибыл. С моей спины исчезла попирающая побежденного нога, опять хлопанье дверей и мы с Юрченко остались одни. Удивительно, но даже на прощание никто не произнес сакраментальных фраз насчет продолжения лежания и не угрожал. Номер я запомнил. Найти не сложно.
– И что это было? – садясь на асфальт и в недоумении чеша себя в затылке, поинтересовался, глядя на свой табельный пистолет в трех метрах. Аккуратно положили на бордюрный камень прямо на виду. По слухам за утерю огнестрельного оружия можно вылететь с работы. Уже не выясню точно.
Капитан что-то невнятно пробурчал, ворочаясь рядом. Я выдал ему свой платок и отправился за ценным предметом. Кроме всего прочего придется долго отписываться за стрельбу, лужи крови и странное происшествие. Мышцы болели и вообще пошел откат. Хотелось спокойно посидеть и выяснять стоило ли бежать и драться.
– Так кто отобрал у нас китайцев?
– Вьетнамцев, – просипел разбитыми губами Юрченко и сплюнул на землю кровью. Лицо он не столько вытер, сколько размазал по нему грязь и кровь, но без воды тут ничего не сделаешь.
– Да мне без разницы.
– ГРУ, – он явно пытался объясняться покороче.
– Армия? А при чем тут они?
– Генерал.
– Думаешь его тоже…
Ну да, три минуты назад и мы добежать не успели, а они уже прибыли в полной готовности. Хм… Воняет от этой истории на пол континента. Даже с насморком учуешь. Или знали заранее и ждали буквально за углом, или сами и послали стрелков.
Понятно не солдатики-офицерки-спецназовцы. Люди повыше, имеющие право отдавать приказы. А это очень плохо. Утечка из отдела. Кто-то стукнул куда и зачем мы едем. Про Щетинина капитан Юрченко услышал, как и я, в первый раз. Да и не послали бы его к такому человеку. Нашелся бы поопытнее и с большими звездами. У нас задача была не на арест, а слегка попугать и препроводить под грозные очи начальника-полковника.
Веселое дело. Это я прямиком угодил в некие разборки ССК с военной разведкой. Чтобы разбираться в подробностях взаимоотношений ГРУ, КГБ, партийной разведки и милиции требуются совсем другие профессиональные умения, чем мои. Аналитик в кресле должен заниматься этой фигней и иметь при этом огромную куча секретных материалов. Не мой уровень. Тем более и страна чужая. Плевать мне еще в прошлом месяце было, кто и кого с аппетитом кушает в советских коридорах власти.
Газеты почитываем, ага. Общие представления и не больше. Баланс интересов, политика противовесов, не дать кому-то из бойцов тайных фронтов в черных очках и с поднятыми воротниками набрать излишний вес и влиять на партию. Как там того разведчика с писательским талантом звали, выскочило из головы. Звучное имя, украденное у известного полководца. Ну неважно. Отели ГРУ скупает, чтобы вербовать подводников. Такое впечатление, что он и близко к оперативной работе не находился. Проще одного работника купить, сидящего на приеме гостей. И дешевле.
Да плевать. Красиво расписано для дилетантов. Меня сейчас другое занимает. Если вспомнить что они все в своих разведках с партбилетом у сердца, то со стороны глубинные течения обнаруживается, когда вот так – покойники валяются. Собственно с чего я взял, что генерал, как его там, труп? Китайцы, в смысле вьетнамцы шли от его дома. Уже все сделали.
– Мне сходить глянуть на генерала? – спросил после раздумья.
– Сиди, – пробурчал Юрченко, – ему явно было нехорошо, отделали человека на совесть. Дня три лежать, не меньше. – Пусть начальство выясняет юрисдикцию.
– А! – закричал я обрадовано, обнаружив приближающегося рысцой водителя, – и где ж ты раньше пропадал?
– Ну это, – отводя глаза и чуть ли не шаркая в смущении ножкой пролепетал он, – я ж видел этих. Ну его с «медведями» цепляться. Уроют, а потом крайних не найдешь.
Так, понял я. От номера машины мне пользы не будет. Этот деятель за милю определил с кем дело имеет и связываться заопасался. Не то чтобы боится, но осторожничает. Видимо действительно крутые ребята и искать долго нет необходимости. Все и так в курсе, где их базы прописаны.
Между прочим, номер-то у минивэна гражданский. Не родной военный. Или за ними числятся и гражданские машины. ГРУ ведь кроме всего прочего, если верить журналистам, занимается внутренней безопасностью, контрразведкой обеспечивает физическую охрану ключевого военного персонала (высшего руководства) и отвечает за содержание военных тюрем. Они в своем праве. А если убийцы не их люди, так адвокатов им не дождаться. В казармах СССР права человека не действуют. Ну а коли да, так нам их тем более не вернут.
– Мог бы хоть позвонить нашим, – говорю вслух.
– А як же! – вскричал шофер с внезапно прорезавшимся украинским выговором. Я такого дома наслушался от наших DP послевоенных, но раньше нормально говорил. Нервничает. – Вонь идуть, – обрадовано тыча пальцем в мигающий синим фонарем патрульный «козел» сообщил с облегчением.
– Щас начнется, – с тоской прошептал Юрченко и безвольно прилег на асфальт. Спекся бедолага.

Глава 12. Домашние сборы. За два года до командировки

Уболтал я Хуана поделиться данными съемок еще в машине, приложив все возможное красноречие. Даже заговорил на испанском. Люди любят, когда к ним обращаются на родном языке. Естественно не когда на воровстве за руку ловишь очередного недоумка, а при общении с обычными гражданами. Ты к нему таким образом проявляешь уважение.
В результате мой бывший напарник пообещал перегнать мне необходимое. Секретов в этом конечно никаких, но все-таки напрямую без разрешения начальства редко делятся. Смотря с кем и что именно просишь.
– Сколько ты знаешь языков? – покосившись на меня, спросила Стефани, когда я закрыл трубку.
– А! Все равно не доплачивают за дополнительные. Сколько не выучи, а пять процентов к зарплате максимум.
– Но все-таки…
– Английский, русский и французский свободно, – поняв, что не отвяжется, сознался. – Еще испанский, только обычно не показываю. Иногда полезно, при тебе лишнее могут сболтнуть. Видят не латинос и не стесняются трепаться. Ругаться еще могу на десятке.
Дальше углубляться не стал. С того момента, как дошло, что с языками у меня не вполне нормально, не стараюсь рекламировать всем окружающим. И то, объяснить, откуда берется и сам не способен. Без особых усилий, чисто в общении. В армии фарси приобрел, на дари и с таджиками друг друга понимали легко, а гуляя по Германии с базы еще и немецкого набрался. Это то что достаточно свободно.
Еще с десяток европейских вроде шведского с португальским и азиатских вполне прилично понимаю на слух. С французским можно с пятого на десятое понимать итальянский сходу. Испанский сложнее, а в португальском я улавливаю только когда медленно с расстановкой говорят, что для бразильцев дико. Как в анекдоте. Как опознать голландский? Звучит как немецкий, но ни фига не понятно.
Писать, читать бы не взялся кроме основных знакомых ни на одном. И чем отличается грамматика турецкого, азербайджанского или туркменского понятия не имею. В Афганистане и Иране меня прекрасно понимали. Правда если не пользоваться, знания ржавеют, а у нас в городе азиатов (помимо китайцев с вьетнамцами) не то чтобы много. Пару тысяч, не больше.
– А! – понял по грустному выражению лица, ей тоже хочется стать полиглотом. Удачный козырь для ФБР. – Это не от большого ума. У меня были русские соседи и с их сыновьями я с пеленок общался. А французский от матери. Она из каджунов и дома со мной объяснялась исключительно на языке культурного народа.
Кстати, впервые в жизни задумался, говорила со мной не на исковерканном варианте французского, а вполне литературно. Где набралось не понятно. Не дома – это точно. Я ее родственников видел, полуграмотные типы. О, моя мама та еще женщина была! Правда никому я об этом не рассказываю.
Сам довольно долго не подозревал и выяснил только после армии. И дело не в том, что она была властной, не терпела возражений и всю жизнь командовала в доме, причем отсутствие образования совершенно не мешало высокой самооценке. Она была сильной и этим все сказано.
Я ни разу не слышал от нее униженных просьб и, встречая людей пытающихся разжалобить криками о детях и отсутствии работы, испытываю чувство брезгливости. Моей матери никогда бы не пришло в голову кланяться ни перед кем. А попробуй я при ее жизни, прилетело бы нешуточно. Рука у нее была тяжелая и не стеснялась воспитывать меня, да и отца. Правда всерьез не лупила. Так, для правильного понимания.
Она себе замечательно знала стоимость – кто и на что способна. Ничего удивительного, если родилась в изумительной семейке живущей не в ладах с государством. Контрабанда, торговля травкой и чем потяжелее, укрытие уголовников – это вторая профессия всех жителей дельты Миссисипи после ловли крабов и аллигаторов. Рука твердая, глаз меткий и никаких авторитетов не существует в принципе. Семья превыше всего.
Что там произошло, я так толком и не выяснил, со мной просто отказывались говорить вроде бы родственники даже через много лет. Я для тамошних подозрительных типов был чужак по определению. Не играет роли, что и мать давно погибла, и все замешанные в эти дела уже четверть века не вспоминали про прошлое. Старые счеты не умирают. Вендетта среди каджунов и вообще в тех краях звук до сих пор не пустой. Имей она глупость появиться там, застрелили бы непременно. Мне так прямо в лицо говорили: «Уматывай пока цел», хотя вроде бы какое я имел отношение к случившемуся?
Ее папа, в смысле мой незабвенный дедушка, якобы кого-то из местных заложил полиции. После чего по слухам сделал бульк в грязные воды Миссисипи не вполне самостоятельно. Ему крепко помогли. Мамина душа не выдержала столь явной несправедливости – не мог ее отец такого совершить. Он не доносчик и своих не закладывал сроду. Уж как она разыскала убийц мне неизвестно, но трех человек положила насмерть.
После этого оставаться в родных местах стало слишком опасно. Всех соседей не перестреляешь, да еще и у них родственники найдутся. С чувством гордости за свои действия и правильно выполненного долга она переселилась в Фэйри-сити, позабыв оставить адрес по прежнему месту проживания.
Между прочим, в полиции никакие убийства не зарегистрированы – я специально выяснял. Поймай ее пылающие местью враги, тоже бы не заявили, а пристрелили без разговоров. Так что наследственность у меня еще та. Неизвестно приняли бы меня в полицейскую Академию, числись эти вещи в уголовном деле. Официально проверяют тебя, а не родственников, но когда конкурс серьезный возьмут кристально чистого и какие могут быть претензии.
Самое странное, что меня она с детства пыталась убедить не идти против законников. То есть не то чтобы быть пай-мальчиком. Ничего подобного! Умение драться и не бояться, идти на конфликт в ее личном кодексе поведения числились в разряде положительных характеристик. Синяк под глазом плох исключительно в случае если противник не ходит с двумя. Не воровать по мелочи, не лезть на рожон против человека в форме и всегда думать, прежде чем что-то совершаешь – вот основа основ, заложенная в меня в детстве.
Я не попал в банду в основном из-за ее наставлений. Уж очень опасно ее было огорчать. Руку имела тяжелую, а языком могла запросто побрить. Как с ней пятнадцать с лишним лет уживался мой тихий и добрый папа я так и не уяснил. Любовь вещь необъяснимая. Даже ругались они как-то любовно.
Стереотипы? Ха! Гномке положено быть некрасивой, выносливой и трудолюбивой. А в семейной жизни послушной и работящей. Кота напротив представляют гулящим и наглым. У нас в семье было четко наоборот.
Папа прилежно трудился на стройке и был неплохим специалистом, а мама давала указания дома и вечно вылетала с очередного места кассирши или продавщицы после высказывания о достоинствах и предках начальства или покупателя. Да и назвать ее некрасивой сложно. Не эльфка, конечно, но симпатичная и внимание на нее всегда обращали. Это не потому что я сын.
– Из кого? – с недоумением переспросила Стефани.
– Давным-давно, – таинственным тоном поведал, – не то в 16, не то в 17 веке французы заселяли Канаду. Потом им дали по шее англичане, но некоторое время были чисто французские колонии.
– Я знаю. Квебек.
– Вот-вот. Не только там, но это из той же оперы. Баб… то есть женщин у них было мало, на всех недостаточно, в неизвестность ехать из Европы нема дурных и многие брали себе жен из местных индейцев. Так что у меня есть какая-то часть крови от гуронов и позднее чероки. Можно сказать предмет гордости. Ну не важно… Англичане победив выселили часть франков в Луизиану, а потом американцы купили ее у Наполеона. Как бы то ни было, из местных жителей и приезжих получилась отдельная народность. Вот их и называют каджунами.
– Это те что в Новом Орлеане? Соус табаско и креолы?
– В точку! Только там все больше проживали люди состоятельные. А мои родственники белые нищие из дельты Миссисипи. От этого они англичан не любили еще больше. Ярые католики, не желающие употреблять язык оккупантов. Охотники на аллигаторов и вообще гордые до идиотизма люди. По легенде у нас в роду и аристократы были, но вся семейка те еще ребята. Сплошь нарушители закона и хулиганы.
– И приняли в Академию?
– Герои-морпехи всегда любимы! С семнадцати лет в строю. И, кроме того, они там, а я здесь. Ничего общего.
– Как это с семнадцати?
– Ну даешь, нормальное дело. Сигареты покупать в США можно с восемнадцати, алкоголь с двадцати одного. А автомат запросто вручают в семнадцать. Тем более тогда. На войну в Иран люди не рвались и мне были очень рады в вербовочном пункте. Раз, два и уже на тренировочной базе.
– Романтик был в молодости?
– Я и сейчас на звезды люблю смотреть и девушек обнимать. Но тогда – нет. Так уж вышло. Да ладно, будет тебе небольшой факультатив по обучению…
Это абсолютно нормально. Два раза в неделю приходили опытные полицейские и пытались донести до сознания курсантов простейшие истины. «Не обсуждай работу со штатскими», «не лезь на рожон», «не ругайся с начальством», «не бегай под выстрелы как в кино, а вызывай подмогу», «не доверяй газетчикам, адвокатам, наркоманам и проституткам».
В меру ума делились практическими вещами. «Не стой перед закрытой дверью, из за нее могут выстрелить». Иные из такого материала делают, что прошьет насквозь и тебя заодно. Вот это лично мне объяснять не требовалось. Я такое уже реально видел в Тегеране и к окну давно приближался сбоку. Чисто автоматически.
Да и все остальное после наших вылазок в Заливе не впечатляло. «Выезжая на место происшествия, помни, что задержанных могут поддержать друзья из засады». Я ведь не только порох нюхал и кровь видел, еще и всю жизнь прожил в Фэйри-Сити и насмотрелся на разное. Женщина и ребенок могут убить тебя ничуть не хуже мужчины – не зевай. Уж объяснять, как в банду принимают, мне не требовалось. Но спросил я не об этом.
– Сколько дают за хранение наркотиков без цели сбыта?
– В первый раз выговор и предупреждение.
Помнит, хорошо.
– А тогда за марихуану могли впаять от года до полтора и в тюрягу. Вот мне и предложили замечательный выход – четыре года в камуфляже или в камере отдохнуть.
Реально я по возрасту получал совсем другое отношение и взял на себя чужое, прекрасно зная, чем закончится вся история. И правильно сделал. Это не благородство было, а четкий расчет. Девушке поступающей в университет такой облом совсем ни к чему. Объяснять это я не стану – личные дела и знаем мы с ней об этом вдвоем. Никому не рассказывали. И не из страха или опасения. Давно все сроки вышли, да и дела никакого не существует. Я пошел на вербовочный пункт, а тот патрульный рапорт не оформил. Арлет до сих пор чувствует вину и на любые наркотики смотрит с отвращением, а для меня морская пехота оказался не худший вариант.
– Но я тому копу искренне благодарен, – сказал вслух. – Лично благодарил после возвращения. Мог ведь пойти совсем по другой дорожке. Армия на многое заставляет смотреть иначе.
Ладно, чего меня потянуло на прошлое, так недолго и лишнее сказать. В моем личном деле исключительно положительные оценки и никакой судимости. Кто бы иначе взял на службу. Приехали и к лучшему.
– Билли! – радостно вскричала мадам Коулмен при моем виде, стоило поставить ногу на землю из машины. Орать она привычно принялась еще издалека. – Как хорошо, что я тебя встретила!
Ага, будто не торчит целыми днями неизвестно зачем перед входом. Скамейку не для нее мэрия поставила, но бабка прочно оккупировала ее давно и прочно.
– Тихо, – сказал я шепотом, – мэм, вы ж не хотите, чтоб все услышали!
Она поспешно закивала, так что даже кокетливая шляпка родом из 80-х годов съехала на затылок. При ее гномьем росте постоянно приходится задирать голову, глядя мне в лицо.
Последовал четкий и точный доклад. Кто к кому и зачем приходил. Хм, про девушку в семнадцатую квартиру в первый раз слышу. Раньше Шон не приглашал. Видать вырос. Все остальное в обычном режиме. И запахи из двадцать третьей давно не удивляют. Воняет, если честно серьезно. Какая-то специфическая эфиопская жратва. Проверял.
Им мое любопытство не понравилось, однако утерлись. Все лучше, чем придут с официальной проверкой и начнут выяснять, не варганишь ли на кухне крэк, а то и чего синтетическое. Наверняка потом между собой нудели про дискриминацию отдельных граждан. А я еще раз убедился, что в нашем блоке все спокойно. Мне неприятности рядом не требуются.
– Спасибо, – сказал я проникновенно, – вот патрульная, непременно займется. В самое ближайшее время.
– Э, – с вопросительной интонацией, замычала Стефани уже на лестнице. При старой сплетнице у нее хватило ума не переспрашивать, куда именно она обязана отправиться.
– Женщина не первый год не вполне адекватна, – объясняю. – Не сумасшедшая в прямом смысле, но то ей чудится соседи варят наркотики, то радиация за дверь обнаруживается, то террористы мимо пробежали. Раньше она часто звонила 911.
– Ага, – крайне задумчиво сказала Стефани. На все звонки требуется выехать по инструкции, так как никогда не знаешь, очередная ли шутка звонящего, или…
– Кстати те парни с бомбой в наш местный фольклор угодили. Они на очередной звонок приехали с поверкой. Вежливо стучат в дверь, а бабка обещает отстреливаться, если дверь сломают.
– И в чем юмор?
– Настоящие полицейские, но один был выходец из Индии, другой араб. Рожи соответствующие. Сразу вычислила – замаскировались и хотят отомстить за бдительность.
– Смешно, – с оттенком грусти согласилась. Явно себя представила на их месте. И уйти нельзя без беседы, и звонивший с придурью. Ну не ломать же дверь свидетелю, не вор какой и разрешения на обыск не имеется.
– Пистолета у нее кстати нет.
– А ножа? Кухонным тоже пырнуть легко с перепугу.
– Да нет, она тихая. Разве что звонила постоянно 911 и морочила голову.
– А что сейчас было?
– Лейтенант из Форта-Сиу меня слезно просил спасти от домогательств. Так я взял подписку о сотрудничестве и теперь она мой агент. Докладывает регулярно о происходящем в округе. Между прочим, получив ответственное дело, перестала обнаруживать светящиеся лучи от соседей. Правда и реальной пользы никакой, разве пацанов записывает по ночам гуляющих, зато лейтенант Шоу мне по гроб жизни обязан. А если забудет или кого другого на его место поставят, так недолго и разрешить недельку звонить без перерыва.
– А почему участки называют Форт-Сиу, да и вообще Форт-эскимосов и остальные?
– Планировка домов была странная. Посреди пустого места стоят четырехэтажки-участки. И забор бетонный. Вот кто-то и брякнул про форт на фронтире и кровожадных индейцев вокруг. Давно это было, в самые первые годы, я только родился и почему здесь сиу, а там кри, без понятия. Можно ж правильно говорить номер участка.
– И сразу видно кто здесь новенький!
– Ничего не значит. Кто давно работает вместе, частенько договаривается о личных кодах, – открывая дверь, сказал я. – Так проще. Не надо что-то объяснять. Сказал, к примеру «жарко» и напарник готов, что сейчас буду арестовывать. Потом переводят, а новый все равно привык к другим словечкам.
– Всегда есть нечто общее.
– Десять четыре – знаешь?
– Радиокод – понял, «ОК».
– Вот и простейший вариант, мимо проезжает другая полицейская машина – покажешь четыре пальца. А вот если требуется помощь, просто рукой подзываешь. Ничего заумного. Иногда показывают пальцы меньше четырех и это означает «помоги». Чем меньше, тем быстрее.
Очередной подозрительный взгляд. И откуда такое недоверие, я очень хороший парень. Естественно радиокодов этих за сотню. Я половину и не вспомню, а употребляются десятка полтора. Все остальное мы произносим нормальными словами. Но есть и жаргон, причем для разных городов и участков он неодинаков.
Никто ведь не будет открытым текстом по рации высказываться по поводу начальства или свидетеля. Пусть он и не произносит имя, но мало ли кто слушает откровения и до кого дойдут. Пользуемся кликухами. И не только в отношении людей. Автобус почему-то корыто, а самоубийца прыгун. На самом деле эти иносказания достаточно просто расшифровываются. Как в свое время у нас связист кричал «Коробочки ползут, бэтмена давай!» И дурак догадается про танки и авиацию.
Неожиданно обнаружил, что остался один. Сопровождающая потерялась в недрах квартиры. Вернулся посмотреть, что случилось. Она уставилась на ряд плюшевых игрушек, сидящих на полке. Сзади книги, а на виду эти. Перевела взгляд на меня и снова туда. Видимо образ балующегося на манер ребенка со мной все же не вязался. Ага. Я крутой парень, а это просто глупое хобби. Игрушки в полицейской форме. И большинство фэйри.
Есть еще в других комнатах и дополнительно два десятка непарных в выдвижном ящике под кроватью. Я уж точно не помню, с чего все началось, вроде Вики пошутила, преподнесла на день рождения. Ей показалось, что игрушечный полицейский на меня похож. Сейчас он проживает в ванной. Не знаю как там насчет сходства, но мне чем-то понравился. Это не штамповка, с душой делали. Правда и стоит недешево.
Увидел случайно девочку-полицейскую в пару и она меня покорила. Вся такая фигуристая, но правильно сложенная, не как Барби. А дальше пошло-поехало. Собирать, так на совесть. Не лишь бы. Знакомые со всех участков рано или поздно слышат о моей придури и привозят из разных штатов и даже других государств, если обнаружили подходящий сувенир.
Когда я ездил смотреть на Эйфелеву башню и прочие европейские интересности в рамках обмена опытом с тамошними копами, перерыл попутно все магазины. Это не ширпотреб, в обычном игрушечном таких не найти. Все детали соблюдены точно. И внешность, и экипировка.
Если на ремне положено висеть – присутствует. Газовый баллончик, пистолет 9-мм Glock (и кобура), наручники, фонарь (и кольцо), рация, выкидывающаяся дубинка, два полных запасных магазина для пистолета. Этот список может быть дополнен или уменьшен. В разных местах по разному. Подходишь к обычному полицейскому и перетираешь. Если вежливо и не когда он в запарке всегда готовы помочь. Объяснят насчет формы и где искать подходящие.
Единственное с мексиканцами мне не повезло. Посмотрел я на них и решил не связываться. Нервные какие-то. В пикапе на патруле в бронежилетах, с автоматами и помповыми дробовиками. Глаза у всех перепуганные, лица злые. А пулеметчик еще и стволом в стороны водит. Будто ждет пока враги набросятся. Прямо на перекрестке. Делать им больше нечего.
Нет, я понимаю наркомафия и тому подобное, да и наши собственные в фильмах регулярно на манер Шварцнегера бегут туда, размахивая ракетными установками, но реально парни бояться. Лучше не связываться. Подстрелят с перепугу и все дела.
– А это кто? – спросила с удивлением, уставившись на трех отдельно примостившихся в цивильной одежке мужичков на подоконнике.
– Ментаты, причем с портретным сходством.
– С китайцем понятно, а кто из них наш?
– Вон тот, – ткнул в левого. Якобы Смит. А второй Иванов.
– То есть думаешь не их имена?
– Скорее всего. Глазки-то у русского слегка узкие, намекают.
– Где?
– Здесь не видно, – согласился я. – На фотографии.
Ну не объяснять же, как я их изучал. Все доступные материалы поднял, включая научные журналы. Одни общие слова и никакой подсказки. Секретность развели до самой Луны. А что прячут? Может и правда пустышку. Или наличие совсем не одного, а целой команды. Не мой уровень. Вот Стефани лет через сорок спрошу. Может она сумеет что старенькому пенсионеру разъяснить на пальцах. Конечно при условии попадания в соответствующий отдел.
– А смысл показывать человека и врать о фамилии?
– Будь я директор ЦРУ или ФБР наверное бы поделился. А так откуда нам знать, что это вообще правда. То ли бывает голова-компьютер, то ли нет.
– Ну умеет он мысленно делать расчеты для полетов в космос, – скептически сказала Стефании, – неужели не проще иметь обычный ящик?
– Да кто ж их знает, что они считают. Может шансы на выигрыш в лотерею. А может психологический портрет чужого президента.
– Да ерунда все это, – отмела она решительно.
Даже забыла посмотреть, что у меня на полках. А то бы опять принялась задавать вопросы о языках. Помимо специфически-полицейских вроде: «Почему они убивают», «Психология жертвы», «Убийства на сексуальной почве», «Модели и мотивы поведения», «Криминальное мышление», «Справочник по судебной медицине», «Уличные банды», есть еще масса всякого разного о фэйри. Конечно в основном научно-популярное, но и для внутреннего сведения ФБР и полиции.
– Мы показали своего великого спеца, Советы продемонстрировали своего в ответ. Борьба за престиж. Недаром кроме Китая никто не пытался демонстрировать фокусы.
И ведь что забавно абсолютно права. Нормальная логика обычного человека. А вот любая спецслужба после тех откровений непременно должна носом землю рыть в поисках живых вычислителей. Не себе, так чтоб другим не достались. Хуже всего я достаточно долго кручусь в правоохранительных органах и имею свое не слишком комплиментарное мнение по поводу всех этих мощных разведок.
Обычные бюрократические конторы. Причем огромного размера, что не позволяет быстро реагировать на опасность. Огромное количество информации поступающей в центр такой организации еще не означает пользу. Скорее наоборот. Слишком много противоречий и все зависит какие данные поднесут начальству. Решение принимают чаще всего отнюдь не оптимальные, а устраивающие на данном этапе определенную группу.
Так было и с пугалом КГБ, десяток громких провалов. Так было и ЦРУ в Заливе. Да и не только там. Слишком часто они все откровенно лажали в действиях. Мосад тоже последнее время не блещет. Идиотская история с отравлением в Иордании вызывает откровенное недоумение тупостью и плохим обеспечением. Похоже и в их репутации большее пиара, чем реальных успехов. Задавили Иран и получили взрыв в суннитских странах. Арабы взбесились. Рядом врага нет, так ищут у нас, за морем. Куда смотрели все эти специалисты-аналитики мне не понять.
Другое дело если поступит команда: «Фас». Избавиться от конкретных людей или даже правительств, при определенной сноровке и соответствующих важности задачи ресурсах любой дурак сумеет. Тоже мне великая заслуга. Я тоже могу замочить неудобного типа, если под прикрытием специальной конторы. На тебе документы, деньги и возможность отхода распланирована специальными аналитиками. Твое дело нажать на курок и неспешно удалиться. А вот действовать без приказа этим людям – кишка тонка. Потому что обычные чиновники. Им любо сидеть и бумажки перекладывать.
А в суперагентов я не верю, после того как реально видел в Афганистане и Иране. Надо понимать местных, а не рассчитывать на пачку денег и солдат за спиной. Фанатиков купить нельзя, обманывать бессмысленно, а честно работать на иноверца они не станут никогда. И уж тем более смешно себе представить, что американец или кто угодно с запада сможет внедриться и стать для них своим. Тем более этого мало. Нужно ведь еще и связи соответствующие иметь. Рано или поздно (скорее рано) завербованных достанут.
– Куда опять? – возмутилась Стефани, обнаружив, что я собираюсь на выход. – Мы только что пришли.
– Обычно я предпочитаю принимать душ после работы и переодеваться в чистое.
Взгляд был достаточно выразителен. Что именно я предпочитаю, несчастную девушку мало интересовало. Ей хотелось отдохнуть и не таскаться за мной с непонятными целями. Что в охране я меньше всего нуждаюсь, она уяснила давно, а что, кроме того, не слишком горю желанием прятаться, еще с поездки к Арлет.
Короче надоел и в чем ее функции неясно. Кто из нас старший темный лес. И бронежилет наверняка давно мечтает снять. В патруле мы обязаны в нем ходить постоянно и через несколько часов уже хорошо пахнет потом. Тут и обычным людям не слишком приятно.
С другой стороны скоро привыкаешь и перестаешь замечать лишние запахи. Если специально не принюхиваться редко излишне раздражает. Себя почти не чувствуешь, а с напарником быстро осваиваешься. Иначе бы давно все с ума посходили.
– На улицу не пойдем, в подвал.
Она демонстративно с облегчением вздохнула.
Стиральной машины у меня нет. Планом дома место для нее не предусмотрено. Запихать на кухню можно, но тогда там места не останется. Зато у нас есть общественная прачечная. Иногда в многоквартирных домах она располагаются не в подвале, а на этаже, но у нас так. Впрочем, дело обычное. Таскать в химчистку и дольше, и дороже.
Один общий цикл обходится в три доллара. Стирки на одной машине стоит $1.60, сушка $1.40. Даже монет не требуется. Можно специальной картой оплатить. Удобно и не требует размена. А приобретаются они у Питера в магазинчике.
Он с этого вообще ни цента не имеет, сплошная любезность для жителей домов. Зайдут, а попутно еще чего купят. Старый пенек свое дело знает туго. Я лично в глубоком убеждении, что он давно миллионер. Китайцы вечно придуриваются, изображая бедность. Обороты у него нехилые, вся округа ходит – качественно и достаточно дешево.
На наши пять стиралок и пять сушилок в блоке редко очередь бывает. Разве вечером, когда собираются попутно потрепаться соседки. Чуть позже обеда, как сейчас, мало кто попадается на лестницах.
– Что ты ищешь? – спросила Стефани, когда ей окончательно надоело смотреть на крутящиеся в машине вещи.
– Если бы знать… Нечто общее во всех случаях. Место, машина, человек. Хм… в широком смысле. Вполне устроит и оборотень. Даже лошадь.
Это я типа пошутил.
– А мне можно?
– Да сколько угодно, – я поспешно сунул ей телефон. На маленьком экране, да еще ночные съемки с камеры у подъезда, смотреть только глаза портить. Надо будет перегнать на компьютер для удобства. Почте все равно откуда ее открывают.
Господи, покосившись через плечо на девушку, подумал, извлекая через пол часа высушенные тряпки. Во что я превратился? Лет пять наверное ничего из вещей не покупал. Так и валандаюсь в старом и привычном. У нас в управлении платят $1,000 в год на форму, включая химчистку. Из этих денег вычитается налог и процент отчислений в будущую пенсию. И вот, после всего, на руки получаешь не более $600. Мне замечательно хватает летних и трех зимних рубашек.
Все последние годы я стандартно эти деньги не тратил. Штаны вот пришлось приобретать в прошлом году. Мало того, наш департамент вдруг перешел на новый фасон с боковыми карманами у колен, плюс два небольших кармана впереди (в дополнение к обычным боковым). Так еще и порвал, бегая за очередным обдолбаным. В заборе оказался гвоздь. Так расстроился на непредвиденные траты, что он меня долго помнить будет. На всю катушку намотал кучу статей.
Мда. Жадный я что ли? Да ведь если б это! Кроме жратвы раз в неделю и хорошей водки не чаще раза в месяц, ничего ведь не уходит. Квартира мелочь и не напрягает. На себя практически ничего не трачу. Два фонда после ухода из полиции кроме официальной пенсии смогу вынуть. В один город доплачивает, в другой нет, а вместе пожалуй четверть миллиона выйдет. Или половина. С экономикой сейчас напряг и накопления могут слегка сдуться. Тут от меня ничего не зависит. Все равно больше чем вложил и процент в банке перекрывает.
По любому вполне способен приобрести новомодную одежку или супераппаратуру. Мне просто не надо! Больной я что ли? Совершено не тянет выпендриваться перед окружающими. Сводить женщину в ресторан хватает и достаточно. Бриллиантами обычно не разбрасываюсь. Хм…
А интересно знает ли все эти подробности Макс. Общий размер накоплений и зарплату со свехурочными, ночными и за выслугу лет должен вычислить достаточно близко. Не мог не прикинуть заранее сколько предложить. Если уж действительно ментат, а не врет. Вроде нет.
Хм… у Арлет ее тридцатка за оказанную помощь и Микке его кусок у меня активного неприятия отнюдь не вызывают. Возмещение затрат и вознаграждение за труд. Да, я не вполне бессребреник и не считаю, что необходимо ставить государство в известность о дополнительных заработках. Будто родные штат и город вместе с федералами не берут с одинокого и без детей треть. С них достаточно. Но в данном случае не возьму. Информация много дороже. С такими данными я много чего смогу сделать. Опять же хм…
Он нас достаточно хорошо изучил. Любопытно как давно готовился. Или все в памяти? Тогда снимаю шляпу. Нет, бандиты сами по себе, а раскрутить на подробности его функционирования очень хочется. Я б за такое сам приплатил, если с гарантией на правду. Не, я детектив Уильямом Мак-Кинли, имеющий самый высокий процент раскрытия убийств в городе и штате или кто? Пусть попробует крутить!
– Мне кажется, есть, – неуверенно сказала Стефани.
– Что есть?
– Человек.
– Покажи.
Минут пять я глубокомысленно пялился на два фрагмента, которые она показала по очереди. Сам бы я пожалуй ничего и не обнаружил. То есть возле бара некий тип в бейсболке прошел буквально вплотную к компании Счастливчика. Молча прошел и никого даже случайно не зацепил. Они на него ноль внимания. Даже не послали по-пацански. При этом камера у входа расположена под таким углом, что видно часть щеки в тени козырька.
Во втором случае еще лучше. Замечательно видно меня красивого, шмаляющего куда-то направо со зверским выражением лица. Это когда ту троицу мочил. Забавно. Это я всегда так смотрюсь в подобных ситуациях? Никогда раньше не имел в такой момент зеркала. Вот на потолке в гостинице над кроватью… Забавное место Азия. Ладно, тут не к месту вспоминать.
Где камера висела, ага. На перекрестке. Столб. По ракурсу подходит. Интересно кому понадобилось туда пристроить. Не важно. На самом краю видимости некто опять в бейсболке и дурацкой ветровке без рукавов.
Мда. Лиц в обоих случаях не разобрать. Если у человека будет видно только верхняя половина – глаза и верхняя часть ушей вероятность точного опознания упадет ниже 30 %, по нижней открытой получше ситуация – будет виден край носа, губы и область подбородка – там чуть меньше половины.
Одежда ничего не доказывает. В таких шмутках ходит пол города и логотип «ФСПД» ни о чем не говорит. Прямого запрета на продажу обычным гражданам не существует. Вот форму целиком носить нельзя – подсудное дело. Такие правила. В других штатах может быть по-разному. Так что не след. Я мест, где продаются бейсболки с надписью «Полиция», с десяток знаю. Тридцать долларов. Можно и с буквами Нью-Йоркской приобрести.
Официальный магазин у нас в городе один, но купить можно не только там. Как раз лучше в другом заведении. Качество продукции в государственном не очень. Ладно… На то у меня имеется два подчиненных и загрузить их дополнительной работой не грех. Начальник вернется и грубо проверит.
– Можно приблизить лицо?
– Не будет резкости – расплывется. Слишком далеко.
– Лица нет, – пробурчал, – одежду в мусор. Тот или нет, не разобрать. В суде и адвокат не понадобится. Все будут долго и бурно смеяться.
– Что есть, – пожимая плечами, сказала Стефани. – Ты ж имел какую-то версию?
Так я тебе и рассказал.
– Вот ухо виднеется, – она показала картинку возле бара, догадавшись по паузе, что объяснений моего интереса к прохожим не дождется. – Нас учили нос и уши сугубо индивидуальны, как отпечатки пальцев. Если можно найти совпадение то и опознать получится.
– Да? – испытывая серьезнейшие сомнения, переспрашиваю.
Знаю я эти штуки. В теории все замечательно, на практике увы и ох. Могучих искусственных интеллектов и стопроцентных опознаний пока не наблюдается. Что далеко ходить, когда метод «запахового следа», его выемки и хранения существует с 60-х годов. Эксперт помещает вещдоки в стеклянную банку, плотно накрыв стеклянным контейнером с охлажденным азотом. Все это ставится в кипящую воду, и через несколько минут на стенках контейнера оседает самый настоящий запах преступника.
Так Верховный Суд США «мудро» постановил, что использовать собаку при опознании можно, а фэйри нет. Потому что пес не страдает предрассудками. Оказывается наука определила, что запах исходит от потовых желез. Открытие! У мужчин их больше, чем у женщин, у негров больше, чем у представителей белой расы. А меньше всего у азиатов-монголоидов. Расизм и дискриминация!
Собака безусловно друг человека, но они далеко не обязательно желают работать на публике. Шум и люди мешают сосредоточиться, да дрессировать надо умело. А то неизвестно на что среагирует.
– Сейчас проверим, – пообещал, набирая номер.
– И? – поинтересовалась Стефани, когда выслушав маленькую лекцию я закрыл телефон.
– Консультант сказал так: «Современные программы вполне опознают по куску лица, но чем меньше кусок, тем больше ложных срабатываний. На самом деле, их даже при опознавании по идеальному фото довольно много. В реальной жизни ничего не мелькает, просто вылезает десяток фото, которые программа считает подходящими».
Собственно мне это знакомо. Тут Хуан прав. Статистически допустимо что-то вроде пяти процентов погрешности. Нормальных людей такие допуски жутко раздражают. Вместо одного подозреваемого минимум пятеро, а то больше.
– Он еще сказал: если есть возможность поставить подозреваемого перед камерой и мы данного типа задержим и сфотографируем ухо, – я невольно ухмыльнулся, нужна мне тогда будет помощь, как же. Если задержал, так и без его заумной программы вышел на нужного, – он безусловно с большой долей вероятности подтвердит тот это человек или другой. Все! Плюнули и забыли. Идем отдыхать.

Глава 13. Знакомство с дальним прицелом. Наши дни

Я осмотрелся и двинул в сторону первой попавшейся подходящей надписи. Если кто-то следит, так и поймет. Без преувеличения можно заявить, что в центре, в районе ближайшего квартала точно обнаружится интернет-салон. На окраинах слегка больше ходить придется. Не меньше трех кварталов.
Такое впечатление, что все советские тинэйджеры с утра до вечера пасутся в подобных заведениях и бесконечно играют. Больше им заняться нечем. Если верить статистике постоянных пользователей Интернета ровно в два раза меньше всего населения. Вся Москва точно куда-то подключена.
С прошлого года в преддверии съезда КПСС началось бесплатное использование WiFi в общественных учреждениях. Сегодня подключение охватывает улицы города, микрорайоны, туристические зоны, площади, постановки автомобилей. Короче коммунизм в Москву уже пришел. Бесплатно нет проблем пользоваться телефоном или планшетом.
Насчет деревни не в курсе. Джимми приглашал посмотреть своими глазами, да пока как-то не к месту проситься в отпуск. Может быть когда-нибудь. Почему нет? Уважу старого приятеля, заодно выясню, чем жизнь в глубинке отличается от американской. Пока что мне не до того.
Толкнул стеклянную дверь с двумя надписями. Одна «Книги». Это я в курсе. СССР самая читающая в мире страна. Книг здесь много. И на удивление отдел политической и пропагандистской литературы обычно затаился где-то в углу. Пыльный и никому не нужный. Хотя Ленинский уголок в любом учреждении непременно присутствует с ПСС классиков.
Тоже выдумали – Ленинский. Будто он там один последнее пристанище обрел. У Сталина всего 18 томов. Мало. У Владимира Ильича аж 55 штук. Я как-то специально проверил, никто их давненько не доставал с полки. То есть пыль потирают регулярно, а обложки слиплись.
Вот последующие генеральные секретари как-то не озаботились изданием своих сочинений. Отдельные работы присутствуют, а чтоб куча красных томиков – нет. Странно. И спрашивать неудобно. Примут еще за подколку. Вот последние материалы съездов обязательно присутствует в любой конторе, а у некоторых посещаемых с арестами и обысками еще и дома. Видать изучают в перерывах между взятками и буржуазным разложением.
Но книг в продаже действительно много. На любой вкус. Детективы, фантастика, современная литература и классика. Правда тиражи какие-то мизерные. Очень похоже за 10 тысяч уже много. Специализированные и того меньше. Я лично долго изучал полку с историческими. К этим вещам (особенно изданным в СССР) отношусь с глубоким подозрением.
Наука вещь беспристрастная, в отличии от людей. Мне в принципе не столь уж важно «просоветские» аргументы или «проамериканские». Если в работе рассматривается проблема с разных сторон, приводятся факты в пользу разных точек зрения и никто не пытается ничего с пеной у рта доказать, то автор скорее всего действительно ученый. С построениями и интерпретацией можно и не соглашаться, но какая-то гарантия добросовестности и беспристрастности есть.
При нашем образе жизни и моей профессии приходится постоянно выслушивать самые разные мнения и объяснения. Иногда поражаешься неумению свидетелей запомнить происходящее прямо не его глазах. Еще не произошло такого в моей многолетней практике, чтобы преступника три наблюдателя описали одинаково. Рост, вес, даже оружие изменялись до неузнаваемости. Обрез как-то превратился в револьвер, а обычный нож в шило. И это еще когда не лгут целенаправленно, пытаясь запутать. Так что умение вычленять основное и абстрагироваться от попыток навязать читателю, слушателю, детективу своего виденья, неважно какого вещь нужная и полезная. «Не будь как все» – лично мой лозунг.
В общем «Создание советской атомной бомбы» Владимирова и «Битва авиамоторов» Августовича я приобрел. При перелистывании показались подходящими. Как раз что требуется. Основные факты я по английским источникам знаю, любопытно сравнить точки зрения. Изложение фактов, с одной стороны, с другой стороны, полно малознакомых терминов и хорошая практика. Ну натурально, сколько б я не общался и как замечательно не говорил, масса слов ставят в тупик. Одно дело просто болтать на общие темы, совсем иное скажем, спросить прокладку для крана. Пес ее знает, как правильно произносится по-русски.
Или медицинские термины. К примеру, некий орган вроде аппендицита. Если раньше не сталкивался, не требовалось. Я уж не говорю про ставящие в тупик пояснения вроде: «у меня мозжит и крутит в животе». Чего у него, так и не дошло. Плохо – это ясно. Со своими-то я в курсе что требуется.
Многие арестованные знакомы с системой и начинают симулировать боли. Полицейские в таких ситуациях обязаны вызвать скорую помощь. Попробуй не сделать, вдруг реально скрючило. Заглотал героин при аресте, в животе и прорвало. А на амбулансе не работают доктора. Вот кстати еще одна непонятка в общении. Фельдшер у нас приезжает или правильнее медицинский работник? Даже не подберу эквивалент. Не знаю. Их работа, в принципе, довольно проста. Если клиент жалуется на боли, а они не могут определить сразу причину, то отвезут в больницу.
А там за обследование каждого арестованного лупят с города бабки. Не с человека. Разница существенная. Естественно начинается изучение доставленного тела по полной программе: рентген, компьютерная томография, доктора, специалисты и прочее в том же роде. Ему торопиться некуда, врачам тоже. Проще говоря, высасывание денег. За все процедуры потом выставят счет.
Всё это время мы должны сидеть с «клиентом» и охранять. А здесь его пристегнули наручниками к отопительной батарее и забыли. Мне-то что? Я начальство спросил, как правильно поступить, а дальше чужая ответственность. Тем более вижу – врет. Когда всерьез болит, иначе себя ведут. Я не про нытье с жалобами, движения очень много сообщают понимающему. Но вот окажись в натуре что-то не в порядке и загнись он прямо там, в коридоре, кто-то бы ответил или плевать милиции на чужие трудности? Занятный вопрос.
Между прочим, цены тут на книги огого. Выше наших. Потом удивляются, что почти не покупают. Еще и Интернет. Сидит бедолага автор, старается. Полгода-год. Потом рассылает по издательствам и еще год ждет. Наконец оценили! Напечатали! А получает мизер, проще прочитать бесплатно. Не каждый станет трудиться из желания осчастливить человечество второй раз. Кушать тоже хочется. А если еще и дети имеются…
Ну да специализированную литературу редко в Интернете обнаружишь. В основном как раз сказки для взрослых или приятно чешущие самолюбие пропагандистские опусы.
Сидевшая за столиком девушка подняла серые глаза на звяканье прикрепленного к двери колокольчика и посмотрела на меня без особого интереса. За спиной у нее из динамиков бодро бубнили, делясь радостными впечатлениями делегаты съезда КПСС: «Как было верно отмечено…», «непоколебимо идти и в дальнейшем по пути построения социализма…», «развивать систему народной демократии…».
Ничего оригинального я думаю, никто не услышал и не рассчитывает узнать. Работа такая у журналистов, совать микрофон в морду лица делегата и с серьезным видом внимать откровениям. Это уже третий или четвертый съезд, провозглашающий курс на строительство «социалистической рыночной экономики» – словосочетание, противоречащее всей сути марксистских концепций XIX–XX веков.
Сталин с Лениным вертятся в гробах. Хотя нет, они ж Мавзолее лежат, будто в общежитии. Вдвоем в одной комнате и постоянно ходят чужие люди поглазеть. Хорошо еще остальные на «М» в два этажа не расположились. А то бы как в тюряге смотрелось. Здешней естественно. У нас такое если и бывает, так в редчайших случаях.
Штатные идеологи и пропагандисты ЦК КПСС давно всему миру объяснили, что концепция «социализма с советской спецификой» является «новой стадией развития марксизма», то есть логическим развитием классического марксизма-ленинизма и учения Сталина. К счастью он об этом не узнал по причине кончины, а то бы показал всем этим умникам очередную расстрельную компанию. Конспирироваться Мазуров умел. Бывший партизан. У немцев уже тогда появились специалисты по контрпартизанской войне, набираемые из лесников и диверсантов.
Мне это знакомо. Не замаскируешься – прикончат. Расставил своих людей на ключевых постах и всю догматическую оппозицию удавил без колебаний. Антипартийная группа, ага. Кто победил, тот и Партия. Жесткий прагматик, сумевший понять, что нельзя бесконечно рассказывать сказки о светлом будущем. Психология людей не меняется от строя. Они хотят хорошей жизни, если не для себя, так детей. Вечно на энтузиазме не протянешь. Вот и пошел на снижение напряженности, получив возможность направить деньги внутрь страны и накормить людей.
С этой дороги на всеобщее счастье и Машеров не свернул. Теперь наверное уже и невозможно. Поздно назад возвращаться. Народ не поймет. Так что отсутствие сенсаций в докладах лучшее из возможного. Все вздохнули с облегчением. Новый Генеральный секретарь публично заявил, что резкого поворота (в какую бы то ни было сторону) не произойдет.
Сегодня всю милицию припахали, включая нашу группу для охраны порядка. Имел счастье любоваться на вереницы автобусов, организованно развозящих на вокзалы и аэропорты доверенных делегатов с новейшими известиями о решениях партийного руководства в зубах. Потому что на самом деле не важно о чем тарахтят с трибун. Это для общего сведения. Есть еще «закрытые» доклады. Рано или поздно они становятся известны и попадают за границу. Ведь это подготовка к мягкому знакомству сначала ведущих деятелей КПСС, потом рядовых, а дальше и до простых человечков доведут.
В нашей компании милиционеров прекрасно известно – одним из основных не для журналистов докладов был о коррупции, борьбе с разложением и проверке партийной дисциплины. С фамилиями и именами повязанных при моем участии коммунистических господ, раз уж товарищи нынче не к месту. Дело растет и ширится.
Кстати я со своими мнимыми однополчанами из ФБР охотно бы поделился. Я ж патриот родной страны и всегда готов сотрудничать. В конце концов от них и деньги получаю. Не здесь, а там. На счет. Не спрашивают. Пусть газеты читают или больше внимания к приезжим выказывают. В конце концов с моим участием не планы вторжения в США разрабатывают. Это их внутренние дела.
Делиться служебными тайнами не приучен. Пока я на службе, честно выполняю указания. Естественно в меру своего разумения. Без понятия, у них существует определение «преступного приказа» или нет. У нас есть. «Не могут отдаваться приказы и распоряжения, ставиться задачи, не имеющие отношения к военной службе или направленные на нарушение закона». А где грань я уж сам решаю. Если ментов чего не устраивает, могут не допускать к информации. И все дела. Не обижусь. В свои расследования я чужаков не звал.
А что сегодня имел счастье любоваться на кучку борцов неизвестно с чем, так это не тайна. Их даже не повязали, демонстрируя всему миру и собственной стране огромную демократичность. Ну натурально стоит пару десятков людей (корреспондентов и то вокруг больше) с плакатами. Далеко, не разобрал написанное, но уверен «Свобода», «Демократия», может быть, урезать расходы на оборону и спасти природу.
Это что, у нас в США имеется Фронт Освобождения Животных, борющийся за запрет проведения опытов на животных и гуманное отношение к ним. Так те взрывали фармацевтические предприятия, спасая тварей всяких разных от ученых, а попутно и человечество от исследований. Реальные бомбы и трое как минимум погибших. Людей. Животных им жалко, а покалеченных нет.
– Какого лешего понадобилось в нашем заведении американцу? – удивилась девушка, звонким голоском на приличном английском. – Не турист, не журналист.
Опять! Как они меня вычисляют, ни одной тряпки чисто нашенской на мне нет. Франция на ногах, остальное советское и китайское, включая трусы.
– А может я француз?
Она посмотрела с глубоким сомнением. Стриженая под мальчика с решительным выражением лица не вяжущимся с симпатичным личиком. Ощущение неприступности вне зависимости от наличия легкомысленной маечки, обтягивающей не дотягивающую до средних размеров грудь. Явно свое, без вмешательства пластических хирургов.
– Собрался рассказать, что такое Советский Союз другу в Париже. «От нечего делать решил посылать из убогой мазанки, в которой я обретаюсь, нечто вроде дневника, где буду описывать свою жизнь день за днем, час за часом. Порой он покажется тебе грубоватым, – что ж, ведь ты не обязан показывать его знакомым дамам…»
– Мопассан, что ли? – забавно морща носик, спросила она.
Не прошло, признал мысленно. В книжном магазине не стоило и пытаться. Они тут наверняка от нечего делать почитывают даже классиков.
– «Милый друг», – вынуждено сознаюсь.
– И?
– Мак-Кинли, – чопорно склоняя голову, – представляюсь, – Билл, – пауза, – Мак-Кинли.
Она хихикнула. Поняла. Теперь хоть не последует стандартного вопроса по шпионаж. Или она умнее? Что не корреспондент и не турист сразу вычислила. Кстати, почему в Москве так мало иностранцев, увешанных фотоаппаратами и пялящихся на всевозможные древности? И это несмотря на достопримечательности мирового уровня. Ладно, местные предпочитают внутренние путешествия – дешевле.
Странно, но почти не видел иностранцев на улицах с гидами. Хотя я ведь по музеям не шляюсь. Наверное там попадаются регулярно. С замученными беготней лицами. Не представляю, что можно за пару часов рассмотреть в заведении типа Третьяковской галереи. Там сутки сидеть придется, если судить по альбомам Мари. Поэтому и не хожу. Тем более реально некогда. Здесь ничуть не лучше нашей полиции. Рабочие часы отсутствуют. До упора. Особенно когда начальник не уходит. Им хоть ордена и повышения в звании впереди светят, а я страдай.
– Так что требуется агенту?
– Ну неудобно ж так обращаться, – возмущаюсь. Хотя бы имя можно узнать? – и я сделал страшно вопросительный вид.
– Лариса.
– Лара значит, очень, очень приятно.
Еще бы нет. Затем и заявился. Цель номер два после Костюченко в СССР – Лариса Баршакова. В прошлом месяце исполнилось двадцать семь. Что такое баршак мне неизвестно, на борщ вроде не похоже, другая буква, но роли не играет. Это она по папе, давненько состоящему в разводе. Связей не поддерживают.
Мама директор маленького заведения под названием «ремонт обуви». Четыре работника, считая ее саму. Обычные швейные машины, швейная сапожная машина, станок-растяжка для обычной обуви, станок-растяжка для женской обуви с высоким голенищем, набор колодок и всяких мелких инструментов. Подошвы со стороны, остальное на месте.
Фактически там не чинят, а шьют фирменную. Что называется подделка, но для внутренних нужд. Продажа в магазинах СССР в провинции. Там тоже не дураки и цену видят, не фирма. Зато сделано по оригинальным лекалам. Никто этого не стесняется и почти гордятся созданием дешевой и качественной обуви.
Видимо на жизнь хватает. Оба ребенка закончили достаточно престижные учебные заведения. Чему их там обучали я уж не в курсе, но семь лет назад брательник на один чих заработал почти 200 тысяч долларов. Ему тогда едва исполнилось семнадцать и мой «информатор» был убежден, что устроила все это сестра.
Что конкретно ему не понравилось я уж не знаю. Ну сумели ребята словчить, да еще и без нарушения закона, где тут опасность и нечто подозрительное? Почему-то Apple выпускал iPhone 4 исключительно в корпусе черного цвета. Наверное историю с Фордом и почему пришлось отказаться от однообразного цвета им на курсах маркетинга не объяснили.
Алексей Баршак, заказал на заводе Foxconn, где и происходит сборка айфонов, комплекты корпусов белого цвета, и стал их впаривать американцам по 279 долларов за комплект вместе с инструкцией, как самостоятельно поменять корпус. Особо тупым или ленивым доставляли собранные в СССР, за дополнительные бабки. Закажи в Интернете и получишь. Без обмана. За те же деньги что и в США плюс мелочь на пересылку.
Дело пошло. Apple очнулся через много месяцев и парнишка неплохо заработал. По местным понятиям очень серьезно. На работу его взяли со свистом, не дожидаясь диплома. Foundation Computer в настоящий момент занимает одно из ведущих мест на советском рынке компьютерной техники. Надо думать неплохую зарплату положили перспективному юноше.
– Так что нужно?
– Нежность вашего голоса смягчает столь жесткие слова…
Она откровенно поморщилась. Так, заигрывать настроения не имеет. Переходим к деловой части.
– Дело в том, – говорю максимально серьезным тоном, – я у вас в стране три недели и кое-каких вещей не понимаю. А спрашивать по месту работы не очень хочется по разным причинам. Короче, мне требуется пообщаться с США, а со служебного компьютера невозможно. Ваша, прости меня Господи цензура вконец сумасшедшая. Мало того, что прямой выход за границу без допуска невозможен…
– Где? – изумленно спросила Лара.
– В Главном следственном управлении, – извлек из кармана удостоверения и продемонстрировал, не давая в руки, – Специальная Следственная Комиссия.
Если уж это не заинтересует, сложно будет подкатиться. Я все-таки не красавец с международной известностью и миллионами в кармане. А ходят здесь наверняка многие. И клеятся к привлекательной девушке тоже. Есть у меня в запасе еще один козырь, но извлекать еще рано.
– У нас уже коррупцией занимаются иностранцы?
– Скорее меня водят на поводке. Здесь посмотри, а вот сюда нос не суй. Называется плодотворное сотрудничество. Мир, дружба, совместная выпивка. Я сюда, ваш мент в США.
– Так ты из ФБР!
– Я из полиции!
– А чего так возмущаться? Что, действительно, как в фильмах стоите над трупом и спорите: «мое дело, нет мое?»
– Ерунда конечно. У каждого своя юрисдикция. Вот когда выборный шериф в небольшом городке, ему важно своим местным жителям показать, что он в каждой бутылке правильная пробка. ФБР расследует крупные федеральные преступления, или координирует работу отделов полиции при расследовании преступлений в нескольких штатах. У них своё, у нас своё. Полиция – это городские преступления. Служба шерифа работает в округе ну и так далее. Но это я потом непременно подробно изложу. К примеру, в США полиция не обязана защищать граждан.
– Что, правда?
– Честное слово. Есть даже постановление Верховного Суда.
Посмотрел в непритворно изумленные глаза и объяснил:
– Был как-то долгий судебный процесс – один крайне умный гражданин захотел пару миллионов отсудить. Предъявил иск полицейскому департаменту за то, что они не смогли вовремя приехать и защитить его. Вот юристы и постановили, ни полиция, ни правительство и даже ни пожарные с водолазами не ответственны, если одному человеку приспичило пристукнуть другого. Конституция не гарантирует каждому гражданину по полицейскому. Но «не гарантирует» не означает, что полиция отказывается защищать. Разница между «обязана» и «отказывается» ясна?
– Эти юридические заморочки…
– «Обеспечим единство партийного руководства, хозяйского положения народа и управления государством», – выразительно заявило радио. «Продолжив улучшить и совершенствовать формы заботы о всемирном благосостоянии народа»…
Лара, не глядя, протянула руку и выключила надоедливый партийный голос. Это хорошо. Первый этап прошел успешно. От меня не горят желанием избавиться. А уж баек из реальной жизни полицейских у меня навалом. Вагон и чего-то там еще дополнительно. Тачка, что ли. Вечная моя беда, путать пословицы.
– Вот именно, – ответил на ее иронию. – И ваши меня достали не менее. Официально никакой цензуры в СССР на интернет-сайтах не имеется, а фактически http://livejournal.com и http://www.blogspot.com блокируются намертво. Хотя они и есть, но здесь их не видно. Skype тоже исчез. И скачать его с официального сайта Skype.tom.com нельзя. Мне нужен кто-то, – я выразительно посмотрел на нескольких подростков у компьютеров и показательно скривился, – кто сумеет помочь. Должны же быть в подобных заведениях телефоны специалистов, нет?
– Может я и смогу помочь, – задумчиво протянула она. – Без посторонних людей.
Если б нет, я страшно бы разочаровался. Поступление в МГУ не по экзаменам, а через Олимпиаду школьников. Факультет программирования и информационных технологий. Явно должна, как местные говорят, рубить в таких вещах.
– Всегда лучше заплатить за работу. Быстро, надежно и с гарантией, – говорю сознательно двусмысленно. Понимай, как хочешь. То ли недоверие к женским способностям, то ли обещание правильно оценить труды.
Судя по взгляду, она прекрасно уловила нежелание обидеть и при этом сидеть часами я не собираюсь. Ответно поманила меня пальцем к себе за стойку.
– Попытаюсь, – наивно похлопав длинными ресницами, известила Лара меня. Забавно, но про свой диплом промолчала.
Я послушно переместился и уставился на экран. Понимал я в этом приблизительно столько же, сколько жители Аляски в добывании в джунглях пищи. Нет, я не вполне темный и не первый год постоянно общаюсь с самыми разными компьютерами. Просто одно дело пользоваться знакомыми даже малознакомыми программами и сосем другое знать, где их брать и какие удачнее и безопаснее. Здесь и сейчас трудилась настоящий мастер. Пальцы так и забегали по клавишам.
– На начало прошлого года, – говорила она при этом, – опубликовано примерно две тысячи названий сайтов, доступ к которым заблокирован при помощи системы «Железный занавес».
Я вежливо улыбнулся. Шутка еще та. В ее разработке принимали участие крупные американские корпорации, в частности, IBM. Официально у программы какое-то длинное и сложное название с уклоном в нравственность. Практически сразу его забыли и принялись пользоваться старым клише. Причем все. От австралийцев до русских.
– Задачей системы является блокирование доступа пользователей из СССР, – продолжала она говорить трудясь, – к некоторым интернет-ресурсам, расположенным на серверах за пределами страны. Якобы в целях сохранения духовности, заботы о подрастающем поколении прочее в том же роде.
Ну, порнографические ресурсы мне не жалко, а вот что кроме названых мной нельзя посетить Facebook.com, Youtube.com, Twitter.com, Blogspot.com, Blogger.com, Vimeo.com, Nytimes.com, WordPress.com многих всерьез раздражает. И дело тут не в неких политических мотивах. Вероятно они присутствуют, но не основной мотив. Skype к примеру убили с целью заставить пользоваться услугами государственной советской компании «Телеком». Остальные провайдеры, предоставляющие аналогичные услуги помимо «Телекома» объявлены вне закона. Доступ к некоторым сайтам ограничен лишь частично.
Ключевая задача этого государственного мероприятия не блокирование доступа здешних пользователей к политической информации, размещенной на зарубежных сайтах, а создание условий для государственного контроля над ключевыми участниками интернет-рынка. Именно поэтому блокировке подвергаются, прежде всего, глобальные социальные сервисы, предназначенные для обмена информацией между людьми, а отнюдь не политические ресурсы.
– Наша система, – сообщила Лара, – вещь технологически продвинутая и позволяет использовать практически все возможные на сегодняшний день технические методы фильтрации, используя их выборочно по отношению к тем или иным ресурсам. Блокировка IP-адресов, фильтрация DNS-запросов и их переадресация, блокировка интернет-адресов (URL), фильтрация на этапе пересылки пакетов, блокировка соединений, осуществляемых через VPN.
Я не стал восклицать: «Надо же!» и изображать восхищение. В первый раз слышу про некие VPN. Тем более торчу за спиной и выражения лица она не видит. Мне гораздо интереснее смотреть на ножки. Юбка короткая и позволяет видеть довольно много. А когда идет, наверняка…
– Можно перекрыть доступ у провайдера, и у хостера. Блокировка "у хостера" делается возле самого источника и пройти было бы сложно, – продолжает меня просвещать. – Но у нас стандартный "у провайдера" внутри страны проживания. В смысле в Союзе. Просто идем в нужный адрес, – я вложил в требовательно подставленную ладошку заранее написанные буквочки, – через прокси за границей, или используя TorBrowser (он ходит через собственные прокси), причём в TorBrowser используя обычный адрес. Ну вот – пожалуйста.
Она поднялась, уступая место и я плюхнулся на нагретое сиденье. Даже не пытаясь скрывать пароль, набрал «2сержант2» и шесть цифр. Мало кто знал про данный чат, кроме очень специфического контингента работников всяческих правоохранительных органов.
Отдельный клуб для людей в форме. Просто так не пустят. Обычные полицейские, таможенная и секретная служба (эти кроме охраны президента еще фальшивомонетчиками занимаются), почтовая полиция (такая тоже существует), шерифы, полиция штатов, даже прокурорские. Всегда можно задать вопрос и получить компетентный ответ.
Правда в первый раз, случайно забредший, чаще всего приходит по рекомендации и рассказывает от кого. Дело в том, что очень многие друг друга знают достаточно давно. А уж адреса и прочие данные иногда даже полезно сообщать. Понятно не всем подряд. В личной переписке. Неформальная группа поддержки. Некоторые советы достаточно скользкие, но и ситуации разные случаются. Все под законом ходим и брата в форме обычно понимаем.
Кое-кто общается в реальном времени. Иногда удобно выйти на нужного человека напрямую, не задействуя начальство. Даже у себя в городе. Особенно когда лепишь комбинацию или твой клиент решил скататься в другой штат. Там у меня или кого другого из участка власти нет, командировку никто не даст, а проконтролировать действия очень хочется. Всегда найдется охотно отзывающийся на просьбу. При случае попросит об ответной услуге, так это нормально.
Когда требуется оставить сообщение или вопрос есть специальный форум. Вот сейчас я и получил письмо. Открыл и получил очень лаконичное сообщение со ссылкой. Автоматически ткнул и обнаружил первую полосу газеты «The Standard». Это где ж такая? А, в Гонконге. На английском. Хорош бы был, пытаясь читать иероглифы. С китайским у меня плохо. В пределах разговорника.
Некий господин Ли Цзинь чего-то там (моя голова не воспринимает эти жуткие имена даже латинскими буквами) приговорен к 13 годам и 6 месяцам заключения за отмывание 26 миллиардов гонконгских долларов (3,4 миллиарда американских долларов).
– Ого! – сказала Лара с восхищением в голосе, читая с экрана.
Да уж. Парню двадцать один, а ежедневно через счет проходило около 50 миллионов гонконгских долларов. Если даже минимальный процент отстегивали…
– Да он откровенный лох, – говорю с досадой. – Дальний родственник попросил открыть счета на свое имя, а также зарегистрировать компанию. Дядюшка якобы давал деньги на лечение тяжело больных отца и матери. Оба мирно скончались несколько лет назад. Поди поверь.
– Ну почему, похоже на правду.
– Давай ты откроешь счет и компанию на свое имя и ни разу за десять лет не поинтересуешься, что там происходит? Нормально, нет? Это не наивность, а дурь! Судья вон тоже так подумал и впаял почти верхний предел в 14 лет. Ладно бы еще в натуре за реальные миллиарды. За попытку изобразить умственную недостаточность.
– А вы тут причем?
– Ты, – раздельно говорю, – и Билл. Иначе чувствую себя старым. А я молодой.
Ироничная улыбочка. А не старый!
– Хорошо. Ты. Что за странное сообщение?
– Я навел, – без особой гордости признался. – Порадовали.
– Медаль дадут? – спросила Лара с деловым видом.
– У меня Excellent Police Duty… э… как это по-русски…
– За отличную работу.
– Вот-вот, и так пол дюжины. Льгот они не дают, добавки к жалованию тоже. А планки… пфе… Не за награды преступников ловлю. Есть плохие парни и есть парни из полиции, может не слишком приятные, но делающие доброе дело.
– И ради чего? Большинство ведь не испытывают благодарности, а напротив плюют в спину.
– Я работаю не для кого-то, а потому что хочу себя уважать. Я делаю полезное дело. Люди должны ходить по улицам спокойно. Все. Без высоких лозунгов и замечательных побуждений. Я давно перерос эти глупости выставлять грудь, обвешанную висюльками, а в форме хожу два раза в год по торжественным мероприятиям. А хоть бы и дали. На самом деле это не успех, а прямо напротив.
– Наоборот, – поправила они меня.
– А? Да. След обрезали серьезные дяди. И вся компания любителей продавать наркотики большими партиями чисто и тихо ушла.
– Задевает?
– Когда подаешь на блюдечке якобы специалистам, а результат нулевой, еще как! Неприятно. Почти два года вроде бы пасли. Профессионалы из ФБР… А! Давай кое-что другое обсудим.
– Сегодня я занята.
– Значит завтра, – сказал я удовлетворенно, – ловлю на слове. Но я хотел несколько другой вопрос поднять. Такой… э… деликатный. Денежный.
Она посмотрела с интересом.
– Видишь ли, я много лет пашу на поприще уголовщины, но это там – в штатах. Причем по большей части имею дело с достаточно специфической публикой.
– В смысле?
– Уличные банды и фэйри.
Лара заинтересовалась всерьез. Вот теперь я почуял не просто общий ни к чему не обязывающий треп. Это точно мне на пользу. Некоторые старательно отгораживаются, возводят в мозгу стены и броню. Иметь дело с ними сущее мучение. Я не психолог и уж точно не психиатр. По мне люди страдающие ненавистью к себе опасно больны.
– Есть фэйри грабители и насильники, а есть беловоротничковые ворюги. И все это рядом с порядочными гражданами. Мы очень разные бываем.
– Мы? – подчеркнуто переспрашивает.
– Я «невидимка» Лара, – и после паузы, – и ты тоже.
Вот теперь она разозлилась. Вывести из равновесия – первое дело. Человек раскрывается от неожиданности. Ткнуть резко в больное место и проверить реакцию. Расстроенный и обиженный человек нередко ведет себя безрассудно и способен сказать лишнее.
– И откуда это видно? – подчеркнуто разделяя слова, спрашивает.
– Честно? Я не смогу объяснить. Просто вижу. Наверное длительный опыт.
Это вранье, хотя и не полное, но я пру к цели без оглядки. Или выйдет нормальное общение в дальнейшем или нет. Все равно я и сам не знаю, что дальше делать. Нашел. Определил. Познакомился. И что? Я даже не уверен прав ли мой разговорчивый покойник. А это люфт от рая и до ада.
– Пойми, мне от тебя ничего не надо. Просто я такой… э… реалист. Циничный и противный американец, вечно готовый к конкуренции и борьбе. Нас такими с детства воспитывают. И мне нужна помощь. Не запросто так. Я никого здесь не знаю. Мне все равно с кем иметь дело. С красивой девушкой приятнее. Кроме того, если я могу дать заработать человеку, я лучше предложу своему.
Подразумевается не нормалу. Трудно не сообразить. Слушает. Матом не посылает, на дверь не указывает. Любопытство в основном без отторжения. Настороженность присутствует, но это нормально. Я явно не подсадной. Слишком глупо.
– Дело в том, что попал как этот ваш куриц в щи…
– Петух, – опять исправляет. Я посмотрю, как она сама на чужом языке объясняться станет.
– Ну пусть он, – соглашаюсь, какой смысл упрямится и спорить. Будто не все равно. – Без подготовки и инструктажа отправили в СССР. Сунули сначала в одну группу, сейчас в другую. А я очень не люблю себя чувствовать лишним и глупым. У себя я начальник отдела и имею подчиненных на побегушках. Пошел туда, вали сюда. А в Москве я сам оказался в этой роли. Нехорошо. Я не мальчик из деревни с открытым ртом, ага?
– А от меня что хочешь? Я в ментовке не работаю.
– Ты в этом деле, – я постучал по ящику, – разбираешься. В общем так. Мне не требуется лазить в чужие базы данных, взламывать пароли и прочая белиберда из фильмов. Я может и не рублю в программировании, зато представляю, куда ходить можно и что получить из открытых источников. Но! – я поднял палец для внушительности, – у меня отсутствует достаточное количество времени и кроме всего прочего сложно вычленить четко важнейшие позиции. Все-таки русский не родной. Так. Слушай направляющую.
– Вводную наверное?
– Оно. Мне очень нужна четкая аналитическая справка по поводу производства и потребления наркотиков в СССР. Каналы поставок, цены и связи с милицией. Я категорически подчеркиваю из открытых источников, но при этом без воды и комментариев. Факты конкретные. И все что можно о бывшем начальнике отдела профилактики чрезвычайных происшествий среди личного состава МВД при Академии МВД Зернове Степане Юрьевиче. Это мой нынешний начальник, – поясняю. – Хочется представлять с кем имею дело. И вообще все его связи и дрязги. Ясно?
– В ССК занялись наркотой?
– Одну тайну ты уже услышала. Надеюсь достаточно ума об этом не трепаться даже с близкими знакомыми. Меня максимум домой отправят. А что с тобой сделают дяди из ЦК и МВД, я не хочу представлять. Молчок, понимаешь? Только открытые источники. Интернет на то и существует. Криминала в задании ноль. Времени может быть уйдет много.
– А может ты все-таки из той же конюшни, что и Бонд? – спросила Лара с интересом. – Допустим не 007, а что-то вроде 0021?
– Exceeding beyond the limitations set down by others shall be my goal. Sacrificing personal comforts and dedicating myself to the completion of the reconnaissance mission shall be my life, – процитировал я на память.
– Хорошо звучит, – согласилась она. – И где подвох?
– A Recon Marine can speak without saying a word and achieve what others can only imagine. ― Swift, Silent, Deadly.
– Морская пехота?
– Бывший сержант, – отдавая честь, доложил, – диверсанты и шпионы очень разные профессии. Мы стреляем, они на приемы ходят.
– Ладно. Верю. Что я с этого буду иметь?
– За попытку повесить лапшу на ухи – ноль. За ерунду – мелочь. Если что действительно интересное раскопаешь готов серьезно выложить, идет? Все равно ведь сидишь у компа, так поковыряйся.
– А решать насколько важно будешь ты?
– А кто? Пригласим арбитра? Заказчик даже маляра проверяет и не платит, пока не понравится рисунок на стенах. Нет? У вас не так?
– 50 долларов в час, – бухнула Лара.
– Почему не рублей? – скептически спрашиваю, – мы вроде в СССР находимся.
Дальше пошла уже откровенная торговля. Она готова была согласиться и на меньшее, но сразу бить по рукам – себя не уважать. Я обещал двадцатку под причитания о непотребных советских грабителях. Почему нет? Честная зарплата за труд согласно обычной средней американской зарплате, намекая, что такого ей здесь никто не предложит. А потом и вовсе помянул американских адвокатов, приписывающих лишние часы для повышения гонорара. Это было лишнее, подсказал удачную идею. Аж у нее голос от предвкушения изменился. Правда вслух прозвучали гневные слова о противности и жадности американцев. В результате я согласился на 25. Подумаешь. Мне нужен был предлог общаться и в дальнейшем, а деньги роли не играли.
Минут через двадцать, обговорив детали и просто поболтав о посторонних вещах я вышел из заведения и мысленно себя поздравил с удачным началом. В моих деньгах она точно не нуждалась. Раз согласилась – зацепил любопытство. Сильно радоваться пока не стоит. Близких друзей у нее вроде бы нет. Во всяком случае пару лет назад ничего такого не прозвучало. Она всегда осторожничает и доверие получить не так просто. Полезет меня поверять в обязательном порядке. Если я все себе правильно представляю, достаточно глубоко. Нет там ничего наводящего на мысли. Я честный служака. Надеюсь неглупый. Пусть ищет, даже полезно. Интересно насколько глубоко сумеет залезть.

Глава 14. Сельская Америка. За два года до командировки

Спускаясь по ступенькам «грейхаунда», споткнулся и чуть не загремел носом вперед. Не прочухался еще. Придремал, так сколько там времени прошло, смех – не больше часа. Ночью выспаться не удалось. Но я лично не в претензии. Отпуск начался в лучшем виде. Посидели, поужинали моими остатками со вчера, поговорили.
Честное слово не подпаивал, там и доза-то на двоих минимальная. Желание продемонстрировать татуировку родилась вовсе не в моей голове. В майке видно у меня на спине бульдога в каске. Вроде еще с первой мировой символ Морского корпуса США. Молодой был и глупый. Сейчас бы не стал портить кожу. Ответным показом Стефани не удивила. На окончание Академии многие себе делают. И очень зря.
В Академии почти не отсеивают. Неподходящие просто не проходят тесты до поступления. А вот чтобы не закончить необходимо быть крупным идиотом. Удивительно, однако изредка они попадаются. Обучение обходится муниципалитету под сотню тысяч и почти все доходят до выпуска. Списывать затраты слишком дорогое удовольствие. Другое дело если с обязанностями не справляешься уже по окончанию. Тут увольняют безжалостно. Пресс в первые месяцы кроме всего прочего и на это рассчитан – избавляться от не вписывающихся в коллектив. Иногда это очень обидно.
Так вот, ходить ей всю оставшуюся жизнь, с перекрещенными флагами США и синим прямоугольником с четырьмя звездам. Это штандарт полиции нашего города. Синий цвет – форма. Звезды – первоначальные районы, до признания статуса города. По мне мода странная. Есть парни, клепающие себе эмблемы участков и отделов. Весь послужной список в голом виде.
Такие вещи Уставом не запрещаются, если под одеждой. Вот на лбу и вообще на открытых частях тела, вроде кистей рук делать крайне не рекомендуется, даже с очень патриотичными надписями. У начальства сразу загорается красная лампочка – у человека с башкой не все в порядке. Выпендреж тоже должен находиться в определенных границах.
Наверное Стефани сама не поняла как оказалась со мной на кровати. Мне в этом смысле много проще. Не первый раз сталкиваюсь. Кто-то думает я сильно неотразимый? Не-а. Нормальная женская реакция. Они сами себе доказывают, насколько желанны. Вон сумели у эльфки отбить. А я их никогда не разочаровываю. Пусть верят в свою привлекательность.
Я всех люблю. Блондинок, брюнеток, шатенок и рыжих. Высоких и маленьких, рассудительных и горячих, уверенных в себе и стеснительных. Белых, черных и азиаток. Я не расист, меня воспитала мама-каджунка, а она в этом отношении была жутко толерантна. Недаром индейцы в роду. У других и негры попадаются. Так что я не про цвет кожи думаю при знакомстве. Женщина главное чтоб соответствовала понятию симпатичная. Крокодилицы с коровами не возбуждают. Ну должны быть у меня мелкие недостатки? Долго это обычно все одно не продолжается.
Единственный опыт семейной жизни навсегда убедил – такая жизнь не для меня. Нас с Вики хватило на три года. И никто в этом не виноват. Счастливое начало, когда не могли жить друг без друга, очень скоро превратилось в нечто странное. Я как раз ушел из КБР, а в те времена меня могли сдернуть в любой момент, даже ночью на очередное происшествие. Она ожидала с переводом мы начнем больше времени проводить вместе. Не так все просто. Новый участок, малознакомое начальство, оценивающее тебя и надо показать себя в лучшем виде, иная работа, повышение. Оказалось список арестованных у меня растет и попутно увеличивается перечень обид дома.
Не вспомнил об очередном юбилее, забыл об обещании прийти пораньше. На столе не съеденный ужин, на концерте меня нет, на корпоративную вечеринку с женой, а она работала детским врачом в больнице, не явился. Вроде муж есть, но никто его не видел – крайне обидно и за спиной перемигиваются. Да и дела ее меня мало трогали. А про свои рассказывать не хотел. Она думала из плохого отношения, а мне пугать лишний раз не хотелось. Вот и копилось-копилось, пока через край не перелилось.
Хорошо еще детей не было. Мы делали карьеру и не рвались сходу завести. Во всяком случае Вики. Но вот положа руку на сердце винить ее не за что. Вел я себя конечно не лучшим образом для семейной жизни. Еще и выпивший нередко появлялся. На ее месте любая бы возмутилась. Меня вообще долго выдерживать сложно.
Расстались мы нормально, без битья тарелок и скандального развода. Можно сказать друзья. Изредка пересекаясь вполне нормально беседуем и искренне рад, что она нашла себе хорошего парня-врача. Уже двое детей. Жизнью довольна, хотя иногда при общении проскакивает нечто. Первая любовь всегда оставляет след.
Нравится ей или нет, а сравнивает меня с мужем. Хорошо не вслух – ставя в пример. Потому что я в натуре парень замечательный во всех смыслах. С нынешним мужем ей не доведется ни получить в подарок сногсшибательное платье на всю наличность в доме, ни краденых цветов из частной оранжереи. Максимум на что способен супруг чинно-благородно отвести в давно надоевший ресторан. А иногда взрослой женщине хочется нечто такое… Словами не скажешь.
Романтика, к глубокому моему сожалению, не длится долго. Лучше уж так. Поцеловать на прощанье, дав понять, насколько было замечательно и срочно сваливать. Она будет вспоминать с удовольствием прошедшее, краснеть от неприличных мыслей и уж точно не откажется встретиться снова. Немного простого счастья для обоих без дальних прицелов и планов. Рано или поздно они все находят мужа, но еще никто из бывших подруг плохого за спиной не сказал. Я их не обижаю, а наоборот всегда готов помочь в любом деле при необходимости. Да и они меня не подводят. Связи великое дело!
Далеко топать не пришлось. Шагов через сто обнаружился знакомый форд-пикап серии «Ф» с надписью на бампере: «Убивает не оружие, а человек». Самая распространенная в стране модель уже не первое десятилетие выпускаемая. Четыре сидения и кузов на пол тонны. Нырнул внутрь и обнаружил добродушный оскал Микки.
– Привет, – сказал он на удивление добродушно и завел двигатель. Законопослушно показал поворот и поехал. В принципе мой старый друг вообще не сильный говорун. Вот бить, запугивать и стрелять обожает.
– Никого не видел? – спрашиваю скорее для проформы, имея в виду слежку. Если бы ему что не понравилось, я бы просто не нашел на стоянке форд. Мы дополнительные точки встреч и причины путать возможного топтуна обсуждали.
– Чисто. Расслабься.
Кресло водителя заполнено полностью его тушей, голова бритая под бильярдный шар, непонятно зачем маленькая бородка и наглые глаза. С первого взгляда ясно – с этим подозрительным типом лучше не связываться. А лежащий между сиденьями девятимиллиметровый браунинг и выпирающий из-под куртки старый добрый полуавтоматический M1911, ничуть не удивляют.
В большинстве штатов разрешено свободное ношение оружие. Хоть винтовку на плече носи, если не направляешь на кого. Если оружие висит на поясе открыто, то попросить документы офицер может, а вот предъявлять документы или нет, дело личное. Хуже того, на пермите отсутствует фотография владельца. Там указан номер дела, имя, фамилия, и дата рождения владельца. Офицер полиции может сравнить эти данные с правами, и 24 часа в сутки по телефону или компьютеру, получит подтверждение по номеру дела. Но вот показывать ему или нет зависит от хозяина. Задерживать его не за что. Он ничего не нарушил!
Реально существуют масса способов любого красиво досмотреть. Всё легально, всё только в виде просьбы, и всё только со словами «пожалуйста», «Если Вам не трудно», «Если Вы не возражаете», «Будьте любезны дорогой сэр». Обычно договориться не сложно. Главное – уметь себя объяснить и быть вежливым и уважительным. Люди ответят тем же. Плюс, просьба – не приказ, и в суде прокатит.
Вот за скрытое ношение могут и прицепиться. Практически везде оно запрещено без специального разрешения для всех кроме работников правоохранительных органов. Или там за пулемет. Практически уверен в наличии у нас некоторого количества тяжелого вооружения. Что-то там, в ящике в кузове, должно присутствовать. Пару-тройка гранат, базука со второй мировой или русская РПГ.
Микки у нас большой любитель старых проверенных временем вещей. Причем не только оружия. Все эти новомодные автомобильные прибамбасы с электроникой не уважает. В свободное от поисков очередного беглеца время он как настоящий мастер на все руки способен отремонтировать автомобиль, да и любую механическую штучку. Но в первую очередь конечно оружие. Ремонт, модернизация, подпольная торговля для любителей пострелять. Естественно слова «разрешение» или «лицензия» на производство и модификацию его ставят в тупик. Слишком сложно.
Мастеру никто не указ, тем более какие то тупые законники. Что угодно достанет и переделает. Сдвоенный MG 42 – это реальный монстр и, насколько мне известно, никто ничего подобного не делал. Одна система перезарядки чего стоила. Слепил, пострелял и разобрал. Сами пулеметы продал. Зачем было возиться выше моего разумения. Ну у каждого свои тараканы в башке. Кое-кто бы всерьез удивился некоторым моим действиям на работе. Так сказать личное хобби, копаться в биографиях местных «невидимок». Начальство об этом не в курсе.
Микки с меня очень удивляется. Три пистолета имею и все Глоки, правда разных моделей. Сложно объяснить вольному человеку, что есть Департамент полиции и его инструкции. Первый-17-й мне вручили в Академии на выпуске. Он твой навсегда. Уходя на пенсию, получаешь в подарок. Собственно за эти годы остаточная стоимость какая-то мелочь. Жест не настолько широкий, как представляется, глядя со стороны. Ну да его все одно отобрали на время расследования. Но мы ж копы не полностью дураки! У каждого имеется запасной на всяких непредвиденный случай.
Вот тут-то и поджидает в засаде Устав. Полицейский имеет право приобретать любое оружие, но по правилам Управления, использовать только разрешенное. А конкретно модели Glock-26, 19,17, Smith&amp;Wesson 5946, 3914, Sig Sauer P226, P239.
Почему именно эти? Тайна сия есть велика и мне неизвестна. Как и предыдущим поколениям копов. Ладно, когда закупают определенные марки машин на Управление, то смотрят где дешевле получить за те же деньги. Мыто за свои кровные в личное пользование покупаем! Нет, исключительно утвержденный неизвестно кем и из каких соображений список. То есть меня не посадят, ели начну вдруг палить в маньяка с окровавленным ножом из личного пистолета другой марки, но вот уволить могут с огромной долей вероятности.
Ну что пользоваться можно только теми, которыми сдавал тест в тире – уже сущие мелочи. Дважды в год мы идём на стрельбище, где проходим тесты. Стрелять нужно 50 патронами, и набрать минимум 76 очков (два за каждый выстрел) с расстояния 25 футов, 15 и 7 (10 выстрелов, 10 и 30 соответственно). Не сдашь тест – забирают пистолет на месте. Будешь ходить и практиковаться пока норму не выполнишь.
И в денежном смысле неприятно (время не оплачивается, а на работу не пустят) и в принципе понравится не может. Все ж знают и за спиной посмеиваются. Так что редко случается. Желающие попрактиковаться в стрельбе, могут сделать это раз в месяц на стрельбище управления. Кому мало частные тиры к их услугам.
Glock-26 я купил за если не изменяет память за четыре с половиной сотни. Вполне нормально. Ношу с собой. А 19-й лежал раньше дома. Одалживать у Микки армейский карабин нет смысла Пока что все идет на удивление гладко. Никто за мной не следил – гарантия. Микки тоже не пальцем деланный такие вещи в момент просекает.
Может все это чушь? Хотелось бы. Помочь друзьям денежек срубить, не ставя в известность налоговое управление, информацией разжиться и при этом отдохнуть. Американская мечта. Хотя с другой стороны легче мне от знания дополнительных раскладов в городе и вне его? Ну посажу еще десяток или сотню. Другие придут и примутся торговать наркотой и грабить. Свято место пусто не бывает. А городские банды очень похоже бессмертны.
Хм… сколько все-таки у Макса все-таки в голове счетов и почему меня не боится? Ну не стану я пятки прижигать, не так воспитан. Но ведь пошедший на сделку с нарушившим закон, не очень-то может похвастаться благородными намерениями. Вот мигну Микки и он сделает, а? Запросто. Даже не спросит о причинах. Чисто из дружбы. За пару миллионов смогу? Пожалуй зависит от ситуации. Стар стал и подозрителен. Нет ли здесь злого умысла?
– Спи, Билли, – сказал, не оборачиваясь мой старый дружбан. – Устану, подниму. Поедем без задержек. Сам хотел скорость.
Я молча задвинулся в угол и закрыл глаза. Уж что-что, а обвинить Микки в неумелом вождении достаточно сложно. Если в пешем виде он был сама неуступчивость и откровенная дурь, то на колесах удивительно аккуратен и никакой бесшабашности не замечалось.
Проснулся я от солнечных лучей, ласково прижигающих веки. Аж мокрый стал от пота. Посмотрел, слегка одурев по сторонам – заправка. Нормально. Соображаю.
Один мой знакомый дальнобойщик загнал грузовик на асфальтированную стоянку возле дороги и закемарил. Очнувшись, обнаружил, что находится на встречной полосе, прямо в лоб плотным потоком несутся автомобили и сейчас будет жуткая авария. Как сам после грустно говорил, чуть не обделался. Стоящие к нему передом напротив на парковке машины мирно отдыхали, но чего не почудится, если не выспался и устал.
Вышел из машины, сладко потянулся, разминаясь и тут до меня дошло, что написано на вывеске.
– Микки, – спросил я как можно более спокойно, – почему мы находимся в Теннесси?
– Маленький крюк, – невозмутимо объяснил тот, продолжая смотреть на счетчик. – В Алабаме на мне висит штраф за превышение скорости.
Я очень медленно посчитал до десяти, пытаясь не ругаться. Если не явился вовремя и не оплатил, могут выписать судебный ордер на арест за нарушение правил дорожного движения (или другие провинности, допущенные владельцем автотранспортного средства). Насчет Алабамы я не в курсе, а у нас точно имеется такое положение.
Можно даже никуда не ходить, а отправить специальный бланк по почте, приложив чек на соответствующую сумму. Конечно, случаются люди забывают и потом у них отбирают права с еще большим штрафом в довесок, но он явно специально не стал платить! Теперь в Алабаме у него не только права заберут, но и машину конфискуют. Недаром в другой штат завернул. Единой базы полиции нет. То есть да, но не в данном случае. Все дорожные нарушения, которые случились внутри штата, касаются только этого штата.
– Я был прав, – пожимая плечами, объяснил Микки. При его комплекции это смотрелось комично.
Вот смеяться не хотелось. Он объезжает Алабаму стороной, теряя бессмысленно время и тратя много больше двух сотен, не заплаченных за нарушение. Пусть три раза несправедливое. Еще и вечно будет висеть угроза арест и еще более серьезных трат, включая адвоката, а где уверенность, что завтра не понадобиться заскочить в по делам в штат? Один раз ведь пришлось, когда нарвался?
Будто маленький. Если с судьей нормально поговорить может и скинуть. Или вообще отбить, если сможешь доказать. У нас вообще с каждого берут на три доллара меньше чем написано в бумаге. Приезжая суд надо оплачивать парковку. Так оригинально возвращают. А вот с нахальными ведут себя жестко. Штрафы – это пополнение городского бюджета, не стоит наглеть. Последствия бывают серьезными.
– Надо бы пожрать чего, – поставил он в известность и, не дожидаясь результата моей мозговой деятельности, удалился в сторону стандартного магазинчика.
Когда Микки хочет, он превращается в очень наивного и не понимающего, что от него добиваются. «Моя твоя не понимай». И ведь совсем не дурак, а просто псих. Посмотришь на такого и начинаешь верить в хитрые заходы книжных маньяков. Ерунда. За все годы ни один не попался. То есть маньяки реально существуют, но хитрости в них не на цент. Просто вычислить мотив практически невозможно. Только серия может дать подсказку, да и то не факт. Потому и пугают – непредсказуемость.
Полицейский что ищет? Деньги, ревность, месть, бытовые свары и карьеру. Хулиганские побуждения еще, но это обычно совсем просто. Контингент хорошо и давно известен. Практически любой преступник имеет в что-то одно, а то и несколько мотивов для совершения. Всегда есть за что зацепиться.
Мог бы, по крайней мере, сразу сказать, что так подробно изложенный маршрут его не устраивает. В конце концов, не мы платим за бензин. Вот он смотрит вопросительно в грязное стекло. Ах ты мой большой кошелек и бездонный информатор. Не пора ли приступить к очередному допросу?
Он что мысли ловит, что сразу так жалобно скривился? А, это просто два местных «чистюли» подъехали на старом драндулете. Местная тупая деревенщина опасная обычно исключительно на словах. Надписи на куртках «Очистим штат Теннесси от человекозверей» не впечатляют. Плевать.
Как честный человек и страж закона я обязан следить за свободой слова и высказываний. Хочется – пусть гордятся отсутствием в роду фэйри. Чем бы не тешились, лишь бы не переходили к действиям. А в баре лозунги толкать, не мешки таскать.
Большое дело, у нас, к примеру, Главная Церковь Сатаны в городе имеется. Свобода каждого человека поклоняться Богу тем способом, который он сам избирает, вроде даже в Конституции записана. Конечно, начни они резать девственниц на алтаре, быстро бы прихлопнули, но наши личные сатанисты совсем не дураки. Многие став фэйри потеряли опору в жизни – Бог отказался от них. Другие чувствовали себя несправедливо наказанными, лишенными гражданских прав и с гордостью признали Сатану – первого бунтаря – своим покровителем.
Отделения Церкви Сатаны расползлись уже не только по стране, но и успешно собирают паству под свое крыло и в других государствах. Не везде их признают и позволяют вести проповедь официально, но несколько миллионов членов она набрала и имеет немалый вес. Властям приходится считаться, потому что во время беспорядков в Лос-Анджелесе как раз сатанисты оказались наиболее лояльной частью населения и часть кварталов охраняли. Мормоны когда-то тоже считались вредной сектой. Сегодня совсем другое отношение.
Оба представителя борцов за чистоту крови изумленно уставились на Микки, появившегося из дверей магазина. Они даже забыли про свое баночное пиво. Переглянулись и дружно шагнули ему навстречу. Парни вообще не хилые, да и руки у него заняты. Самое милое дело выбить пакеты из рук и растоптать.
Совсем идиоты. Цеплять даже обычного тролля не рекомендуется. Иные экземпляры способны кирпич кулаком прошибить. Микки только с виду субтильный. Ну для тролля. Шесть футов три дюйма и отсутствуют горы мышц. Вон шимпанзе меньше человека, а силу имеет куда больше. Хотя ой, за такие сравнения мне непременно по шее дадут. Еще и буквально, а не словесно.
Я со вздохом вынул телефон, включил режим «съемка» и принялся передвигаться в том же направлении. Всегда лучше иметь нечто весомое на руках для предъявления полиции. Как знал, зря его к этому делу привлек. Так бы проехали и никто не заметил. Выбора особого не имелось. Просить другого о подобной услуге как-то не очень хорошо, а ему в кайф опасность. Да и деньги не лишние. Вот и результат. Другой штат и драка на носу. Все мои расчеты и прикидки ящеру под ноги.
Тот что с трехдневной щетиной что-то сказал, загораживая дорогу. Он был ростом не ниже, а весом за счет брюха, нависающего над широким ремнем наверняка тяжелее. Микки не меняясь в лице, с абсолютно спокойным выражением, резко наклонился и двинул лбом ему в лицо. Бородатый скрючился и упал на колени. Нос наверняка сломан.
Второй явно не обладал хорошей реакцией. Нож он вытащил заранее. Не иначе представлял себя коммандос, играясь. Только опытный боец никогда не выставляет руку вперед. И не ловится на обычный пинок в бедро. Интересно, перелом имеется? У Микки ботинки с металлическим набойками, на манер ковбойских сапог.
Главное оба живы и почти здоровы. Мелкая неприятность. А жаловаться в полицию вряд ли побегут – позорище. Самая крутизна в здешней дыре, судя по поведению, а их в секунду уделали. А что, разговаривать, дожидаясь пока пырнут ножичком с излишне длинным лезвием?
Из магазина высунулся продавец и уставился на поле сражения. Мужик лет сорока, с задубевшей красной кожей деревенского жителя. В руке солидный револьвер с длинным дулом. Дикий Запад да и только. Я демонстративно поднял руку, показывая телефон. По нынешним временам даже идиоты в курсе зачем на тебя направляют.
– Да мне на них, – и он харкнул перед собой, пол литром слюны, – вся округа от обормотов плачет. Думал разогнать требуется, а тут и без меня, – он восхищенно выругался.
– Тогда мы поедем.
– И лучше побыстрее. Они хоть и паршивые, – глядя на пытающегося подняться и валящегося на землю с изумленной рожей (похоже все таки есть перелом) бритого, заверил, – да свои. Местные. Мотайте, пока дружки не объявились.
– Ну ты им объясни, что вот он, – я показал на спину невозмутимо загружающего покупки в машину Микки, – будет куда хуже Рембо. Он добровольцев кушает на завтрак пачками.
– Он конечно здоровый, – сказал продавец с сомнением, – почесав нос дулом револьвера, – но мне не показался ветераном.
– Он боец совсем других боев, – очень серьезно говорю и показываю на обоих ползающих под ногами. Судя по шевелению ничего ужасного, оклемаются. – Бандитских, без правил. Люди должны просто не путаться у него под ногами и будет о'кей.
Я повернулся и пошел к форду, за спиной мужик издевательским тоном спросил: «Ну чего хнычешь, гроза баров? Вправят тебе нос, ничего ужасного».
– Представляешь, – обрадовал меня Микки, когда я плюхнулся на водительское сиденье, – у этих мамалыжников Jack Daniel’s свободно стоял. Не хочешь?
– Не за рулем, – отказываюсь.
Законы у нас удивительные. В США не запрещено выпить и сесть за руль. Запрещается управлять машиной в состоянии опьянения, которое лишает человека возможности управлять безопасно. Конечно всегда есть масса нюансов и это приходит с опытом. В Академии всего не объясняют, лишь общие положения. Но спорить с полицейским при исполнении? Сейчас не время нарываться.
– Совсем дешево!
Он точно псих или как сейчас модно выражаться социопат. Уже забыл о происшествии и не волнуется, что запросто мог словить пулю. Мы чужаки и не только в кино их не любят в маленьких городках в глубинке. Наверное жить таким образом легко и приятно. Прибил – забыл. Такое детское естественное поведение. Микки всегда поступает так, как ему хочется. И все.
Не ясно как он умудрился дожить до своих лет и ни разу не вляпаться серьезно. И не потому что я отмазываю, хотя пару раз пришлось в подобных случаях. За ним не числится ни одного тяжкого преступления! Или он трупы где-то аккуратно прячет, или совсем не такой отморозок, как мне представляется.
В компьютере он смотрится ужасно добропорядочным гражданином с собственным частным жильем и работой. На фоне соседей чистый ангел. Адрес честный, но это не дом в обычном виде, а некий гибрид склада и мастерской. Койка в углу важнейшая деталь обстановки. Собственно на ней мебель и заканчивается.
– Я говорил не надо его брать, – тоном ябедника поставил меня в известность Макс. Говорил он при этом по-русски, явно не желая, чтоб Микки понял.
– А я говорил надо в ФБР сдаваться, – пробурчал я ответно недовольно, заводя двигатель. А то я не понимаю причин отказа. – Шляпу одень, умник! Поглыбжи, чтоб не рассмотрели.
– Неприлично при непонимающих говорить на иностранных языках, – недовольно заявил Микки с заднего сиденья и треснул по затылку охраняемый объект. Тот невнятно зашипел на манер змеи.
– Ты деньги куда положил? – спрашиваю, не оборачиваясь и выруливая на дорогу.
– В сейф, – с недоумением в голосе сказал Микки.
В его понимании это отнюдь не железный ящик, вмурованный в стену. Это такое замечательное место самом углу его двора, прямо под старой машиной, торчащей там лет пятнадцать и насквозь прогнившей. Без домкрата в тайник не залезешь. А искать в этом хламе нечто ценное и конченный наркоман не додумается.
– Вот взял – и терпи.
– Похоже мало запросил, – сказал Микки задумчиво и неожиданно очень правильно выругался на русском. Не поленился специально выучить, я ему такого не говорил. Акцент конечно чудовищный, но я и сам не без греха. Реально у него в обычной речи каждое третье слово не вполне цезурное, скорее даже совсем неприличное, однако обычно иностранные языки в действие не идут. Микки вполне хватает великого и могучего английского.
А с деньгами он обнаглел. Сороковник вперед – это ему уже недостаточно. Я ведь спросил, не занят ли и получил угрюмый ответ про безденежье. А потом и сколько тебе надо, поинтересовался, для приятной жизни. В два раза больше запрошенного подкинул – клиент платит. Надо ведь в учет и машину личную взять. Может не стоило сразу отдавать через Арлет? Так не таскать же в машине кучу пачек. В банке тем более светиться крайне глупо.
Или в натуре продешевили? Арлет Макс дал тридцать. Уже семьдесят. Мне предлагал сотню, то есть не последние о сердца отрывал. И интересная сумочка, которую Макс нежно прижимает. Одной налички у него должно было быть под рукой с четверть миллиона. И он их без сопротивления готов отдать. Это всего лишь на сопутствующие расходы.
Воистину бандиты неплохо живут. Куда лучше обычных людей. Правда и убивают их много чаще, но здесь уж ничего не поделаешь – профессиональный риск. И все-таки комфортнее всех банкирам и советникам по финансам. Они практически и не рискуют. Ах, рынок неожиданно пошел не туда и данные акции упали в цене. Вкладывайте вон в те. Почему сумма такая? Так мои комиссионные снял… Тьфу! Ненавижу банкиров-паразитов.
Не дождавшись реакции Микки снова выразился, уже не так заученно. Все-таки где он этого набрался?
– Больше всего, – не поворачиваясь, сказал ему, – русский пригодился мне в Афганистане.
– Вроде не было их в коалиции, – удивленно отвечает.
– Они в той дыре раньше нашего отметились. Строили там чего-то индустриальное и вообще мелькали постоянно. Правда оказались умнее всех наших президентов вместе взятых. На самолетах летали, инструкторами работали в армии и спецслужбах, строили за конкретные бабки дома и туннели в горах. Если уж жгли кишлаки, так с небес и поэтому не до конца. Недоработка вышла на нашу больную американскую голову. Сильно умный Буш нас послал наводить глянец и вводить демократию живущим в натуральном средневековье. Зато советские научили туземцев ругаться по-своему, пользоваться АКМ и мало-мало на пиджин -руси объясняться. Но по матери нельзя – зарежут.
– И правильно, – одобрил он, – мама – это святое. И Калашникофф вещчь.
Микки так и сказал «вещчь». Я даже не сразу сообразил. Образованный.
– Единственный русский на свете, всегда работающий без передышек и нытья, – он довольно заржал.
Ему смешно. А я там провел немало времени. Полный срок – четырнадцать месяцев за вычетом двухнедельного отпуска. Зачем? Ответ на террористические акты в Нью-Йорке и Вашингтоне. Чушь какая. Иранцев с арабами надо было ловить. Достаточно посмотреть на этих горных баранов вблизи, чтобы понять, насколько они далеки от глобальных операций и американских взрывов. Все эти аборигены разобщены национально, племенами, кланами, социально и ненавидят соседей много серьезней любых иностранцев. Уже который год сводят счеты друг с другом, нередко подставляя своих конкурентов под наш удар.
Будто бегая за ними по горам и бомбя отдельные вооруженные группы можно избавиться от половины страны. Выход один – вырезать всех, включая живущих под паками. Иначе конца не будет никогда. Нехрена Америка не добьется в той грёбаной стране, если будет продолжать вести себя цивилизованно. По мне лучше бы не входили, но если начал, иди до конца.

Глава 15. Советские праздники. Наши дни

«Многие из разработанных тогда группой майора Зернова Степана Юрьевича методик оценки структуры и надежности личности используются и в МВД и в Министерстве обороны… Перелопатив массу научной литературы, они остановились на совокупности методик, успешно применяемых в Америке, подкрепив их психодиагностическими методами, опять же базово американскими для контроля за психическим здоровьем сотрудников…»
Я невольно хмыкнул. Похоже данный абзац не из открытых источников рунета. Как и список использованной литературы и имена специалистов. Жаль, но я в этом абсолютно не рублю. Впрочем, всегда можно поинтересоваться у Терезы.
По некоторым оборотам как бы не из нашей печати выужено. Перевела и распечатала. За сутки совсем недурно. Забавно насколько сегодня стало проще искать информацию, даже секретную для советских людей сих пор. Ладно, что у нас еще имеется? Угу…
«До участия к Олимпиаде они не допустили почти четверть проверяемых работников милиции. В данном случае имелся карт-бланш…»
Бланш – это синяк? Причем тут. Еще раз перечитал. Тьфу на русских – Carte blanche. «Незаполненный бланк». Даже я с моим знанием французского не въехал. А хорошее дело. Всю жизнь не хватало чистой бумаги с подписью начальника. «Все что сделано предъявителем сего, сделано на пользу народу и стране США». И пусть отстанут с законами и инструкциями. В данном конкретном случае оказывается существовало в СССР.
«… Среди них оказалось немало детей руководителей всех уровней и рангов. Конечно, в числе этих процентов присутствовали не только потенциальные перебежчики и аморальные типы с наклонностями маньяков. Скорее наоборот. В основном банальные пьяницы, психически больные, люди просто с неустойчивой невротической структурой психики…»
Ой, не верю, что так написано в приличном журнале. Лара несет отсебятину и я даже вижу где. Ну и что? Творческий подход к работе. Результат налицо. Или на лицо? Черт его знает. Я грамматику не изучал.
«После Олимпиады группа переориентирована на скрытый поиск и диагностику употребления наркотиков во время ежегодной диспансеризации сотрудников милиции…»
Почему тайно? – невольно почесал затылок в недоумении. Что мешало открыто приказать? У нас так и делают. Выборочные проверки постоянно.
«Работали первоначально в московских и нескольких крупных городах европейской части страны в больницах, пока не убедились, что методики, составленные и апробированные, приносят желаемый результат и при этом даже у наркоманов не вызывают и тени сомнения в том, что собственно к наркологическому обследованию они никакого отношения не имеют. Тогда стали осторожно включать их в общие профилактические обследования милиции в Москве и области…»
Я поднял голову и посмотрел на Лару, что-то деловито объясняющую очередному игроману. Наверное как пройти на очередной уровень стрелялки. Дурацкое занятие, с другой стороны все лучше, чем жрать водку и приставать к девчонкам на улицах. И это еще первый уровень. В компании парни могут выкинуть много более серьезные дело. Выставляться перед своими, а хуже всего вот такие – молодые и еще не научившиеся бояться последствий.
Стая и Брюса Ли завалит без особых проблем. Детишек как-то сразу обижать обычно не хочется, а вот они изначально готовы идти на конфликт и тормоза выключены. Особенно поддатые. Так что может и имеет смысл вот так, без огласки? Заранее взять на учет и проконтролировать.
Иногда обычное обращение к родителям серьезно помогает. Случается и портит. Тут не всегда угадаешь, но смысл имеется. Правда не для нас. Нарушение очередных прав человека. Без прямого разрешения проверяемого может и по судам затаскать, а для суда не доказательство без веской причины. Все подряд – это точно не положено.
«В открытых источниках найти нечто достаточно сложно. Есть несколько совпадающих по времени и месту арестов и увольнений низшего состава. Полной уверенности в связи с работой группы Зернова нет. Известно другое. В Узбекистане был арестован оперуполномоченный ОВД из транспортной милиции майор Газиев. Он обеспечивал доставку наркотиков из Афганистана на самолетах. Потом шел поток в Россию и другие республики. Начались допросы, проверки и аресты.
Судя по всему, дело было поставлено с серьезным размахом. Руководство республики серьезно возбудилось и принялось давить на Генеральную прокуратуру. Они пытались доказать, что показания обвиняемых о взяточничестве серьёзного внимания не заслуживают, что дают их люди, «длительное время содержавшиеся под стражей и находящиеся в условиях изоляции».
Вес у партийных товарищей имелся солидный. Как раз шло внедрение недавно созданного генетически измененного хлопка, способного сопротивляться пестицидам. Его употребление в сельском хозяйстве дало химическое соединение, убивающее хлопкового коробочного червя, уменьшив количество вредителей не только на хлопковых полях, но также и на соседствующих посевах кукурузы и сои. Короче очень прогрессивно и следствие страшно мешало работе на полях».
Ну точно своими словами излагает. Так и блогеры не пишут.
«После того, как один за другим двое (свидетель и подследственный) повесились прямо в охраняемых камерах, поднялся вой о доведении людей до самоубийства. Начались служебные проверки и хотя ничего серьезного не обнаружили при желании всегда находится нарушение в инструкции, а дальнейшее уже не сложно. Руководители республики и некоторые высокопоставленные товарищи делали все для закрытия дела.
В состав группы включили для контроля работников ЦК из отдела административных органов ЦК КПСС. Они очень старательно принялись мешать проводить следствия, вмешиваясь во все подряд и требуя держать их в курсе каждой мелочи. Потом выяснялось, что «клиенты» прекрасно знали о всех действиях бригады из Москвы заранее. Естественно результаты расследования быстро сошли на нет. Следствие тихо прикрыли. Группу расформировали, Зернова отправили преподавать в Академию МВД. Вроде повышение с присвоением очередного звания до выслуги лет, фактически убрали от реального дела».
Дальше был список из 73 фамилий и должностей, проходивших по делу и 48 руководителей органов местных внутренних дел, включая трех генералов и целую свору полковников и майоров. Возле доброй половины из них примечание: «зафиксирован постоянный прием наркотических средств».
Так… Во-первых, я получил даже больше чем хотел. Одно я точно знаю, за сутки нарыть такое совсем не просто. А вид у нее вполне нормальный. Сладко спала ночью. Пусть не восемь часов, но не перетрудилась. А значит мой невольный советчик был прав. Осталось выяснить насколько.
Во-вторых, – я покачал головой, глядя на приближающуюся Лару.
– Не рассказывай мне, что вытащила это все из газет. Особенно про данные внутреннего расследования кто из генералов колется. Не настолько я наивный.
– Ну, – ничуть не смущаясь, отвечает, – немножко поковырялась в разных базах данных. Самой стало интересно. Неужели не понравилось?
– И когда за тобой приедут?
– Никогда, – очень серьезно, заверила она. – Я умею добывать информацию чисто. Никто и не вздрогнул.
– Добытые таким образом данные может стоить больше, чем ты сможешь за нее заплатить.
– Та информация, которая лежит на поверхности совсем не та, что нужна.
– И ради первого встречного расстаралась.
Наверное взгляд мой был достаточно саркастический, потому что Лара довольно улыбнулась.
– Допустим, я собираюсь с тебя много поиметь.
– Хе, – демонстративно кривлюсь. – Тысяча, две? Оно того стоит?
– Ой, да ладно. Дело не в долларах.
– Жениться я не обещал!
– Это неплохая идея, – обрадовано заявила Лара. – Я обдумаю. Пока немного другое требуется.
– Кого убить? – спрашиваю с деловым видом. – Мне запросто.
Она непроизвольно кивнула. Бинго! Копалась она не только в базах данных МВД. Должна была зайти и по мою душу. И побывала. Есть только маленькая проблемка. Я специально попросил Эдди вчера понаблюдать. Первый заход должен был быть от моего имени. «2сержант2» просто обязан был проявить активность. Эдди сказал – да, но просто зашла, побродила по форуму пол часика и все. Даже в беседы не вступала. Ничего странного не обнаружил. А вот это уже плюс и весомый. Он у меня умненький мальчик. Оказывается девочка переплюнула – не засек.
– Пока не требуется. А вот в качестве сопровождения – самое то.
– В виде мужчины, американца, сотрудника милиции или полицейского?
Есть! Надо правильно задавать вопросы и все придет в руки. Ближе всего коп.
– День рождения сегодня у моей подруги, – с легкой запинкой говорит, – не хочу идти одна.
– На русских праздниках я пока бывал исключительно как это… попойка сотрудников. Хочу в приличное место выпить и закусить. Пора познавать здешнюю жизнь.
– Вот и хорошо, – с явным облегчением в голосе, говорит.
Лара, да я за тобой пойду куда угодно и на любых условиях. Еще и приплачу. Прикрытие тебе потребовалось? Просто замечательно. Я добрый самаритянин и готов помочь. Всегда. Говорить вслух пока нельзя. А так все к лучшему идет. Везучий я парень. Всю жизнь удача прет. Абсолютно не та, за которой много денег, но всегда выскакиваю из любого дерьма, что тоже неплохо. Как утверждал один нобелевский лауреат все в мире относительно. Хм… А что собственно он такого изобрел, никогда не задумывался. Атомную бомбу вроде без него склепали. Сугубый теоретик. А я вот практик. Не пересекаемся.
– Еще минут двадцать до закрытия? Тогда я дочитаю.
– Ага, – соглашается Лара покладисто и отваливает.
Ну-с, планы сейчас заранее строить глупо, без понятия на что подписался. Проблемы решают по мере их возникновения. Чего у нас еще дальше?
«В списке стран-производителей наркотиков обычно значатся Колумбия, Боливия, Афганистан, Бирма, Марокко… Сегодня к ним следует добавить и СССР. Причиной тому служит распространение «легальных наркотиков» или «новых синтетических продуктов. Фармацевтическими предприятиями выпускаются вещества, которые не подпадают под запрет американского Управления по борьбе с наркотиками. Эти соединения имитируют воздействие более традиционных наркотиков, таких как экстази, кокаин и марихуана. Их молекулярная структура повторяет строение запрещенных веществ, однако «не полностью им идентична». Это позволяет им обойти законодательство, потому что в момент появления на рынке они еще не классифицируются как наркотики.
Эффективного решения для борьбы с наплывом этих веществ, которые губительны для здоровья людей, но не нарушают закон с юридической точки зрения пока не найдено. Поговаривают об экономических санкциях по отношению к компаниям и государствам, занимающимся распространением, но все это пустые слова. Запретить практически невозможно и даже если фирмы имеют связи с известными компаниями, официально это не так. Мелкие торговцы сбывают «ароматические соли» прямо через Интернет, нередко дешевле традиционных наркотиков. А вот последствия бывают непредсказуемые, от смертельных случаев, до мгновенного привыкания…».
Ладно, все это я и без справок на русском знаю. До нас еще не докатилось, но на побережье вовсю балуются синтетикой. В Нью-Йорке в прошлом году оборот традиционных наркотических средств героина и опиума упал на 20.6 % и 33 %. Советскую гадость жрут. А мафии у них не существует, ага. Сразу лепят морду из кирпича и удивленные глаза.
Когда за год изымают 5 тонн кетамина, 6 тонн льда (метамфетамин) и 2 млн. таблеток экстази – это уже не местная самодеятельность. На таком уровне работают серьезные организации, а концов нет. Слишком похоже на игры спецслужб и моментально думают про КГБ. Через их каналы и торговые точки все это дерьмо течет в Америку.
Сейчас меня больше занимает другое. Что может означать внезапный перевод от Решетникова к Зернову? Что они свои внутриминистерские счеты сводят и опальный полковник собирается устроить очередной наезд на высокопоставленных офицеров МВД и партийцев просто напрашивается. Только я тут причем? Неприятно, когда тебя играют втемную. Обычно я вхожу в 20 %, но сейчас от меня никто не требует сильно много.
Одна радость – никто не станет подсовывать в карман наган с убийства или запачканный кровью топор под кровать. Никому я здесь не сдался подставлять. Третий помощник второго заместителя с американским паспортом в кармане. Явно дело именно в этом. Они думают я стандартно ставлю ФБР в известность об арестах и следствии? А тем это на кой сдалось?
Нет, о лишней информации еще ни одна спецслужба не отказалась, но здешние взяточники для нас не особо важны. Если контора и проявляет некий специфический интерес, то не через меня и не через здешнее представительство. Вербовками они не занимаются. За границей ФБР по закону не работает. Исключительно обращается по инстанциям. Тут сидят сосланные штрафники. Выгнать жалко, а держать дома по каким-то причинам отказываются.
– Готов? – спросила Лара.
Я невольно удивился. Вот так не замечаешь, а время течет. Меньше надо думать. Послали – пошел. Грубо послали – дал в рожу. И жизнь сразу станет легче. Вот Микки так и живет. Я от него жалоб на непонятки даже в детстве не слышал.
В челюсть – раз, ногой по ребрам – два и дальше пошел. И пусть радуются, что не закопал навечно. А тут ищешь какие-то чужие расчеты. Да плевать! Пусть друг друга подсиживают и дальше до посинения. Я приехал отдыхать и решать личные проблемы. Не больше. Все советские преступники могут стройными рядами в неслужебное время маршировать мимо, даже не пошевелюсь.
Моя попытка направиться в сторону метро, после закрытия заведения была мягко пресечена. Во дворе, между прочим перекрытом электрическим шлагбаумом и явно по договоренности с жильцами, оказался вполне приличный автомобильчик-малолитражка. По форме кузова очередной Nissan Micra, однако я специально проверил и убедился – якобы «Москвич».
– У тебя очень характерный взгляд полицейского, – сказала Лара в машине.
– Это непроизвольно.
– Ага.
– Честное слово, многолетняя привычка. Всегда машинально сканируешь обстановку вокруг. Людей, машины. Если в богатом районе стоит ржавый драндулет надо присмотреться не воры ли приехали. Наоборот тоже не мешает. Прилично одетый в трущобах либо откровенный дурак и самоубийца, либо пора включать спецсигналы и доставать наручники. Ничего не бывает просто так. Отклонения от нормы, включая куртку не по сезону опасны. Возможно оружие. А не соответствующие доходам бриллианты в ушах, машины не подходящая декларируемому доходу или у наличие у обычного фермера ружья Кригхофф К-80, стоимостью 12 тысяч долларов, очень внятно советуют поинтересоваться личностью. Явно что-то нечисто.
– Я тоже вызываю подозрения?
– Чистое любопытство, без желания разоблачать. Налоги в любом случае не по моей части. Это даже не моя страна. Можешь не выписывать квитанций и не выбивать чеков сколько угодно. Уголовники – другое дело. У меня вот тут, – я постучал себя пальцем по лбу, – присутствует целый набор признаков. Поведение, движения, одежда не соответствующая моменту. Да много всякого. Автоматически сравниваешь еще и с разыскиваемыми. Не тот? Сразу пропадает интерес.
– И что прокачал?
– Чего я сделал?
– Выяснил метким полицейским взглядом. Я про машину.
– А! Хорошая вещь для города. 1,4 двигатель. Багажник большой. Совсем новая. Запуск с кнопки, климат-контроль, датчики дождя, аудиосистема ABS, EBD, Brake Assist, 6 подушек безопасности. С ручной коробкой где-то четыре литра на сто километров. Хотя я могу ошибаться. Путаюсь с переводом из галлонов и миль.
– По городу расход выше, – задумчиво подтвердила Лара, крутя руль и поворачивая в очередной переулок. Мы явно не в центр собираемся.
– Тысяч 12–15 в долларах должна стоить. Если у тебя есть деньги на нее, зачем терять время в это интернет-кафе?
– Всего семь. Это «Москвич».
– И что? Они патриотично спустили цены в сравнении с остальными для жителей столицы?
– На данный момент некоторые виды советской продукции под собственными марками (например, авто или промышленное оборудование) в Европе не продаются вообще, а в России продаются крайне дешево, и перспектив продаваться дороже не имеют. Выход на внешний рынок затруднен и ЗИЛ, ВАЗ и «Москвич» просто вынуждены делать их на уровне, а то и выше мировых стандартов, – имея конкурентами местные заводы Тойоты, Ниссана, Мицубиси, Дженерал Моторс и прочих гигантов.
– И все-таки? Не стыкуются доходы, тебе точно нужны мои просьбы? На вторую таким образом не подработаешь. Даже помимо налогов.
– А может мне любовник подарил?
– Не-а, – говорю уверенно, – модель этого года, пробег паршивых три тысячи, а я в качестве сопровождающего. Нет у тебя парня, что достаточно удивительно при соответствующей внешности…
– Спасибо.
– И очень даже меня устраивает.
Лара покосилась на меня и промолчала. Правильно. Сразу не прогнала, теперь сам не уйду. Будем дальше посмотреть.
– Более подходящего объекта в Москве не нашел?
– Э, какой интерес, когда на тебя откровенно вешаются с целью уехать в Штаты? – спросил совсем не философски. – Получат свое и свалят моментально.
– И в милиции тоже подобные идеи в ходу? – ничуть не удивилась.
– Они что глупее остальных? Сам из себя вполне приличный и мани на счету.
Ожидаемой фразы «они просто не в курсе сколько у тебя денег» не последовало. Все-таки Лара не дура. Сначала думает, а потом говорит. А я поймал реакцию. Знает про мои денежки. Вернее про их отсутствие. Опыта у меня навалом, не умненьким девочкам за компьютером с битым копом тягаться. Тем более, когда я настороже и вопросики невинные подкидываю. Нет, напрямую еще рано. Это что получается, должна была прошерстить мои подвиги и залезть в банк. Причем наверняка на годы назад. И все за несколько часов. Натурально, девочка, к чему тебе этот копеечный магазинчик. И не спросишь открыто вторично. Не хочет обсуждать. Не время давить.
Невеста оказалась далеко не красавицей. Из тех симпатичных по молодости, но раздающихся вширь к старости. Уже заметно. А взглянуть на мамашу, оттирающуюся рядом, так никаких сомнений. Зато подобные женщины обычно неглупы и очень хорошо знают чего хотят. Надежного и без сильно высоких амбиций. Достаточно прилично обеспечивать семью, а миллионы не требуется. Хотя, возможно, я все придумал на месте. Может у них в Союзе психология у женщин иная. О высокой духовности сутками размышляют.
Она мило краснела на мою заранее приготовленную речь с пожеланиями счастья и что всегда говорят в подобных случаях. Вручил предусмотрительно купленный не мной букет. Получил благодарность за замечательные розы. Что купить и где решалось Ларой, но я ж не совсем тупой, сообщать об этом вслух.
Отдал конверт с деньгами. Пришлось спрашивать, сколько приносят. Ну не знаю я, как у русских принято! А кроме того полезно иногда смотреться придурком. У нормальной женщины автоматически включается инстинкт опекать. Это полезно и устанавливает дополнительные якоря.
Лара с новорожденной вступили в оживленную беседу о чрезвычайно важных, но мне абсолютно неизвестных событиях и знакомых, поэтому я решил не раздражать своим бессмысленным присутствием, а найти чего-нибудь выпить. На машине мне не ездить, а под этим делом легче наладить контакт с молодой порослью русских комсомольцев. Все-таки на первый взгляд сплошь детишки. Им, похоже, в США и алкоголь не положен. Или в Союзе сейчас не принято в коммунистический союз молодежи рваться? Вот и уточню.
Двадцать с лишним было немногим. Остальные будто недавно из школы. Странная компания. Именинница старше всех. Лара еще лет на пять с виду. Не ее круг общения. Родственники что ли? Девушки, на мой взгляд, одеты будто проститутки при ловле клиентов. Но может мода такая среди молодого поколения. Или это считается вечерним платьем? Как в анекдоте: «Одевайся и спать иди». Папаша не в счет. Ему не до меня. Кассу сторожит. Натурально такой маленький сейф для подарков.
Единственные почти подходящий мне по возрасту мужчина смотрел не сильно доброжелательно. Весь из себя прилизанный и очень себя любит. За милю наблюдается постоянное посещение тренажерного зала и бьющие в глаза французские одежки. Я не самый великий знаток, но нечто такое носил один хорошо знакомый бандит.
Уверял из последней коллекции, показывая этикетки и жутко гордясь. Врал наверное. В лучшем случае предпоследней. Даже его доходов не хватило бы на эксклюзив. Правда не из тех дуростей, что показывают на подиумах. Обычный вполне консервативный вид. Пиджак, брюки. На первый взгляд ткань вполне соответствует.
– Лящук Сергей Романович, – энергично пожимая мне руку, поставил в известность, – директор по безопасности Vector Group.
Чтоб я еще знал, что это за «вектор».
– Уильям Мак-Кинли, – широко улыбаясь для сохранения образа американца, говорю, – агент ФБР, временно прикомандированный к ССК.
При этом улыбнулся еще ширше и нажал не менее горячо. Ну не как дети, меряясь силой, но показал силушку вражескую. Нашелся, понимаешь, специалист по безопасности. Я их на дух не переношу. Вечно лезут не в свое дело и скрывают от полиции сведения. А этот еще какой-то неприятный. Не руки потные, вполне в норме. Что-то неуловимое.
Нечасто такое у меня бывает, но здесь явно нелюбовь с первого взгляда. А я привык доверять интуиции. Или что там у меня за лишнее чувство помимо имеющихся у остальных. Не опасный, а конкретно неприятный. И несет еще от гада духами, будто бутылку вылил на голову специально. Все запахи перебивает.
О! Точно! Спецом и проделал. Если посмотреть на здешнюю компанию, где половина фэйри, включая именинницу. Нет, это тип без сомнения раньше подвязался в каких-то спецслужбах и рекомендации помнит. Еще и взгляд очень знакомый. Права Лара, нас по глазам проще всего вычислять.
Как он мазанул косым взглядом по моему «Ролексу». Любопытно купился или нет. До сих пор все дружно клевали, но это были ребята не из богатеньких. У милиции на такие покупки недостаточно доходов и они не особо разбираются. Ага, разбежался я приобретать оригинал. Мне Джимми подарил в качестве широкого дружеского жеста и в тайной надежде на рекламу. И я его надежды с лихвой оправдал. Уже три клиента направил. Ментам тоже охота вещать лапшу на уши, забивать баки и пускать понты в направлении красивых девиц. Дорогие часы – это престижно.
Дело в том, социальный статус сейчас определяется не по знатным титулам, а по материальному состоянию и внешнему виду. Фирменный костюм, хорошая обувь, новейший мобильный телефон, запонки и галстуки нынче не очень распространены, а вот без часов сложно обойтись любому.
Швейцарские часы вещь достаточно известная, а самый дешевый «Ролекс» стоит пожалуй дороже Лариного Москвича. Про дорогие модели лучше вовсе помолчать. Человек с такой штучкой на руке может позволить себе очень многое и уж точно не живет на среднюю зарплату, согласно данным государственной статистики.
Джимми открыл у себя в деревне (нет, я все-таки выберу время и проверю, что за крестьяне там живут) фабрику по производству «Ролексов». Естественно копий. Но я не поленился и сходил к милицейскому специалисту за консультацией. Все-таки если он собирается «обувать» людей, а я тружусь в качестве рекламного агента, претензии выкатят в первую очередь именно лично мне.
Оказывается советское в очередной раз самое лучшее. То есть меня авторитетно заверили знатоки, данный экземпляр изготовлен один в один. По тем же технологиям, копия часов мало чем различается со своим эталоном. Те же механизмы внутри, те же стрелки. Невооруженным взглядом только самые искушенные смогут определить, что перед ними копия. Фактически дубликат настолько великолепен, что сам по себе может считаться оригиналом.
Секретов два. Главный – три четверти стоимости (или половина – неважно) идет за наличие бренда. Его знают, уважают и покупают. Кто будет хватать с прилавка пусть трижды похожие под названием «Ракета» или «Старт»? Ну кто-то купит. Не слишком много. А на рынке всяких разных и так полно. Обеспеченный отдаст предпочтение известной фирме, бедные обычной штамповке копеечной. Средняя категория идет ни шатко, ни валко. Вот и вертятся испытанным способом. С виду тик в тик, но от покупателя не скрывают, что отнюдь не Швейцария, да и цена как бы намекает. Много ниже.
Есть и второй фактор. Использование более дешевых материалов влечет за собой значительное снижение стоимости изделий, то есть, понижает их номинальную цену. Для замены дорогих драгоценных камней и металлов используются либо более дешевые варианты, например, бриллианты меньшей чистоты, либо просто полудрагоценные камни. Но если есть потребность, сделают по заказу точный клон. Большинство и так обходится. Вроде меня.
Джимми на выбор предлагал несколько вариантов, включая золотые и с прочей ерундой, вроде фальшивых бриллиантов. Но я реальный человек. Во-первых, кто поверит, что я могу купить вещь для миллионера? Незачем и пытаться вводить в заблуждение. Простые, без излишеств и при этом качество – совсем иначе смотрится.
Во-вторых, если потеряются или сломаются не так жалко, даже с учетом бесплатного получения. Он уверял небьющиеся, противоударные, подводные и еще куча всего. Похоже не приврал. В недавней драке не разбились и не поцарапались.
– С мафией боремся? – спросил подозрительный тип, наливая мне в рюмку. Мы чокнулись и выпили.
– Ага, – соглашаюсь. – Без американских профессионалов никак. – Вы еще так… дети. Не понимаете самой сути понятия.
– Например?
– Один мелкий политик, – принялся я лениво излагать чужой сюжет, изучая обстановку, – не буду поизносить вслух имя, захотел стать конгрессменом. Ну просто идти на выборы, так таких куча обещалкиных, включая его собственную партию. Надо чем-то оригинальным выделиться. Пошел ко всем известному главе семьи в мафии и попросил принять его в бандитское сообщество. Тот очень удивился и объяснил, что они легальные бизнесмены и ничего криминального не делают. Даже налоги выплачивают в полном объеме. Можно убедиться у соответствующего государственного клерка. Политик отправился к другому и получил ответ, что мафии вообще не существует. Выдумка журналистов. Бывают отдельные представители человечества, не соблюдающие уголовный кодекс, но некие организации, поделившие чуть ли не всю страну? Бред! Надо сказать все эти походы совершались на глазах у посторонних людей вполне намерено. Весь город знал, кого он посещает. И вот наконец созывает пресс-конференцию и публично заявляет: «Я воочию убедился – никакой мафии не существует!»
Я сделал длинную паузу, с удовольствием накладывая себе парочку салатов. Люблю вкусно покушать, а раз уж заявился и даже подарок принес, почему не ублажить себя.
– И? – не выдержал директор по безопасности.
Я налил еще рюмку и, взяв ее в руку, закончил:
– Весь город после этого догадался, что он вступил в мафию и принес клятву. Естественно в общении будет отрицать. А следовательно данного человека стоит бояться. У него за спиной мощная поддержка.
– А, – с ощутимым облегчением сказал мой собеседник. – Это шутка такая.
– Почему? Вот когда я брал этого… Вараношвили, он тоже кричал про мафию и как мне не повезло, что посмел связаться. Герои подпольного фронта непременно крайне жестоко отомстят. Жил бы себе ваш вор в законе в Нью-Йорке и продолжал трясти бывших соотечественников. Нет, возомнил себя сильно умным и возжелал устроить гастроли в наших джунглях. Настоящая Америка вашим эмигрантам не по зубам. Своих умников и даже бандитов выше крыши. Думаю через годик сможет подать на условно-досрочное освобождение. Правда его вместо прогулок по Брайтону отправят в родной СССР.
– А это правда, что Дато хотел почти на миллиард страховые компании кинуть? – жадно спрашивает.
Я отметил, что он знает имя изобретательного, но крайне глупого человека, попытавшегося в чужом огороде насвинячить. Может в родном Тбилиси или Нью-Йорке и сошло бы, но у нас кроме всего прочего давно все делянки поделены между бандами. Чужака видно издалека.
Мне эту компанию вложили в первый же день, даже утруждаться не потребовалось. Осталось слегка попасти и получить очередную благодарность от начальства. Мы в США живем и здесь слово «западло» по поводу залетных не в ходу. Другие правила игры. С полицией сотрудничать не грех. Естественно не по поводу подельников.
– Я вот хочу стать лет на десять моложе. А еще в лотерею пару миллионов отхватить. И что с того? Заранее договорился с итальянцами о сбыте краденого. Ну практически в мафию записался. Да вот беда, вместо бриллиантов и кучи золота получил тюремную баланду. Ну срок всего пятилетка. Не ограбил никого, разве собирался. Еще готовились будто на войну. На каждого по два ствола, да автоматическое оружие. Вот и намотали на всю катушку. Минометы забыли. А зря. Еще бы пару лет схлопотали. У нас в судах очень любят несколько статей вешать.
– Уже познакомились? – спросила Лара, ласково мне улыбнувшись и тронув за руку. Такой изумительно интимный жест. Со стороны много чего подумаешь. И ведь на этого Лющука-лягущука и рассчитан. Он положительно остался сильно недоволен. Нет, я правильно догадался, сюда не просто так попал. За щит работаю. Неужели в натуре бывший? Не похоже. Не важно. Загадки моя профессия и если хочет, пусть за мной прячется. Я «за».
Пока мы беседовали, гости уже расселись под понукание хозяев и некоторые не дожидаясь позволения принялись с удовольствием жрать, прямо под тост о долгой жизни и счастливом будущем, не останавливаясь и не отвлекаясь на всякую ерунду. Потом, когда дошла очередь до выпить, никто не отказался. Видимо это и есть правильное культурное застолье. Ничего нового.
В похожих ситуациях я уже бывал и в курсе отсутствия умения у большинства посетителей русских ресторанов обращаться с вилкой и ножом. И сам не слишком великий специалист, замечательно подходящая компания. Когда я попал однажды в высококлассной, где за спиной торчал официант было жутко стеснительно. Все время хочется послать стоящего за спиной по известному направлению. Налить я себе и сам способен и раздражают подсчеты сколько и чего я себе позволил.
После второго тоста (наши грузины в Фэйри-Сити много красочней умеют) обстановка стала максимально непринужденной. Все заговорили разом, обсуждая вовсе не причину сбора, а свои дела. Половина задымила вонючими советскими сигаретами из отвратительного табака. Наверное это и есть махорка. Никакого выйти на воздух или спросить разрешения. Люди в Союзе простые и мелкими неудобствами соседей не озабочены. Те вполне себе терпят и не жалуются. И я не собираюсь. Не лезут в иное аббатство со своими правилами. Нет. У православных аббатов не существует. Ну не важно…
Музыка заиграла так громко, что я чуть не подскочил. Заодно упустил кусок беседы Лары с каким-то парнем рядом. Тихонько тронул ее за руку и на ухо переспросил:
– Он что сделал?
– На лапу дал, – негромко ответила она, – ну в смысле…
– Я понял, – в тяжкой попытке выяснить, перебиваю, – взятка. За что? В армию попасть?!
– Ну да.
Она искренне недоумевала. Я так же честно не въезжал.
– Он больной или тупой? Или, – я обрадовался догадке, – нашел путь как попасть в какие-нибудь полезные части. Получить профессию компьютерщика, к примеру.
– Это потом решается. Сдают тесты и определяют где ты полезнее. Могут конечно спросить куда желаешь, но никакой гарантии. И это не прямо в военкоматах делается, есть отдельная служба. Как раз, чтобы протекцию себе не организовывали. Анкеты и тесты в одном месте – решения в другом.
Она обернулась и спросила парня:
– Направление обжаловать можно?
Он рассмеялся.
– Ты и не знаешь, куда определили до последнего момента. А потом поздно пить боржоми, если почки отвалились.
– И зачем тогда платить офицеру?
– Чтобы взяли, – тоном медсестры, успокаивающей больного, пояснила мне Лара. – У нас конкурс очень серьезный. Три-четыре человека на место. Как в институт. После армии возьмут кругом без экзамена, да и с работой всегда проще. Особенно при поступлении на государственную службу. Туда кого попало не берут. Престижно и выгодно. Два года – потом большой бонус для продвижения. Странно, что ты об этом спрашиваешь. Вы ж американцы патриоты и тоже набор добровольный. А ты еще и герой с медалями.
– Ага, – согласился я, мысленно поставив очередную галочку.
Дело она мое видела. В здешнем МВД таких подробностей нет. Значит в отделе ветеранов США или полицейском досье. Хотя, может лишнее. Пес его знает, что в нашей газете писали за последние 15 лет по поводу очередного громкого дела. Не могли не помянуть пару раз военную биографию. – Бронзовая, серебряная звезда и пурпурное сердце.
Именно поэтому я очень хорошо знаю, что такое армия. Видел ее на базе, во время боевых действий на уровне дивизии и в составе противодиверсионных групп. Атаки, взрывы, красиво развивающиеся знамена и генерал, оценивший твой подвиг. Такая чушь! Грязь, пот, вонь и стрельба по ночам из жилых домов. А ты не моги ответить, гражданских зацепишь!
Я вытащил сигареты и закурил. Кто там не был, все равно не поймет. И не представляет, как это вытаскивать из сгоревшего бронетранспортера хорошо знакомых ребят, а потом жечь весь их чертов кишлак к сатане. Наверное нашу роту можно было легко записать в военные преступники. Только больше никто не посмел стрелять в колону. Кровная месть бывает когда есть кому мстить. А мы их всех кончили, не разбираясь. И вся провинция запомнила, каково трогать морпехов. На удар отвечают ударом с двойной силой. Всегда.
– Хотя, – произнес вслух, – вы ж не воевали уже очень давно. Миротворческие акции или бомбежка с воздуха не в счет. Давно крови и кордита всерьез не нюхали. Служить отправляетесь, будто поиграть.
– Мы вам тоже не персы с курдами, – Лара натурально обиделась. – Еще неизвестно кто кого уделает.
– И не надо проверять. Я за мир и дружбу. Выпьем?
Она подумала и чокнулась рюмкой. Ругаться нам обоим не хотелось. Ну его. Пусть себе служит тихо и спокойно. И наши парни тоже.
Я поднялся и изобразил белогвардейского офицера из какого-то старого фильма. Прямая стойка, поклон.
Мадемуазель, позвольте пригласить вас на танец? – глядя на топчущиеся пары, предлагая.
Лара потянулась не хуже кошки, красиво и гибко и встала.
Ну вот и хорошо. Будем прожигать вечер, а не спорить о преимуществах армейской муштры. У меня нет такого желания. А воспитание у них советское. Парнишка на месте сам разберется, куда угодил. Особенно когда вблизи понюхает портянки.

Глава 16. Ментат и с чем его едят. За два года до командировки

Мимо мелькнул огромный плакат на обочине «В связи с террористической угрозой сообщайте о любой замеченной вами подозрительной деятельности». И номер телефона. Вот интересно есть от этой деятельности польза или в очередной раз создана государственная структура, отвечающая за поиск всего сразу, будто некому заняться.
У государства имеется абсолютно все. Спутник, осуществляющие постоянное наблюдение из космоса, большие уши АНБ, сверхскоростные компьютеры, беспилотные летающие аппараты, с обычными камерами и сверхточными бомбами, возможность просматривать электронные сообщения, заглядывать в личные дела практически любого человека.
От рождения и до смерти за каждым многочисленные государственные агентства следят, бдят и контролируют. Я уж не говорю про кучу организаций и толпы федеральных работников, армию с атомными бомбами и таинственные черные вертолеты. Нет, ты давай самолично звони – они не справляются.
Лично мне представляется, что в некоторых отношениях децентрализованное управление не всегда удобно. В этом и причина многих проблем. Функции организаций и ведомств пересекаются и мешают друг другу. В результате, когда происходит нечто действительно неординарное сплошной бардак и отсутствие инструкции на данный конкретный случай. Никто не в курсе что предпринимать и кто кому подотчетен. Мы без написанного документа, где четко и ясно изложено в варианте один ты делаешь то-то, а в варианте два то-се, не функциональны.
Мало того, что в каждом штате свои базы данных и учеты, так и общенациональных развелось дикое количество. Всего и не упомнишь. Например данные по нарткотрафику, связям, задержаниям содержатся в трех различных федеральных базах данных. Отдельно на арестованных, белых воротничков и экономических нарушениях. Это не беря в расчет налоговые и тюремные. У федералов своя, у штата своя. Информации много, а где искать пес его знает. Специальные курсы проходил и то все в голове не удержалось.
Хвала все Богам, существующим и отсутствующим в природе и на небе, у меня на это дело в штате есть личный подчиненный. На самом деле их два, я большой начальник, не фу ты ну ты, а сержант и детектив. У меня за компьютер и все с ним связанное отвечает Эдди Стоун.
По имени и фамилии не догадаться, а настоящий индеец. Среди них тоже оборотни попадаются, но обычно они живут в своей родной резервации. Этот подался в лапы белым, в надежде освоить нечто серьезнее, чем задержание пьяных и арест за бытовую драку. Дурашка, если он закончит МТИ, то и будет трудиться по уму. Надо было в патрульных оставаться, если адреналина в жизни не хватает. Глупо не использовать умельца.
– Ты сейчас что-то чувствуешь? – спрашиваю Макса, выкидывая несвоевременные глупости из башки.
– В смысле?
– Ну я не знаю как это у вас бывает. Предчувствие, картинка, уверенность в обязательном пришествии убийцы. Он спит, – заверил, на оглядывание. – Я слышу дыхание.
– Я тоже не знаю как у нас, – подчеркнуто ядовито пробурчал он, – это бывает.
Что характерно переспрашивать и самолично убеждаться в самочувствии любимого тролля не стал. Отсутствие подзатыльников в последние четверть часа еще не означают глубокого сна. Или сам достаточно хорошо чувствует, или верит мне. Существует еще и третий вариант, он нас обоих приговорил, однако не тот типаж. Не верю.
– У меня нет! Потому и любопытно.
– А такая штука как интуиция тебе не встречалась?
– Интуиция – это умение головы задницей чуять неприятности. Приходит обычно с длительным опытом и очень ей способствуют розги по тому самому седалищу. Или пинки ботинком. Человек прогнозирует на будущее уже знакомую ситуацию.
– Научное предвиденье. Определение закономерностей и вывод на их основе.
– Не так умно, но близко. К получению информации помимо обычных возможностей имеет мало отношения. Я могу анализировать дополнительные вещи вроде запаха или возбуждения не хуже детектора лжи, но это чистая наука и длительный практический опыт.
– Уверен?
– На все сто! А вот ты нет. Ты другой. Я даже верю в ментата. Это нечто совсем иное, уверено заявить: «Он пришел по мою душу. Не знаю кто, не знаю когда, но обязательно в ближайшее время». Я тебе абсолютно был не нужен, чтобы сесть на автобус и раствориться на широких просторах даже не штата, а страны. Значит должна быть веская причина. Нет?
– Допустим. И что с того? Я не обещал выкладывать все.
– Я старый и битый коп, многое повидавший. Есть у меня забавная идейка насчет подобных сообщений. Почему собственно государственные организации не окучивают нас, потенциальных пророков, прямо с детства? Да по элементарной причине, они давно выяснили подробности – предсказание касается лично тебя. Не президента, города или страны. Пользы для любых разведок от откровения об аварии в на дороге в ближайшее время ноль. Разве речь идет об атомной ракете. Но тут затраты себя не оправдывают. Есть способы гораздо проще контролировать запуски.
Он что-то неопределенно промычал. Пошарил рукой сзади и прихватил недопитую Микки бутылку. Я отрицательно помотал головой, отказываясь от недвусмысленного предложения. Он не стал настаивать и вполне по нашенски глотнул из бутылки. Так и продолжал потом прикладываться время от времени. Не-а, не русский. Будто рюмками цедит. Не умеет пить. И судя по дальнейшему слегка повело. Что он там выхлебал в несколько приемов – грамм триста с лишкой. Ерунда. Не алкаш.
– Вывод из моих размышлений элементарный – если тебя не раздавит тяжелым грузовиком – это не гарантия безопасности для меня. Может как раз меня и переедет, причем три раза подряд. И мне это очень не нравится.
– Авария, – Макс неопределенно помотал головой, – ты действительно большой специалист. Охотно верю, что своих подследственных на раз раскалываешь. И готов спорить, такие попадания в яблочко не объяснить чистым опытом.
– Честное слово без задней мысли сказал. А опыт дело такое… Я всегда вижу то, чего не видят остальные: как стоят машины, кто в них сидит. Кто и как реагирует на прохожих. Мне достаточно взгляда для определения сущности. Опыт и ничего больше.
– Ну да, – ответил он с ощутимой злобой, – утешай себя и дальше. Случайно раз и в цель. Так оно и случилось. Мне было пять, когда это произошло. В принципе у меня абсолютная память. При желании я могу вспомнить любую прочитанную книгу и рассказать, что происходило со мной лет с трех. Кое-что помнится и раньше, но обрывками. А тогда…
Он замолчал и я не стал надоедать вопросами. Все-таки опыт дело немаловажное. Или он продолжит и его прорвет, будет выкладывать все подряд, что надо и не требуется, успевай только выискивать интересные фактики… Или замкнется и не прошибешь тараном. Пихать в бок и заглядывать в глаза в подобных случаях категорически не рекомендуется. Исключительно хуже сделаешь.
– Со мной заговорила покойная бабушка, – сказал Макс очень спокойно, после минутного молчания. Причем слово «бабушка» произнес по-русски. Явно рефлекс.
Возглас: «Чего?», я задавил в корне. Кажется, он готов к откровенности. Другое дело нужны ли мне вот такие занимательные подробности? Может сразу сдать человека в психиатрическую клинику и выбросить из памяти навечно?
– Прекрасно знаю реакцию на свои слова, – криво усмехаясь и источая запах иронии, заявил он. – Моментально записать в сумасшедшие. Поэтому и помалкивал всегда. Хватило ума еще в детстве разобраться, чем пахнет для окружающих истинное пророчество. На самом деле я не в курсе контакт идет с Высшим разумом, энергетическим полем, раем, где давным-давно прописалась моя бабушка или некими непознанными сущностями. Мне собственно без разницы. На вопросы не отвечают. Я слышу конкретные предупреждения хорошо знакомым голосом, вот здесь, – он постучал себя по лбу. – И опять я все заранее знаю – голос в башке верный признак шизофрении.
– Есть масса примеров, – осторожно говорю, – когда это не так. Жак Иноди не умел читать и писать, однако производил сложные вычисления в уме. А сам про себя говорил, что ответы ему диктует голос. Скорее всего, он просто не мог объяснить, как это делает. Монде и Кальбюрн ясно видели, как перед их глазами выстраиваются ряды цифр, начертанные чьей-то невидимой рукой. Им всего лишь требовалось прочесть эту «волшебную» запись. Они уж точно не были фэйри. Да и «Человек дождя» не на пустом месте появился.
– Последнее изумительный пример, – ядовито сказал Макс. Я в натуре верю, ты не думаешь, а лепишь, что в голову взбредет. И ведь при этом попадаешь! Ты точно ментат, просто другого профиля!
Я с запозданием вспомнил, что главный герой-то фильма аутист и к нормальной жизни абсолютно не приспособлен. Но вот память у него была железная. Очень неудачно вышло. Блин, неужели он прав и я не просто в небо тыкаю? А вот хрен. Голоса в черепе не раздаются. Я нормальный!
– И практически у всех счетчиков были проблемы. А так – да. Считаю я здорово. Ну не важно. Я не про то начал. Снизошло на меня. Услышал. Новость еще та, папу собьет автомобиль. Насмерть. Сегодня. А мне нет и семи. Как я могу что-то объяснить взрослому? Уцепился за штанину, рыдаю в три ручья и прошу никуда не ходить. Ага. Щаз. Он на двух работах вкалывал и не пойти означает серьезнейшие сложности с оплатой и прочими делами. Ты вот знаешь что такое эмиграция?
– Насмотрелся.
– Чушь. Это нельзя понять, глядя извне. Невозможно объяснить не понюхавшему армейских будней, каково это. Не получится человеку, всю жизнь прожившему в деревне, объяснить, что такое город. Не выйдет поведать слепому что такое зрение. Это можно узнать исключительно на собственной шкуре. Ты всю жизнь прожил в определенной системе и более или менее представляешь как она работает. Здесь ты не знаешь ничего .
Сказано было именно так раздельно. По буквам. Он впервые не просчитывал слова и действия. Момент истины. Теперь только фиксировать.
– Ад, рай. Все это слова. Родившись в пекле и много лет существовавший там научится правильно себя вести и неплохо устроится. Он другой жизни не ведает. И вдруг рай! Ага. Если сравнивать абстрактно. А если у тебя конкретные проблемы вроде незнания языка, то очень скоро обнаруживается отсутствие у аборигенов радости при твоем виде. Собственно ты вообще не улавливаешь, чего они от тебя хотят, даже если обращаются напрямую. «Я кандидат наук. Я защитил докторскую диссертацию! Я там был такой-сякой! Дайте теперь мне здесь самую лучшую работу! Самую высокооплачиваемую!» А оказывается, твоя тема никому не нужна и устроиться по специальности ты не можешь из-за ломаной речи. Ты приехал – здрасьте! Обидно выяснить, что никому не нужен, никто не ждёт. И вперёд на черную работу. Или туалеты мыть. И если гонор свой не спрячешь, то и не поднимешься никогда.
У пожилых в чужой стране всегда проблемы с адаптацией. Это мне объяснять не требуется. После сорока всегда тяжело и язык выучить, и хлебать дерьмо полной ложкой. А вот если парню лет двадцать и он не смог устроиться – это уже диагноз. Миллионером становятся далеко не все приехавшие. Прямо скажем таких в первом поколении не слишком много. Зато найти приличную работу и устроиться не так уж и сложно. При условии готовности стараться.
Я хочу сразу и сейчас, здесь бывает в одном случае – уголовно наказуемом. Но таких тоже хватает. Там, в Мексике, Союзе, Китае у них не было ничего. Здесь глаза разбегаются и рано или поздно идут по кривой дорожке.
Лучше всего приспосабливаются приехавшие в дошкольном возрасте или уже родившиеся в США. Естественно, если у них имеется характер и желание работать. Но это так, мысли про себя. Слышал я такое и видел неоднократно. Все они одинаковые. Разве для себя отличаются. А так одно и тоже. И наверное не первое столетие. Очередная волна эмигрантов и те же проблемы. Ничуть не отличные.
– Он должен был идти на работу, – с тоской сказал Макс, – а я был маленький глупый ребенок, вызывающий раздражение своим бессмысленным нытьем. Опасность, дорога. Будто на улице автомобили когда-то отсутствовали. Мой папа был правильным человеком и на красный через дорогу не бегал. Не помогло. Почтовый фургон выскочил на тротуар, уходя от столкновения и прямиком на случайно прохожего.
Есть! – мысленно отметил я. Вот это твердый след. На вид ему чуть за сорок. Плюс-минус пять лет, отнять семилетний возраст с люфтом пару годиков туда-сюда. Не просто, однако можно выйти на погибшего. А там уже рукой подать до сына. Имя, фамилия, прочие частные подробности. Зачем? Будет видно. Лишний козырь сгодится в любом случае.
– Все пошло после его смерти наискосяк. Мама не тянула, она всегда была ведомой. Еще и выпивать начала.
Он будто сам с собой беседовал, не глядя на меня и вообще впечатление – давно наболело.
– То есть накормить, напоить – это все было, но будто по инерции. Ее ничего не интересовало вокруг и не вызывала реакции. Да, нет, я оставила поесть, приду поздно. На этом наше общение исчерпывалось. А я ведь был ребенок! – с глубокой обидой воскликнул. – В школе тоже было паршиво. Язык я знал не лучшим образом, надо мной смеялись. Наверное будь агрессивным и сильным сумел бы постоять за себя, но когда тебя травят всем классом и нет приятелей, лучше забиться в угол и помалкивать. О, в мечтах я их всех раком ставил. В реальной жизни старался быть незаметным, но не всегда помогало. Дети очень часто не просто жестоки. Еще и без причины. Так что я время больше проводил на улице, чем дома. А потом начал подрабатывать.
Лет в четырнадцать, – он задумался, – да вроде так, может чуток постарше, услышал подсказку во второй раз. Я тогда в ресторане подрабатывал. Мальчик куда пошлют. Полы мыть или посуду, таскать ящики – не важно. В конце рабочего дня в лапу без официального оформления. Поздно вечером никакие поверки все одно не заявлялись. У чиновников рабочее время от и до.
Я уже год так трудился и достаточно хорошо знал внутренние течения и отношения. Не знаю как остальные, а я достаточно быстро просек две вещи: хозяин вовсе не тот, кого все считают боссом и с рестораном все очень не чисто. Хотя наверное не один я такой умный был. Просто остальным никакого дела до чужих махинаций. Зарплату стабильно выдают, лишнего не требуют – прекрасно. А что специальный зал для банкетов раз в месяц открывается, даром что по бумагам каждый вечер гремят юбилее, так меньше занятость.
Ну а я всерьез заинтересовался. Хотелось как-то присоединиться к столь занимательному делу. Пришлось постараться и я выяснил что плата за зал приходит регулярно. Наличными. Два десятка больших мероприятий как минимум в месяц. Больше половины не происходили. Чистый доход зашкаливает за пол миллиона и ничего при этом делать не требуется!
Ну это дело знакомое, продолжая внимательно слушать, согласился мысленно. Простейшая схема отмывания незаконных денег. У нас таких ресторанов по моим сведениям каждый второй. Причем не забегаловки какие, а вполне респектабельные заведения. Большинство обычных посетителей ничего и не поймут.
Плата за банкет поступает наличкой от разных незаконных операция. Продажа наркотиков или еще чего, не суть важно. Двести человек за вечер, музыка, алкоголь, еда – полный набор. В реальности есть оплата и нет труда. Запись в бухгалтерских проводках присутствует. Все чисто. Поскольку ничего покупать не нужно затраты на продукты и музыкантов вместе с дорогущими напитками списываются. С дохода честно платится налог. Все смотрится замечательно. Заодно и продавцы попадают в зависимость от мошенников. Они-то тоже получают свой кусок. Закупленное никуда отправлять не требуется. По документам съедено и можно торгонуть второй раз, положив разницу в карман.
– Я давно осознал, чтобы на тебя обратили внимание необходимо сделать нечто выходящее за рамки обычной жизни. То, что от тебя никто не ждет. Правильно угадать мгновенье – вот важнейшая задача! И когда голос прозвучал, ни секунды не сомневался. Подошел к хозяину и сказал… Не важно что…
Кто его обкрадывает и как, понимаю без дальнейших подробностей. Вряд ли кто стерегся мальчишки. А если он еще и примелькался, умудряясь не отсвечивать слишком часто – идеальный шпион. И в голове цифирки крутятся. Мда…
– А потом объяснил, как иметь больше и лучше. Пару фокусов показал с расчетами.
Угу. Черная бухгалтерия вещь достаточно скользкая. Одна должна быть, чтобы правильно рассчитываться агентами, поставщиками и вышестоящими и при этом желательно ее не иметь, чтоб при обыске не обнаружили лишнее. Постоянная диллема.
– Тот человек заинтересовался. Снова оправдался голос свыше. Я и раньше не сомневался, всегда был уверен – правда. Теперь это имело серьезные последствия. Эти ребята были отнюдь не итальянцы с их понятием старшего в семье и подобострастием. Тут скорее было несколько отдельных банд занимающихся чем угодно: рэкет, воровство, вымогательства, подделка денег и документов, проституция, грабежи, контрабанда наркотиков и оружия, мошенничество, заказные убийства. Они сотрудничали между собой, но также легко могли и грохнуть члена чужой организации.
Имен не называет и давить сейчас не имеет смысла. Сначала выслушать. Но кое-что и так ясно. Не латиносы, не макаронники, не черные, кто остается? Да куча всяких. Азиаты, русские, армяне, ирландцы, да мало ли…
– Заниматься серьезными делами я не мог. Возраст, связи, да просто репутацию надо соответствующую иметь. Мелкие аферы и то не получатся. Не будешь же в пятнадцать лет выдавать себя за агента ФБР!
Забавно. Это выходит его мысль, если не врет. Видел я такое в сводке пару раз. Подойдя к жертве, мошенники в вежливой форме просят оказать им содействие в расследовании коррумпированных сотрудников банка. «Для этого вам, уважаемый господин, следует снять со счета определенную сумму. Мы перепишем номера купюр и поставим специальные метки. Затем деньги будут вам возвращены, и вы сможете положить их на свой счет».
Естественно обнаружить потом доблестных агентов с фальшивыми удостоверениями та еще морока. Если они умные и не просят больше тысячи дело скорее всего просто закроют, как мелкое и бесперспективное. В прошлогодней серии сто десять тысяч взяли. И никаких концов. Но это видимо подражатели.
– Идей у меня имелась целая куча и теперь нашелся человек готовый их воплощать. «Желтая книга», телефонные карточки, да я уже и не вспомню без напряга. Десятки их были. Естественно я имел четверть, но это были честные двадцать пять процентов. И всегда я получал предупреждение от бабушки когда приходило время выйти из дела.
Да, осознал я. Рядом со мной сидит не киношный жулик-симпатяга, а реальный мозг, заточенный под аферы. За половину подобных дел ему сидеть лет двадцать. За якобы размещение его рекламы в Yellow Pages некий мошенник пожелавший остаться неизвестным по вердикту суда должен отдать 10 миллионов. Но сели какие-то мелкие сошки и денег не нашли.
Схема простейшая. Рассылали предпринимателям «факсы» – копии аутентичных страниц из местных «Желтых книг». Владельцам компаний предлагали заполнить и вернуть регистрационную форму, предлагавшую плату в $89 в месяц на два года за рекламу. Наварить миллион на мелочи – это надо суметь, даже при условии, что некоторым бизнесменам выставляли счет на бо́льшие суммы.
С телефонными карточками работали совсем по другой схеме. Называется в нашей среде: «Откормить корову». Покупаем на большие суммы, вплоть до сотен тысяч и даже миллионов у компании. Получаем весомую скидку. В принципе на этом вполне можно прилично заработать. Пять-семь процентов от первоначального вклада за вычетом, рекламы, персонала. Можно слегка меньше, если распространять по торговым точкам. Мошенникам требуется не устойчивый, но маленький, а крупный и моментально. То есть два или три раза телефонная компания получает серьезные деньги и специально созданная подставная фирма числится в разряде солидных.
Затем совершается заказ раза в три-четыре выше обычного. Идет эпическая битва за дополнительную скидку между представителями покупателя и продавца. На самом деле она вовсе не нужна, но создает впечатление, что вы хотите продолжать сотрудничество и при этом получить больше. Клиентам обещали дополнительные льготы, ожидается еще один крупный заказ на миллионы. Компания соглашается и через некоторое время обнаруживает отсутствие платежа и обанкротившегося заказчика.
Легко и красиво. Десяток миллионов в кармане. Не обязательно исключительно с телефоном. Что угодно. Подловить можно любого. Схема простенькая и доступная. Сложность в том, что такие вещи не делают в одиночку, требуется хороший капитал для начала и приобретенные вещи надо где-то сбывать. Здесь без организации никуда.
– Много разных ходов и вложения легальные. А потом была бензиновая афера.
Мальчик рос, понимаю, аппетит увеличивался. Но это уже достаточно прозрачно. Большинство фигурантов известны. Зато авторов продвинутой идеи задним числом много объявилось. А хуже всего наличие итальянских семей у кормушки. От них требовались мускульные силы и связи, позволяющие получать новые лицензии на торговлю бензином.
Подставная компания продавала мелким торговцам бензин. В цене учитывались местные и федеральные налоги, на самом деле ничего не платили. Когда государство требовало предъявить декларацию, подставные компании исчезали. Налог от 2 до 30 центров за галлон, а продавали до 500 миллионов галлонов в месяц. И так почти пять лет подряд. Там чистого дохода на пару миллиардов. Правда три четверти итальянцам ушло.
– У него, – явно имея ввиду своего покровителя, произнес Макс, – были собственные терминалы, сотни грузовиков и заправок. Но он зарвался. Сначала отказался меня слушать, когда предупреждал, что горелым запахло. Был уверен в своих итальянских дружках. А они прикрывать не захотели. Застрелили как собаку.
Ну да, дело громкое было. Шесть убийств в Нью-Йорке, еще три вне города. Ни одно не раскрыто. Но имя я теперь и без подсказки знаю. «Бензиновый король» был всего один. Шесть пуль на глазах у десятка свидетелей и никаких концов. Слухи про его готовность сотрудничать с ФБР уже задним числом появились, для объяснения случившегося. Мафия умеет избавляться от лишних.
– А я соскочил вовремя. Хороший советник по финансам всегда пригодится. А в определенных кругах обо мне слышали одно хорошее. Да и не светился никогда с понтами, разбрасывая бриллианты и мозоля глаза репортерам. Я всю жизнь незаметный. Потому и живучий. И личного ангела-хранителя слушаюсь.
Очередной плакат «Добро пожаловать в наш город, незнакомец» мы проехали молча. Он продолжал прикладываться к бутылке без особой застенчивости. Микки очухается и за свой кровный виски непременно даст очередной подзатыльник. А мог бы потребовать денежную компенсацию. Не-а, ему такое не стукнет. Он по-простецки врежет. Надо присмотреть, чтобы не перестарался.
– Говорят изменить истинное предсказание нельзя, – осторожно говорю, пытаясь снова навести на разговор.
Опа, очередной щит с надписью. «Население 1280 человек» и ниже: Лучшие молочные коктейли, жареный картофель и бургеры во всем штате Техас». Проедете – крупно пожалеете». Расположен на выезде, рядом с заправкой. Если учесть необходимость залить бензин и великодушие Микки, притащившего аж по одному гамбургеру на нос кроме Jack Daniel’s неплохо бы затариться в дорогу. Я не планирую походов в магазин в лесу. Значит требуется прихватить с собой хоть на пару дней. Стандартные дежурные блюда, без особого гурманства. Но сидеть голодным? С какого перепрыга.
– В германо-скандинавской мифологии, – произнес Макс многозначительно, – даже боги не в силах отменить услышанное людьми.
– И что в этот раз они изрекли?
– Не они, а она, – возразил, – и ничего конкретного. «Рви когти, пока цел!». Только я послушный внук и следуя указаниям никогда не прогадал.
– Откуда ж догадка про наемника?
– Я умею делать выводы. И не морочь голову, все одно без разницы. Ну скажу что мне намекнули, поможет?
– Кто?
– Я и так лишнего наболтал, – надувшись, возразил и показательно отвернулся.
– Ты не понимаешь, чем больше информации, тем проще выяснить, как защищаться и от кого. А ты даже ничего не написал до сих пор!
– Оно мне надо оставлять почерк неизвестно кому?
– Но говорить же был согласен? – мимолетно ощутив в кармане диктофон, спросил.
– Что ты запомнил – твое дело. Повторять не стану. Разве мало?
– Почему ты не боишься сдавать наркодельцов, а в таких вещах упираешься?
– Оптовая торговля наркотиками очень специфическая вещь. Здесь никто и никогда не дает кредитов. Большие партии наркотиков никогда не отдают в долг. Только за деньги. В этом бизнесе не бывает разделения труда или «крыши». Каждый решает свои проблемы сам. Но оставлять материальное доказательство кто сдал, за кого ты меня принимаешь!
– За спасающего шкуру второй раз.
– Ну хочешь, – примирительным тоном говорит, – поделюсь кое-какими сведениями о делах в Фэйри-Сити? Чисто по-дружески, без дополнительной оплаты. Наверняка ведь интересно, а?
– А сколько ты унес денежек у «Банши»?
– Совсем чуть-чуть, можешь проверить сумку, – и гыгыкнул в качестве смеха. Все-таки виски ему по мозгам на пустой желудок хорошо дал. – Заканчивай. Ты свое получил раньше, зачем лишние подробности?

Глава 17. Планы на будущее. Наши дни

– Ты был бесподобен, – вытирая слезы от смеха, признала она.
– Внутри или снаружи?
Весь вечер я старательно травил полицейские байки, забавляя гостей. В артисты не пригласят, но у них такой успех редко выпадает. Что-то сам лично видел, про кое-что слышал. Преступники редко отличаются интеллектом, но когда в банк приезжает инвалид на коляске – это нечто.
Народ откровенно угорал и про жениха с невестой многие напрочь забыли. Или правильно мужа с женой? О эти чужие языки! Мелкие тонкости могут довести до инфаркта.
Помню, как в самом начале службы прибывший из полицейской Академии свеженький коп про задержанных сказал, что он слышал, что за арестованным ночным поездом приедет его девушка, чтобы внести залог. Дежурка долго ржала.
"Girl" – это не девушка, а кликуха для кокаина. Девушек наркоши называют словами куда более грубыми и яркими. "Coming down" означает "ломка начинается", а "night train" это не ночной поезд, а препарат для анестезии животных. Кроме ветеринаров его употребляют и люди, правда не для собачек. Проще говоря, он поделился, что нажрался разной фигни и сейчас его скрючит. Врача требуется срочно вызывать, а не ждать приезда подружки.
– Я про телевизионщиков, – заливаясь смехом, и повиснув на мне, ответила Лара.
– В этом отношении моя совесть чиста, – гордо отвечаю.
– И прозрачна, – поддержала она, – так что и не заметишь. Сделал из людей на пустом месте дураков.
Вот кто бы мне объяснил, почему вечером работники телевиденья ловят у ресторана людей и задают им идиотские вопросы? Ладно еще о впечатлениях со съезда, но чем им заграница не угодила? Видимо проштрафились и погнало их начальство заполнять дыры в сетке вещания. Ну вот кто их тянул за язык интересоваться моими мыслями о скорой кончине доллара, как резервной валюты? Ну не мог я промолчать о столь важном для будущего!
Я честно пересказал им последние новости из газеты «Правда». О том что Европа скурвилась и там все решают деньги, там гибнут последние проблески духовности. Именно поэтому просто обязаны любить русских и тех кто любит русских. Ведь глава МИД СССР ясно высказался: «Запад отворачивается от России из-за ее возвращения к истокам и духовным ценностям, которые уходят корнями в православие».
Странно ведь брать пример с нынешнего бездуховного президента США. Ужас! Эталонный Американский Герой, злобный орденоносный дедок, у которого Сталин и Ленин живут под кроватью и воруют его носки. Хорошие люди обязательно должны любить русских! Поделился какие красавицы здесь проживают.
Видимо в этот момент они что-то заподозрили, но перебить я себя не позволил. Я точно знаю, поведал будущим телезрителям, вооруженные силы Соединенных Штатов в настоящее время проходят процесс обучения, чтобы быть готовыми к развертыванию в городах Америки для поддержания порядка. Все эти военные приготовления связаны с предстоящей кончиной доллара США в качестве мировой резервной валюты, хаосом и разрушениями, которые возникнут в результате неизбежного процесса. А также появлением зомби. Зря что ли кино лепят регулярно в Голливуде?
Негры, мексиканцы, люди нетрадиционной ориентации, – я естественно сказал «товарищи», – непременно восстанут. Пролетарии всех стран соединяйтесь! Под конец вокруг уже стояло с десяток гостей со свадьбы, вышедших покурить и радостно ржало. Уж откуда я взялся мы с Ларой не скрывали и я честно представлялся.
И тут журналист спросил мое имя. Я честно ответил, добавил про службу в морской пехоте, ФБР, постаравшись максимально дружелюбно улыбнуться, чтоб он сразу понял – ЦРУ на самом деле и предложил продолжить беседу в теплой дружественной обстановке. Никаких намеков на вербовку, что вы. Просто я принялся интересоваться их именами, адресами, служебным положением и вообще дружески фотографировать.
Надо было видеть их лица. Журналист с оператором потели, блеяли и пытались прекратить интервью, а я настырно интересовался номером воинской части, где они проходили службу. В конце концов они позорно сбежали, но судя по смеху Лары хоть не зря старался.
– Ты как-то не очень политкоректно насчет черных и мексиканцев высказался, – сказала она, после еле заметной паузы, заводя машину.
Что напряги в СССР вопреки декларациям, бывают серьезными я в курсе. Местные собачатся с азиатами, понаехавшими работать, но хуже всего дела обстоят с корейцами, вьетнамцами и последнее время с китайцами. Этих вообще никто не любит. Мало кто собственно реально помнит про свары с Мао, но вот что те лезут в страну и берутся работать за половину нормальной зарплаты, бесит. Правда ведут себя иммигранты тише воды, ниже травы. Не разбойничают и не грабят. То есть исключительно своих и жаловаться в полицию не ходят. Там мало того по шее дадут, так и обчистят. Это как бы и преступлением не является, пинать гастарбайтеров.
Между прочим это четкий показатель. Наша нелегальная «чернота» будучи обворованной патрульными бежит жаловаться в суд. И тот не их посадит, а полицейского. Вполне реальный случай. Воровство, да еще и человеком охраняющим закон, тяжелейшее преступление. И не важно у кого. Полиция не расследует дела о нелегальном проживании, они вообще вне подсудности штата.
Здесь жизнь, правила и законы совсем другие. Я как-то спросил у Семы Козлова: а что произойдёт, приезжий убьёт ножом парня, заступившегося за девушку? Ответ был кристально ясным: «Мы сожжём все иммигрантские кварталы: они это знают и боятся». Причем «мы» – это отнюдь не милиция.
– Рассуждать о том, что белые дескать лучше чёрных, или наоборот, – сказал вслух, – вполне нормально и никого особо не трогает вопреки дурацким советским газетам. То есть, нет никакой криминальной статьи. К тому же, свобода слова подразумевает частные свободы. Тонкость, что я могу в свободное от работы время гулять по улице и говорить всем, насколько я лучше всех, и что все дураки, а я самый умный. Это моя частная жизнь. Но, если я в форме или на службе, то я уже не частный человек – я представитель города, закона. Тут уж проходит четкая граница. Раскроешь рот о низших и высших расах или национальностях и вылетишь с работы.
– То есть двоемыслие!
Я уж не стал указывать насколько все одинаковые и про отличие программы КПСС и статей основоположников от действительности. Давно в стране ударно клепают капитализм и среди коммунистов массово появились миллионеры.
– Жить все хотят хорошо. Вот и приходится подлаживаться под окружающее общество. Там принято так – вот и стремись понравиться большинству.
– Знай свое место, – пробурчала Лара.
– А вот это и есть самое противное, – заявил я. – Для меня нет разницы кто ты по происхождению. Важно что ты сделал или сказал. Твои личные заслуги. Плевать мне на всяких белых или желтых, – говорю абсолютно честно. – Мало ли чего в запале иногда человек брякнет. Все зависит от конкретного контекста. Я не люблю, когда кто-то ставит себя выше по причине цвета кожи или религии. Мы все равны, не правда ли? Хотя бы в теории. Хотя бы по воле Бога. Кто-то рождается бедным, кто-то богатым, кто-то больным, а кто-то фэйри. Отношение к любому должно быть одинаковым. А эти… Был я перед отъездом сюда в Нью-Йорке. Какую-то ерунду надо было купить. Вот представь – «Секонд-хенд» доллар за любую покупку, через дорогу магазин с продуктами. Яйца, молоко, пеленки, содовая, попкорн и презервативы. Тут же мексиканская забегаловка, лоток с китайскими полуфабрикатами и пицца. В общем далеко не миллионеры проживают. Обычные люди. Захожу в магазин и мне эта образина за прилавком говорит: «Сними очки».
– Глаза хотел увидеть, – понимающе сказала Лара.
– Верно.
– У нас с этим строго. Дискриминации нет.
Советское самое лучшее, ага. Двоемыслие американцев ее удивляет, своего в упор не замечает.
– Я ничего не имею против фэйри, – продолжаю рассказ, – заверяет он, убедившись что не желтые, но если Бог их проклял, значит, он лучше знает. А раз так кто я такой, чтобы с ним спорить?
Лара покосилась на меня с откровенным интересом. Ей было любопытно, как далеко простирается моя толерантность.
– О! Бить кулаком это так просто! И так чревато. Мы ж живем в свободной стране и каждый имеет право на личное мнение. Я тоже. Поэтому я всего лишь пожал плечами и сказал: «Я в принципе ничего не имею против куна, но законы Джима Кроу очень зря отменили. Рабство давно отсутствует, а ума от этого у бывших работников плантаций не добавилось. Мало мои предки твоих пороли, раз уж Бог отдал африканцев в качестве рабов, ему лучше знать».
Она тихонько рассмеялась. Лара вряд ли слышала про эти законы, но смысл понятен и без объяснений. А я ведь не шутил. Здорово тогда разозлился, давненько таких разговоров не приходилось слышать. Если б посмел возразить, я бы его приложил, хоть и не социопат на манер Микки. Рабу по духу, пытающемуся топтать другого для самоутверждения, стоит напомнить кто хозяин.
Поэтому и не стал в свое время перебираться в другой город. Зачем мне терпеть разговоры постоянно и поддакивать, претворяясь своим парнем? Сейчас на это повсеместно смотрят косо, дискриминация и прочая белиберда. Но это на людях. Что в своей компании говорят, и что говорили двадцать лет назад, я в армии досыта наслушался. Ломать себя и притворяться? А потом всплывет фактор «Ф» и стыдиться знакомых, а они от тебя примутся шарахаться. Вот уж не на такого напали. Всегда высказываюсь прямо в лицо.
С большим удовольствием выяснил, что в моем досье так и написано. «Не считает нужным обходить острые углы в общении с вышестоящим. Пойдет до конца, не взирая на последствия». Приятно, черт побери, когда ты не сам о себе хорошо думаешь, а подтверждается независимым источником.
– А я точно не должен был настучать по физии Сергею Романовичу? – спрашиваю небрежно после пятиминутного молчания.
– Пока не требуется, – отказалась Лара. Все ж прав был и не зря приглашен. Реакции соответствующие.
– Всегда готов, как скаут.
– Пионер, – возразила она.
– Ваши пионеры произошли от наших скаутов, точнее английских. И лозунг там украден. Это вообще ваша советская манера воровать чужие идеи.
Не отреагировала явно. Интересно, а меня она просчитывает?
– Я для тебя открытая книга? – спрашивает Лара спокойно.
– Женщины – это книги написанные иероглифами на неизвестном никому языке. И знакомство с одной совсем не обещает понимания в общении с другой. Но вот директор по безопасности Vector Group явно занимается воровством информации. Хотя может и защищает ее попутно. Одно другому не мешает.
– И?
– Твоя квалификация намного выше магазина и ерунды, которой занимаешься. Очень похоже с ним работали вместе. Ему есть чем давить? Я действительно могу помочь.
– Ты просто не понимаешь, с кем имеешь дело, – сказала Лара с досадой.
– Зато ты разбираешься. Не зря ведь нас свела, а? Я серьезно.
– Если ты рассчитываешь что в благодарность…
– Я не настолько прямолинейный.
– Выходи! – сказала он без особого возмущения, останавливая машину.
– А?
– Приехали.
Действительно родное общежитие. Домчались неожиданно скоро.
– На кофе заходить не буду, – предусмотрительно предупредила.
– Слова девушки закон для настоящего мужчины, – послушно соглашаюсь, – и положив ладонь на руку, – предложение остается в силе. Скажи чем помочь, с удовольствием.
– Почему? – глядя мне в глаза, потребовала.
– «Невидимок» на свете очень мало, красивых девушек среди них еще меньше. В принципе я хороший парень и не люблю всяких специалистов по безопасности. Достаточно?

* * * 

– И что там по нашему американцу? – согласовав более спешные дела, невыразительным тоном спросил Юрий Геннадьевич.
– Ничего подозрительного не выявлено, – бодро отрапортовал помощник.
Он этот небрежный заход не впервой слышит. Случайно вспомнил генерал, так он и поверил. В первый раз еще можно поверить, но знакомы они уже второй десяток лет. Заместитель без чутья на настроение прямого начальника долго не продержится в кресле. Свои генерал-майорские погоны не за родственные связи заработал и не вылизывая задницу вышестоящим. Но не отслеживать определенные симптомы и не подстраховаться в таком случае элементарно глупо.
А про шефа он давно все знает. Где-то с третьего разноса выучил необходимые приметы. Когда очки протирает, когда скучным голосом говорит. Это все низкие уровни опасности. Вот на переход на «вы» первый признак проблем и недовольства. Нормальная ситуация для любого советского начальника сколь угодно высокого ранга тыкать нижестоящим. Это не обидно. Тем более в армии, где все разговаривают матом. В ихней конторе люди собрались не с двумя извилинами в голове. В разведке дураки редко попадаются, даже среди генералов.
Пока все терпимо. Для порядка обозначает интерес. Он мол ничего не упускает. Верю, верю. Чего ж не верить. Было бы еще ясно, с чего зацепился за этого деятеля. Совершенно не наш контингент и никому не мешает. Ну помянул Костюченко, так и вправду этот самый Петер Блос на старости лет сбрендил. Таскается по разным сайтам и поверяет заочно родственников. У человека явно с головой не все нормально. Желает за неимением родных детей облагодетельствовать всех дальних сородичей. Раньше все больше по части Германии беспокоился, но там после второй мировой пусто.
– Костюченко немец? – с заметной иронией спросил генерал.
– Первый муж троюродной тетки или что-то в этом роде носил такую или похожую фамилию. Вообще седьмая вода на киселе, но не выдумка вроде. Хотя точно установить не удалось. Русского мужа у местной коммунистки помнят, а подробности за давностью лет увы… Кого выселили во время войны, кого… хм, в соответствии с законами в 30-е. Многие документы не сохранились. Тетку точно расстреляли как врага народа. Они происходили из этих, – он напрягся, вспоминая, – меннонитов. По происхождению немцы, да еще и служить в армии не хотели. Подозрительные по всем параметрам.
Кто тогда не был подозрительный, подумал не озвучивая мысль Да и сейчас тоже. Генерал приказал проверить – я и стараюсь.
– Связи с фашистской Германии реальные, – доложил вслух. – "Союз заграничных немцев" ("Фербанд фюр дас Дей-тшен им Аусланд"), "Немецкий заграничный институт" ("Дейтше Аус-ландинститут") в Штутгарте, союзы немцев – выходцев из России, объединявшие эмигрантов Первой Мировой войны, "Союз немецких групп бывшей России" ("Аусшусс дер дейтшен Группен Алтрусланд") "Немецкая почта с Востока" ("Дейтше Пост аус дем Остен"). Это все фактически еще Веймаровские организации, но потом припомнили уже в новых условиях получения помощи, переписку и сообщения разных данных.
– Написали об урожае, поделились секретной информацией.
– Что-то вроде. До 1927 г уехать могли достаточно легко. В 20-е годы почти 18 тысяч эмигрировали и многие в США. Международные религиозные организации оплачивали частично или полностью проездные билеты до места назначения, где затем в рассрочку они рассчитывались с кредитором.
– Не стали значит строить колхозный строй, – со странной интонацией сказал Юрий Геннадьевич.
По слухам у него деда раскулачили, вспомнил помощник. В анкете неизвестно зачем и сейчас требуют указывать, но уже давно никто не обращает на такие вещи внимания. Другая политика, иные песни.
– Им было куда ехать, – подчеркнуто нейтрально ответил генерал-майор, – в отличии от русских крестьян.
– Это верно, – согласился начальник. – Но мы не перегибы здесь обсуждаем, а конкретную личность.
– Из американца такой же цэрушник, как из меня рок-певец. Он в принципе боевик-диверсант и никто не станет посылать такого типа для розыска по официальной линии. Не та специализация.
– Стоп! Диверсант?
Начальство искренне изумилось. Это хорошо. Значит правильно просчитал ситуацию. Ничего конкретного нет и все это для страховки, лишний раз бумажкой прикрыться.
– Команда Быстрого Реагирования в которой он отслужил три с лишним года после армии только на словах аналог нашего ОМОНА. Криминальная ситуация в некоторых районах лет двадцать назад была пожалуй почище какой Колумбии. Полиция в Фэйри-Сити имела дело с хорошо вооружёнными преступниками. Помимо автоматического стрелкового оружия, в их арсеналах присутствовали гранатомёты и много чего еще, вплоть до заминированных машин у полицейских участков. В Лос-Анджелесе сбили вертолет из ПЗРК. Попытки противостояния властей преступникам законными средствами являлись неэффективными. Руководители криминальных сообществ, благодаря связям с коррумпированными чиновниками были практически недосягаемы для закона. Привлечь к ответственности удавалось, в лучшем случае, рядовых исполнителей. Свидетелей убивали чуть ли не на глазах у судей и прокуроров. И тогда создали КБР, подотчетные напрямую федералам. Вывели из-под закона фактически. Никакие заложники не действовали и переговоры не велись. Просто уничтожали вооруженных преступников на месте.
– О! – сказал генерал. – Так он из этих будет. Эскадроны смерти. Те еще скандалы гремели. Попирание законности. На удивление никого не посадили за жестокость. За пять лет восемь с чем-то тысяч официально зарегистрированных убийств при подавлении сопротивления. Я их даже зауважал. Демократы, понимаешь, а как под задницей горячо становится, куда все девается. Сразу знакомый оскал империализма появляется. Загрызут. Почему не дали окончательно покончить с организованной преступностью… Дурачье. Вместо увольнений надо было ордена давать.
– Может и вовремя их уняли. А то такие люди быстро выходят из-под контроля и начинают переносить методы на другие категории граждан.
– Все и всегда зависит от начальства, – наставительно сказал генерал.
– Позволять самим вершить самосуд нельзя. Исключительно по приказу. И все будет в лучшем виде.
– Как при Ежове? – ехидно спросил. Он знал, когда можно без опаски подколоть.
– Будто это его инициатива!
Ладно, подумал помощник. Мне еще не хватает политического диспута. И из-за кого?
– Тем более законы они все равно поменяли, – подтвердил вслух. – Согласно решениям сверху. Второе преступление автоматически увеличивает срок, а за третье тяжкое автоматом пожизненное.
– Сколько за ним числится?
– Ну, – четко ответил генерал-майор на реплику, – точно выяснить вряд ли удастся, но число должно быть возле сотни, не меньше. Потом ушел.
– А что так?
– Перевелся в отдел убийств.
– Ну да, очень удобно самому расследовать собственные дела.
– Не думаю что так, откровенно. По наведенным справкам он и в дальнейшем неплохо себя показал. Раскрываемость чуть ли не лучшая в городе и штате. Но при этом карьеры серьезной не сделал за недостатком образования и неумении помалкивать в нужное время.
– А ты умеешь.
– Я стараюсь не раздражать вас, – нахально заявил помощник.
– Да. Ты у нас дипломат. Я не в упрек, – отмахиваясь, сказал генерал.
– Продолжай.
– Да собственно и все. Две дополнительные детали для полноты картины. В Фэйри-Сити правозащитники изучив несколько десятков случаев убийств полицией преступников пришли к выводу, что по крайней мере в одиннадцати выстрелы были сделаны в упор. Скорее всего намеренно и без оказания сопротивления. Его вызвали в суд, как и еще нескольких сослуживцев. Там они с кристально честными глазами поведали о своих правильных оправданных действиях. Свидетелей не имелось и факты можно интерпретировать по-разному.
– Хотя лишних сущностей выдумывать не надо. Суд оправдал?
– Не дошло до этого. Всем изначально было ясно: любые присяжные оправдают. В городе много лет тишина и спокойствие. Профессионалы не стесняющиеся в средствах всегда переломят ситуацию. То есть преступность никуда не делась, но стала малозаметной и тяжелые преступления случаются достаточно редко. А бывшие работники КБР не исчезли. Не стоит их раздражать, а то вспомнят старые навыки.
– Не буди лихо, пока тихо.
Помощник хмыкнул.
– Было?
– Где-то года три назад в Фэйри-Сити разгоняли какую-то молодежную сходку. То ли болельщики, то ли еще чего. Достаточно вежливо, без водометов. Так один видимо решил себя показать перед друзьями. Пырнул ножиком копа. В итоге моментально пришел приказ и всех метелили до состояния инвалидности. И что характерно, ни одного факта агрессии в ответ. Куда и делась воинственность. Боятся полиции в подобных местах.
– Так и должно быть, – убежденно сказал начальник. – Власть неуважаемая порядка не сделает. А они сделали шаг вперед и тут же назад сдали. Долиберальничают со своим отношением. Ладно, а второй случай?
– Пару лет назад находясь в гостях пострелял полтора десятка не то бандитов, не то байкеров.
– Сколько? – удивился Юрий Геннадьевич.
– Вдвоем с троллем.
– Уже легче, – саркастически сказал генерал. – Второй рвал руками.
– Ни в какие газеты это дело не пошло, моментально вмешалось ФБР и замяли. Что там вышло толком не выяснить.
– Точно ФБР прикрывало?
– Абсолютно.
– Значит старые связи задействовал, – в раздумье барабаня пальцами по столу, вынес вердикт генерал. – Мали ли кто там кому чего должен по старой памяти. Приказы на отстрел сверху спускали. Сейчас для многих напоминания о тех делах лишнее. Выходит не дурак. Имеет нечто на запас… Эти внутри страны работают. Наши дела им поскольку-постольку. Борьба с преступностью… А тип еще тот. Привычные инстинкты так лезут. Чуть что – стрелять. Одно слово – кровь порченая.
Генерал-майор сделал понимающее лицо. Не в первый раз слышит нечто подобное. У Юрия Геннадьевича явно пунктик на этот счет имеется. Приходится учитывать при докладах. Ну да не у одного него тараканы на данный счет. Он для себя невестку из фэйри тоже не хотел бы. Как представишь внуков с внешностью этих…
– Кто нам гарантирует, что его не используют в темную? Организуй-ка ему поездку со всей командой в Таджикистан, – приказал генерал после паузы.
– Это не проблема, вы же знаете, Зернова туда и так магнитом тянет. Есть фигуранты. Но…
– Вот и подмогни честным следователям в борьбе с коррупцией. Заодно подскажи по своим каналам, чтоб окунули в дерьмо и посмотрим на реакцию. С кем на связь выйдет.

Глава 18. Одноэтажная Америка. За два года до командировки

Машина коротко вякнула и включила синий мигающий фонарь. Я уж думал мимо спокойно проедем, без причины останавливать запрещено. Но Highway Patrol если уж пожелает всегда найдет причину. Нас еще в Академии обучали вычислять пьяных водителей. В целом вещи достаточно простые и всем понятные. Обычного здравого смысла с лихвой достаточно. Если машина едет неровно: то быстро, то медленно без причины и выключенных фар. Если открыты окна в дождь или на морозе, если прет не по своей полосе или по обочине…
Остановить может любого, а оправдания всегда найдутся. Ну ошибся, с кем не случается. Чаще всего уголовные дела рушатся из-за процессуальных нарушений при обыске и изъятии вещественных доказательств, из-за чего они не могут быть представлены в суде. Поэтому думать надо. Раз на раз не приходится. Никто к тебе цепляться не станет, даже если пожалуются. Ну понятно если не придет избитый и со свидетелями.
– Мы ничего не нарушили, – с оттенком злорадства, но маленьким таким и трудноуловимым, порадовал меня Микки.
Наверняка сейчас в башке у него ворочается мысль о штрафе и моем грядущем поведении. Буду я выкидывать квитанцию или нет. И зря. Во-первых, заплачу, если виноват. Я и так бы это сделал, а в данной ситуации пусть охраняемый объект отдувается за всех. Договор у нас четкий. Помимо налички в руки оплата всех расходов. Думаю две сотни для него мелочь не стоящая внимания.
Во-вторых, я вроде действительно ничего не нарушал и надеюсь отбрехаться. Все-таки полицейские отдельная каста. Даже если ты из другого штата, держи «Щит» в бумажнике. Когда предъявляешь права, вроде бы случайно показываешь. Частенько помогает. Патрульный видит с кем имеет дело и зря не цепляется. Очень долго, уходя на пенсию, ветераны дружно теряли свой значок. Приблизительно за месяц до увольнения. На всех подряд за редчайшим исключением нападала странная забывчивость.
Восемь или девять лет назад новый шеф издал приказ по Департаменту, разрешив оставлять себе на память. Все равно они индивидуальные и не передаются другим. А льгот никаких не дают. В основном возможность договориться с таким же парнем в форме. Он ведь тоже когда-нибудь выйдет на пенсию и не прочь получить соответствующее отношение с уважением.
Сегодня он в Техасе тормознул, завтра к нам за каким делом заедет и отнесутся в лучшем виде. А то ведь непременно сделаю дурную рекламу. В городе Сэнгерсон вредные копы. Может и отлиться при случае. Правда это когда мелочь какая. За серьезное преступление скидок не получишь. Скорее наоборот. Нечего позорить касту.
И в-третьих, я почти уверен, что это местные деятели развлекаются. Я приезжаю сюда на недельку, иногда на две каждый год последние лет десять. Пожалуй больше. Первые годы после армии ездил в Европу, а теперь не интересно. Достали люди и беготня, лучше в глушь отдыхать. Если не считать Гуннара, компанию мне здесь некому составлять. Да и тот подскакивает на выходные и снова в труды тяжкие возвращается на работу. Оно и к лучшему. Хочется отдохнуть от всех.
Тем не менее меня здесь знают. Все-таки иногда приходится выползать из леса на люди или в магазин. Примелькался. Когда видят, норовят остановить и пообщаться. Гуннар всегда предупреждает о моем появлении, правда с компанией я впервые заявился. Собственно кроме Арлет никто и не знает дома, где я отпуск обычно провожу.
Не то чтобы прятался, но неделю-другую в году я имею права отдохнуть от всех в одиночестве? По инструкции, перед тем, как выходишь в отпуск, то должен проинформировать Управление, где ты собираешься его провести. Но я никогда не делал этого, и не видел никого, кто так делал.
Городишко здесь небольшой, тысяч пять и люди вполне дружелюбные. Почти сплошь скандинавы. Шведы, норвежцы, датчане. Не все безусловно, но три четверти. При этом шведы считают себя выше норвежцев, а уж финнов остолопами. Ирландцы якобы вечно пьяные и буянят. Французы – зазнайки и жрут всякую гадость. Но все это без злости, как привычное. Так что я вполне вписался по происхождению, благо и сказать могу понятное для местных и не только ругательное.
В этом районе, на запад от Хьюстона совсем не тот Техас, что обычно себе представляют люди. Здесь холмы, озера, речки. Сплошная зелень и леса. Охота замечательная. Я не особо балуюсь, разве уток пару раз стрелял. А местные еще как. Винтовку и дробовик можно купить с 16 лет, а ограничения по возрасту нет. Одна девица в 12 лет завалила медведя и прославилась, а соседский парнишка в одиннадцать взял оленя. Их тут полно и на выстрелы редко обращают внимание.
Ко всему еще Гуннар на своем участке лес категорически рубить не желает и образовалась настоящая чаща. Он по здешним понятиям очень большой человек и половина земли в округе принадлежит Форсбергам, то есть лично ему. Сестра в Сан-Франциско на телевидении продюсером каких-то шоу работает и домой лет пятнадцать не показывалась. А родители не так давно умерли.
С матерью я был знаком. Железная женщина. По любым понятиям. В шестнадцать лет подалась в норвежское сопротивление воевать с немцами. Реально убивала. Потом вынуждено ушла в Швецию, нашла себе англичанина и выскочила замуж. Он оказался неприлично аристократическим типом. Этикет деревенской девушке видимо не разъяснили в подробностях и с его родителями начались проблемы.
Долго она такой семейной жизни не выдержала и развелась, получив на прощанье неплохой кусок. Перебралась в Америку посмотреть на мир и здесь снова выскочила замуж. Господина Форсберга я не застал. Фотографии видел, да и Анна любила на старости пооткровенничать. Тем более на почти родном шведском со мной.
В общем если она была в понятиях английских дворян замарашка и деревенщина, то он был мужик простой как угол дома. Зато нефтяник лучше не бывает. Все операции прошел сам, сверху донизу и обладал огромным опытом. Его уже пожилого специально вызывали при проблемах от Мексиканского залива до Аляски. Чуть не на руках носили.
Когда он скончался, у вдовы осталось с пол сотни скважин и огромный земельный участок. Еще двое неглупых детей. Рожала она достаточно поздно, так что была уже в возрасте, когда они оперились и стали самостоятельными. Но мама все равно была последняя инстанция. И когда Гуннар после террактов решил идти в армию, поддержала его решение, хотя он уже тогда неплохо зарабатывал. Не важно. Патриотизм для нее было не просто слово. Она умудрялась Норвегию, Англию и США считать своим домом одновременно. А дом необходимо защищать.
– Только этого нам и не хватает, – пробормотал Макс, в очередной раз пытаясь стать реальным невидимкой.
– Сейчас он тебя дефебриллирует, – порадовал его Микки.
До меня не дошло.
– Чего?
– Сердечно-лёгочная реанимация тормознула, – гордо сказал тролль, в очередной раз доказывая, что он совсем не тупой. Когда хочет, может и в тупик поставить.
Дело в том, что на борту машины кроме названия города еще три слова: C ourtesyP rofessionalism,R espect. По первым буквам как раз и выходит CPR. В таком виде шутку в первый раз слышу. Здешние не догадались.
Патрульный шел твердо ступая по земле. Хозяин.
Я выключил двигатель, вытащил ключ, прибавил туда бумажник с документами и все это выложил на крышу машины в открытое окно.
– Зачем? – изумленно булькнул Макс.
– Показываю насколько мы законопослушны и сдергивать не собираемся, – объяснил сквозь зубы. – Нет такого закона – руки на руле и из машины не выходить. Но так полицейский сразу видит, я не собираюсь доставлять неприятности и готов сотрудничать.
У меня рядом с правами и «Щитом» всегда карточки ACLU и NAA. У своих клиентов отобрал. Обычно намеков более чем достаточно для всех. Я свой, но при необходимости кучу проблем обеспечить сумею. А попутно еще и телефон на запись. Обычных для нас видеокамер и диктофонов в патруле в мелких городах не бывает. Бюджет не позволяет. Преимущество сразу на моей стороне.
– А завалить мы его и так без проблем можем, – меланхолично дополнил Микки. Хорошо еще не в полный голос.
– А где Глен? – спрашиваю, убедившись, что представитель местного закона меня хорошо рассмотрел.
– Фуллер в отпуске, только он умнее тебя. На Гавайи поехал.
– Так он возле леса живет, а я в городе. Разницу улавливаешь?
– Все равно отдыхать нужно с девочками у моря, а не в одиночку в лесу.
Ага, я будто не знаю его супругу. С красотками на пляж. Два раза. После этого сразу в морг. Тут в каждой квартире маленький арсенал, однако она способна и натурально побить в гневе. Маленькая, прыгучая как кошка, а всерьез отвечать не станешь – жена. Во всяком случае, так он плакался пару лет назад, показывая фингал под глазом и синяк на ребрах.
Нравы здесь простые донельзя. Обратный вариант тоже вполне бывает и нередко. Наружу редко выходит. Патриархальность и далеко от центров цивилизации. Про феминизм местным еще не разъяснили в подробностях. Они и так в курсе, если что, супруги и дочери замечательно умеют пользоваться дробовиком. Лучше не доставать. Меня сходу просветили насчет этого дела и что Ларсену Ирвингу лишнего не нальют. А кто посмеет, будет иметь крупные неприятности.
Единственное место, куда он сбегает изредка – бар. Но под контролем. Жена бдит, а должность в местной мэрии позволяет ей следить за нравственностью на законных основаниях. Если что легко устроит неприятности согласно закону и инструкции. Кто их реально помнит в таких медвежьих углах. Я и то нет, после больше чем полтора десятка лет. Мои обязанности по уставу занимают страниц триста мелкого шрифта. Разве иногда в особо заковыристых происшествиях заглядываешь, однако обычно рутина и стандарт.
В баре мы и познакомились. Сэнгерсон маленький городишко, а мосты с местными копами я всегда стараюсь наводить заблаговременно. Не знаю как бы они реагировали, смахивай я на Хуана и пугая видом деток, но в моем виде проблем сроду не случалось. Если и задавали вопросы, так на профессиональную тему. И анекдотов про фэйри при мне не рассказывали. Жители таких городков редко бывают по отношению к приезжим неприязненными. В конце концов чужак тратит свои денежки в их заведении. Лишний доход.
Другое дело чтобы стать своим иногда и двадцати лет мало. Всегда будет некая черта, а то и стена между тобой и местными. Ну я и не напрашивался. Никогда не интересовался, но почти уверен Гуннар меня хорошо отрекламировал в высшей степени уважительно. Наверняка я голыми руками муджахеддов в его исполнении разрывал. Задевать меня даже злостные ухари не пытались.
– А ты с мужиками в отпуск, фу!
А вот это уже лишнее. Надо быстренько переключаться, пока ретивое в голову не стукнуло и не затребовал документы.
– Знаешь почему всех полицейских сразу с работы не отпускают?
– Э?
– Если некому будет принимать заявления, преступности не станет. Зачем тогда мы нужны.
– Зарегистрированного криминала, – сказал Ларсен глубокомысленно. С юмором у него видимо плохо. Раньше не замечал. Не так уж часто сталкивались. Вот с Фуллером постоянно общался. – Наркотики на продажу имеются? – неожиданно глубокомысленно потребовал. Учат их что ли всяким глупостям на курсах? А если да, так разбежался сознаваться. – Крэк, героин, экстази?
Все-таки юмор у него есть. Очень специфический. Скандинавы они в принципе тормознутые. За одно подтверждение можно срок до года словить.
– В прошлом году, – сказал, забирая свои документы у него из рук, – у нас два парня решили срубить деньжат по легкому, и под видом наркотиков толкнули поваренную соль. Все бы ничего, но покупатели оказались из отдела наркотиков. Их посадили за мошенничество. Так что не шути так.
– У нас они бы пошли за распространение наркоты, – после секундного раздумья выдал Ларсен. – Они продавали вещество, как наркотик, и покупатель знал, что это наркотик.
Может быть. Штаты разные и разница очень вероятно существуют. Хотя здесь дело скорее в желании прокурора лишнюю палку срубить. Другим в науку, себе в заслугу.
– Езжай осторожно. Дорога уж больно паршивая после дождей.
– Спасибо, – отвечаю и завожу двигатель.
– Beatnavy, – говорит Ларсен делая ручкой и ухмыляясь.
Это мне уже в ушах давно завязло. Каждый раз при моем виде желает показать, что и он не лыком шит. Десантник ни разу не прыгнувший с парашютом. Орел ощипанный. Он бы попробовал нечто вроде Тебриза с городскими боями или хазарейцев. Если бы не их личные дрязги разных фракций и авиация, до сих пор бы сидели в тех горах. Тоже герой. В Кунаре на базе Blessing присутствовал. Патрули в районе по максимуму.
– Хорошая у него работа, – мечтательно сказал Микки. – Отогнал машину в тенек, – он посмотрел выразительно на деревья, – и спи до посинения. Один. Никакого контроля. Участок размером с три наших города. Гоняй туда-сюда по своим делам. Я был в другом конце, если чо. Наняться что ли?
– Вроде до 35 разрешено, но не поручусь.
– Опять не успел!
– Тебе же лучше. В зону патрулирования входят 45 миль автострады и несколько сотен миль двухполосных дорог. Одна из их, через лес На 26-й миле есть городок с 1200 жителями, в котором есть полиция, на 45-й город Sisters без своей полиции, и на 90-й есть ещё один город с участком – его.
– И он с утра до вечера беспрерывно старается.
– Никто не работает беспрерывно восемь или десять часов день. Физически не получится. Всегда есть необходимость отлить, отвлечься…
– Пончики скушать, – довольно сказал Микки.
– И кофе выпить, почему нет? Но вот целыми днями валять дурака – это не получится и у супермена по лени. Попробуй неделями и месяцами исчезать в эфире и не появляться в своем районе. Раз сойдет с рук, два. Потом сержант начнет проверять местоположение по GPS и встречаться ежедневно. Будешь подробно отчитываться о том, что за день сделал. Ты ведь кроме всего прочего обязан доложить сколько арестов, штрафов, предупреждений. Кого остановил и по каким причинам. Есть статистика и начальство всегда заметит если кто-то намного активнее и наоборот. Понятно раз на раз не приходится, но средние цифры достаточно выразительны.
Я свернул направо и проехал рядом с выразительной надписью: «Частные владения, проезд запрещен». Поворот не так просто заметить, если не искать специально. Местные безусловно в курсе, но они без приглашения не прутся, разве молодые парочки, но есть места и поближе к городку.
Дорогу давненько никто не пытался приводить в порядок. Сплошные выбоины и мусор. Гуннар сюда в последнее время заезжает не часто, да и не рассчитан здешний приют отдыхающих от городской цивилизации на незваных туристов. А я привычный. Не гоняю и заявляюсь обычно из Хьюстона на арендованном внедорожнике.
– У вас есть обязательное количество штрафов и арестов? – с недоумением подал голос Макс.
– Откуда я знаю как у них? В «Фэйри-Сити» официально нет. А начальство смотрит на показатели и принимается давить. Почему всего два ареста? Мало! Пшел на улицу трудиться и поэнергичнее! Где-то в папочку ложится соответствующая бумажка или в компьютере запись о результативности в течение года и потом это повлияет на просьбу о переводе в другой отдел. Или повышение. А может и не воздействует. Поди проверь.
– Но хоть стрелять вам бедным несчастным разрешается?
– По машинам категорически запрещено, можно стрелять по людям в автомобиле, если это оправдано.
Микки радостно заржал и треснул по плечу Макса. Хорошо еще не меня, можно вылететь с колеи от неожиданности. Я его прекрасно понимаю. На слух представляется идиотизмом. Вот этим мы и отличаемся от обычных граждан. Умением доказать в суде, что действия твои были правильны потому что…
– Мы уже миль пять едем, – с оттенком удивления в голосе сказал тролль через некоторое время. – Это у тебя такой приятель из морской пехоты?
– Ну это как бы земли его предков. Сама территория еще от прадедушки досталась, а папаша несколько нефтяных скважин имеет.
– И он пошел в армию? – не поверил Макс.
– Патриот.
– Имел я эту власть и любую другую, – с конкретным указанием, куда и каким образом порадовал меня Микки.
– Зря ты так, – сказал я честно. – В США куча сложностей, но не стоит думать, что где-то лучше. Далеко не везде мы бы имели равные права по закону.
– Не надо мне прав человека. Я им никогда не был.
– А право остаться живым тебе лишнее? Я в свое время насмотрелся на востоке. Где камнями забивают до смерти, где попутно и мать.
Он и сам все распрекрасно знает. Если я и сделал там нечто хорошее, так троих детей спас от смерти. Их кстати вывезли из Ирана. Иначе нельзя. Хотели убить за то что фэйри. За то что не такие как все.
– Представь себе, у нас на месте бы кончали и родителей заодно.
– «Сироткам» намного приятнее вышло!
– Они живут и давно уже не «сиротки» в прямом смысле.
Указ от 1935 г о передаче детей фэйри из родных семей в специальные заведения до сих пор откликается достаточно серьезно. Жуткие вещи творились. Кто прятал ребятишек от соседей и все бросая переезжал. Кто с удовольствием стучал на таких соседей. А детям было очень «здорово».
В 12–14 лет тебя отправляли практически в тюрьму без права встреч с родственниками. На многих ставили медицинские опыты. Были законы о стерилизации в нескольких штатах. Случалось и линчевание.
Потом был взрывной рост количества фэйри, бунты, понимание, что так проблему не решить, содержание обходится в огромные суммы, а причин для этого кроме внешнего уродства никаких. 40-е, когда всплыло про нацистские штучки и стало невозможным некоторые вещи творить открыто. 60-е и массовые демонстрации.
Заведения для сирот прикрыли, официально нас уже не держат за второй сорт. Просто теперь есть еще и наши гетто в городах. А вот «Сиротки» вполне себе существуют. Самая крупная и разветвленная банда фэйри в стране со связями на всей территории США. Кто еще мог выйти из таких ребят? Открыто ненавидящие общество их несправедливо заклеймившее и мстящее ему.
Их не более одного процента даже от количества нарушивших закон фэйри, но имя они себе создали громкое, как и репутацию. А законы в их среде пожалуй пострашнее разрекламированной мафии. Ни один из «сироток» еще не дал показания на процессе против своих товарищей.
Мостик через овраг выглядел совсем недурно. Ширина правда для грузовика впритирку и тем не менее смотрится неплохо. Можно перебираться без опаски провалится. Бетонные столбы, железные перила и настил в лучшем виде. А вот падать отсюда не рекомендуется. За пятнадцать футов пожалуй будет. Внизу течет речка, по весне превращающаяся не в поток, но нечто не дающее перебраться на другой берег легко. Да ползать по склонам оврага никакого удовольствия. Он весь в незапамятные времена зарос буйной зеленью и лезть в колючки нормальному человеку не захочется. – Хорошее место, – одобрил Микки.
Это он явно не про красоту. Здесь сесть с винтовкой и можно долго сдерживать наступающего противника при условии отсутствии у него бронетранспортеров и артиллерии. Изначально именно такая идея и была.
Еще пол мили и перед взорами предстал дом. Я остановил пикап и потянулся с наслаждением. Приехали.
– Дааа, – невразумительно протянул Макс.
Я его очень хорошо понимаю. В первый раз тоже изумился. Куда там обычным домам. Мощное двухэтажное каменное строение. Не дом – усадьба из жизни плантаторов. Огромные окна и деревянная веранда по периметру. Отсюда не видно – она идет вокруг всего строения. Можно расположиться в кресле с любой стороны, если желаешь на солнце погреться. Над тяжелыми дверями надпись «Всегда верен». Это уже недавние штучки.
Я и в армии знал, что у Гуннара, вернее его родителей, имеются деньги. Такого представить себе до приезда не мог. Это ж не новодел – сразу видно. Хорошими деньгами за милю пахнет. И не требуется обнаруживать цифры у черного входа – 1862 г. Реально конечно не миллионеры, но жили достаточно неплохо.
Все-таки настоящая Америка это не большие города, а такая дыра. По другому мыслят и действуют. Когда я в шестнадцать лет делал любую грязную работу и дорожил ей, потому что жить на что-то надо было или вчерашний иммигрант рвет жилы, стремясь обеспечить для своей семьи лучшее будущее – это отнюдь не для каждого нормальное поведение.
Молодое поколение выросшее в достатке страшно испаскудилось. Они вечно обвиняют кого в своих бедах и норовят подать в суд. На компанию, соседа, черного, белого, фэйри. Лично он ни в чем не виноват. Детям богатых людей нет необходимости карабкаться наверх. Тепленькое местечко для них заранее приготовлено. Им все должны изначально. В результате пьянство, неумение вести дела, разводы. Стоит появиться неприятностям и они легко ломаются. Закалка изначально отсутствовала.
Америка глубинки совсем иное дело. Здесь по-прежнему частенько важнее не кто у тебя родители, а что ты из себя представляешь. Причем жизнь обычно далеко не сладкая. Редко кто может позволить себе не работать. Многое изменилось, однако до сих пор унизительно, если соседи узнают, что живешь на пособие. Здесь искренне верят в лучшее на свете государство и так же честно ненавидят все приходящее из Вашингтона. Там угнездились сплошные бюрократы и чаяния простых людей их не трогают по общему убеждению.
И все-таки пусть тень несчастья коснется земли Соединенных Штатов и многие без всякого призыва отправятся в армию. За свой образ жизни, за право говорить и делать что им угодно. Наверное такими были южане до гражданской войны.
– И чем он занимается? – с подозрением спросил Микки.
– Изобретает какую-то фигню для нефтяной промышленности.
– Чего? – на этот раз не поверил Макс.
– Думаете я толком знаю? Какие-то приборы и детали для буровых машин. Для большой глубины в море, для нефтяных платформ, для добывания газа горизонтальным бурением. Тут важно не просто придумать какую-то оригинальную штучку и получить на нее патент, еще и доказать съевшим на данном бизнесе пару собак о перспективности внедрения. Одного патента мало, важнее довести до заинтересованных лиц. Первая фигня стоила что-то под двести тысяч и расходилась на манер свежей пиццы. От придумки до изготовления первого работающего образца четыре месяца. Фирма из семи человек с ним во главе. Два инженера и три техника плюс секретарша. Каждый год компания удваивается в стоимости.
– Будет тебе куда работать идти, когда на пенсию пойдешь.
– А кому я там нужен? Мои умения совсем в другой области находятся и как внедрять и заставить работать некий агрегат, понятия не имею. Тем более про математические расчеты и всякие там сопротивления материалов.
И вполне серьезно думаю, что те восемьдесят тысяч, все сбережения за пять лет работы и армию, что я вложил когда-то в самом начале, вывернув карманы, при появлении блистающей идеи, Гуннару не особо и нужны сегодня. Сам бы провернул, если бы захотел.
Я считаюсь вроде бы компаньоном и даже что-то такое обязан писать до 15 апреля. Реально это за меня делает фирма. Пока еще грозные люди из налоговой не навещали. Да ведь честно сказать мои якобы несколько сот тысяч это стоимость акций. Завтра Гуннарова компания лопнет и ничего не увижу. Не люблю эту виртуальность и прекрасно понимаю Микки, хранящего сбережения в банке. В жестяной. Из-под кофе.
А с моим бывшим сержантом у нас достаточно странные отношения самого начала. В девятнадцать я был очень высокого мнения о себе. Участие в реальных боевых действиях, серебряная звезда, три разведрейда в тылы противника. Среди своих имел достаточно весомый авторитет. Второй человек во взводе.
Супермен короче. Наверное не один я так думал. Когда в очередную сильно умную голову в каске с большими звездами пришла идея создания при корпусе морской пехоты батальона глубинной разведки мою кандидатуру утвердили.
В Кемп Лежьюн попадали не просто так. Требовалось прослужить не меньше двух лет, иметь звание капрала и очень желательны были участие в боевых действиях. В целом мы были идеалом – мечтой любых вооруженных сил. Обстрелянные, готовые к свершениям и морально замотивированные.
На этом фоне как-то терялось, что девять из десяти в батальоне оказались фэйри. Естественно, ведь у нас физически развитие изначально лучше, да и в армии многие служили в боевых подразделениях. Ну в конце века на такие вещи уже мало обращали внимания. Если человек сумеет сдать тесты – быть ему среди разведчиков. Гуннар смог, хоть и человек. Жилистый, упертый и здоровый как лось. Или медведь. Не в смысле объема, а сила и здоровье.
Командир роты у нас был майор. Взвод состоял из трех команд по шесть человек каждая. Команда, в свою очередь, состоит из командира, его заместителя, радиста и трех разведчиков. Вот за командира присутствовал сержант Форсберг, а разведчиком был я.
Мы занимались в основном контрпартизанскими действиями. Не проводка транспорта на дорогах и не сидение на базе с патрулированием. Броски и засады. Диверсия в тылу противника или рейд в логово террористов с целью ареста изготовителя бомб «Быстрый, Бесшумный, Смертельный» – вот наш девиз.
Два года совместной жизни и частенько под огнем. Есть вещи незабываемые. Вспоминать если совсем честно не особо хочется. Это не кино с жующими на сеансе зрителями. Пот, кровь и лишних вопросов не задают. Сказали грохнуть, нас не касается причина.
Питер Вудс погиб и на его место пришел Джимми, Винсент Хейден заработал двойное ранение. В левое плечо, и в левый бок, чуть выше бедра и ушел из армии. Вильгельм Дюффелер после окончания контракта ни разу о себе не напомнил. Наверное я единственный в курсе где он. Связи в самых разных сферах помогают. Священником стал. Вот уж никто бы из нас в роте бы не представил в молодости, что эдакий пошляк и отличный снайпер подастся в проповедники. А Рональд Мо сейчас уже полковник морской пехоты.
Видимся мы с Гуннаром редко, не чаще недели-двух в год. У каждого своя жизнь и находимся довольно далеко. Но мы с ним почти родственники. Я его родителей чаще навещал на выходные, чем он. Зато его жена меня ни разу не видела. Она из Хьюстона и оттуда ни ногой. Много потеряла. Не мое общество, а многочисленные тайны Форсбергов. Вот дом с некоторых пор в моем полном распоряжении и многие его секреты. Анна со мной поделилась подробно. Я уж не знаю, кто из супругов был больший параноик, но причины у них имелись и нашим сегодняшним целям их подготовка соответствует идеально.

Глава 19. Горы советские, типичные и противные. Наши дни

Мотор выл с заметной натугой, с трудом вытягивая вверх по разбитой узкой дороге ущелья. Наш «газик» определенно не был рассчитан на подобные поездки в горах. Ему бы двигатель помощнее, а лучше лет пять назад списать в утиль. Весь насквозь проржавел, странно что вообще способен передвигаться. Хорошая техника у советов, пока не сдохнет будет крутить колесами.
Судя по окружающему пейзажу и происходящему, мой энтузиазм в смысле улучшившейся здешней жизни нуждается в серьезном пересмотре. Азия осталось Азией. Стоило отъехать слегка подальше от больших городов, как моментально исчезли нормальные дороги. Хуже того никакая карта не отражает здешний кишлак и даже ДжПиЭс не способен помочь. В СССР своя система со спутниками и поверхность Бадахшана видимо очередная военная тайна.
Не нравится мне все это. И дело даже не в очередной отправке чужака на задание с подозрительными целями. Без меня прекрасно бы обошлись при желании. В республику якобы для поиска опасного маньяка из Москвы отправилась большая группа оперативников. Три десятка опытных следователей, не считая людишек рангом и званием пониже, а также временно пристегнутых местных.
Причем еще в самолете до нас довели инструктаж, откровенно говоря нисколько меня не удививший. Я эти штуки с армии помню, только по другую сторону границы. Даже социализмом не удалось прошибить ведущую роль кланового традиционного общества. Оно не было уничтожено и почти легально вошло в коммунистическую систему власти и жизни. Фактически существуют четырех основных этнорегиональных групп таджикского народа: ленинабадцы (ходжентцы), гармцы, кулябцы и памирцы.
У каждого клана в республике имеется своя определенная ниша. Ходжентцы держат партийную власть, кулябцы все больше в правоохранительных органах. Гармцы обсели торговлю, у памирцев за годы советской власти образовался непропорционально большой отряд интеллигенции и ученых, вносивших свой весомый вклад в развитие науки и культуры республики. У последних еще немаловажное значение имело что они в отличие от прочих таджиков в подавляющем большинстве исамилиты. Еще одна причина для вражды и древних счетов.
На самом деле все сложнее и представителей кланов можно обнаружить на любых должностях и ролях, особенно в местах компактного проживания, что еще больше затрудняет нашу задачу. Однако руководство в перечисленном виде давно и неизменно. Естественно оставшиеся не у дел этим недовольны. В том числе и бадахшанцы, считающие что им конкретно чего то недодали. Я уж не знаю чего: мяса, партбилетов или фабрик на их землях, чтобы проще воровать. Разобраться в здешних течениях и хитрых интригах, а также родственных связях с налета практически невозможно.
О! Нашел где наверняка имеется масса ментатов, держащих в головах кто кому приходится пятиюродным дядей не с той стороны и поэтому можно кланяться без раболепия. И все это при полном отсутствии компьютеров и заминки в ответе. А я то думал они важны для расчета космических траекторий и расшифровки вражеских посланий. Хотя это мне смешно, я все-таки не азиат. Для них данные имеют огромную ценность.
– Почему сюда? – резко потребовал мой неизменный присматривающий капитан Козлов. Я на это дело в принципе не обижаюсь, подляны от него ждать не приходится. Разве по приказу, а его добросовестно выполнит любой советский гражданин, согласно присяге.
– Нельзя через мост ехать, – напряженно ответил Равшан. – Наверняка пост там. Есть объезд.
Он боялся и даже не пытался этого скрыть. Если нами всерьез займутся, имеем шансы как люди из Центра помимо парочки плюх отделаться достаточно легко. Все ж понимают, мы не сами этими глупостями занимаемся – даже не из республики, Москва прислала.
Другое дело он. Местный, да еще и узбек. Никто другой из здешних милиционеров бы на подобное не подписался. Правда при удачном завершении светит ему звездочка на погон и перевод в другой конец республики к родичам, а это уже серьезная причина рискнуть всерьез.
Больше всего случившееся мне напомнило не многолетний труд в полиции, а лихую молодость глубинного разведчика. Правда тогда мы оппонентов валили насмерть. Здесь немного другая ситуация. Подъехать, церемонно поздороваться, поделиться на плохом русском байкой о поисках природных ископаемых в районе американской фирмой. Нет, не, что вы, коммерческая тайна подробности. Очень уместны оказались и подаренный Роллекс и настоящий иностранный паспорт.
Эти? Русские приставили. Сами видите какие мордовороты. Это я сказал на фарси, получив понимающую ухмылку. Мы долго пили чай под аккомпанемент вопросов о здоровье, семьях, родственников и общем благополучии. Обоим было в высшей степени наплевать на чужих близких и их болезнях. Я якобы наводил близкий контакт с представителями власти и мимоходом демонстрировал, что совсем за барана держать не надо. Имел дело и раньше с восточными людьми. Даже кой чего сказать могу, а слово бакшиш перевода не требует.
Мы не даром приехали именно сюда и конкретно сейчас. Кто бы не дал наводку, от точно знал про отсутствие охраны. Это не его дом, а первой давно умершей жены. Свинтить не особо трудно. Единственное он должен был сесть в машину на глазах у зрителей сам. Хотя бы в первые часы получить фору. Пока поймут, пока разберутся. Телефонную линию мы обрезали заранее, а мобильники здесь не берут – горы. С той стороны нас ждет целая группа и езды всего несколько часов. Почему нельзя было ближе точку встречи организовать, меня не спросили. Вот и трясемся.
– Ты действительно американец? – впервые за последние минут сорок открыл Давлат.
Фамилию его я бы не смог правильно произнести без раздумья. Да и не нужно. Не в том он сейчас положении, чтобы требовать уважения. Сидит между мной и Козловым на заднем сиденье впритирку, а не как положено большому человеку в гордом одиночестве. Впереди расположился Григорий Степанович. В каком звании и где обретается, мне не сообщили. Повадки вполне знакомые – военные. Может пограничник, а может и разведка какая, плевать. Транспорт тоже не соответствует высокому положению пленника. Даже ремней пристегнуться нет. Не уяснили они еще американскую мудрость: «Лучше семь раз пристегнуться, чем один раз… хм… навернуться». А вот наручники для пассажира имеются.
– Честное слово, – подтверждаю. – И паспорт мой. Правда работаю в полиции.
– И зачем я сдался Америке?
Он был в искреннем и глубоком недоумении. Я бы тоже удивился, начни меня дома вязать натуральные русские из советского МВД. Мы не пересекающиеся плоскости. Вот и думай после этого специально меня подставили или все дело в обычном русском «авось». Ведь случись что, и ни одна собака в этом сонном московском отделе ФБР даже не почешется. Примут официальную бумагу с заверением в несчастном случае и на том успокоятся.
Ответить я не успел, машину резко занесло в бок, приложив о скалу. Первого выстрела я не услышал, просто в какой-то момент внезапно обнаружил себя у заднего колеса на колене с ксюхой в руках. Когда выдрал из стояка на двери и выскочил, в голове не отложилось. Вокруг были горы, по нам стреляли и реакция оказалась удивительно адекватной ситуации. Будто не прошли годы, вбитое в мозги, сидящее в самой глубине и обычно не тревожащее, оказалось на поверхности мгновенно.
Нет, я не герой и абсолютно не стремлюсь погибнуть за чужие интересы. Как раз поэтому я стану огрызаться до последнего патрона. На чистом чутье стреляю. В лобовое стекло сверху, а значит вон оттуда. Прекрасное место для засады. С двух сторон прикрыто камнями, отход с дороги не просматривается. Подобраться туда незамеченным невозможно, не смотря на малое расстояние. Он опять выстрелил и еще раз с задержкой. Странно стреляет, будто не автоматика, но теперь я на все сто уверен откуда.
По соседству заговорил еще один автомат. Кучно пошло и по тому же адресу. Или следует за мной, вглядываясь до рези в глазах в камни решил, или согласен с оценкой цели. Смотреть кто, некогда. Судя по матеркам Семен решил поучаствовать. Это хорошо, что я не один, теперь у стрелка выхода не осталось – отход.
Опа! Мелькнул силуэт за камнем и три пули моментально уходят короткой очередью. А ведь попал! Еще одна на всякий случай и рывком кидаюсь через дорогу к склону. Сема строчит как по писанному – прикрывает. Может в реальных боях и не участвовал, но похоже хорошо натаскали. Не одной дубинкой умеет. Вставил второй и последний магазин, прикрученный обратным концом к предыдущему «скотчем». Дурацкий способ, будто другого места нет, но сейчас все сойдет.
Вылез к камням, запыхавшийся и весь измазанный. Лучше бы для страховки гранатой угостить, да откуда ей взяться, все ж не на войну собирались. Осторожно осмотрелся и всерьез удивился. Человек сидел прислонившись к огромному камню прямо на виду и даже не сделал попытки выстрелить в меня из своего лежащего рядом ружья. На плече кровь, значит все ж не показалось – зацепил. И все-таки с виду ничего страшного. Мог бы спокойненько удалится и я бы следом не пошел. Я и полез-то зря. На одном азарте и злости. А если б их парочка была, мало ли что второго ствола не слышал…
Медленно двинулся вперед, привычно контролируя и готовый в любую минуту открыть огонь. Он так и сидел неподвижно, глядя с ухмылкой, будто не понимал кто и зачем заявился. Даже когда я отшвырнул винтовку, мимоходом подивившись ее архаичности, не среагировал.
– Не дергайся русский, – сказал мне практически без акцента на государственном языке, а не местном наречие, которое я в лучшем случае разобрал бы одно слово из десяти. – Ты мне не нужен. Я пришел убивать Давлата и я его кончил.
– Зачем?
Где-то я его видел. Память на лица у меня профессионально-тренированная. Не в Таджикистане – это гарантия. Я здесь с очень маленькими количеством народа успел пообщаться и обязательно бы вспомнил. Чапан, а под ним вполне европейская одежда. Точно не с вершин спустился, отгоняя баранов.
– Тебе не понять.
– Кровник что ли? – спросил я с досадой. – Видал я ваши дурацкие обычаи, – и очень хорошо высказал, в каком конкретно месте. Мы ему не нужны, ага. Равшан очень нехорошо продолжал сидеть за рулем. Если не мертвый, так без сознания.
– Тебе не понять!
Он не обиделся, просто констатировал непреложный факт. Восток есть восток и западу его не понять. Эти люди не лучше и не хуже нас – они друге. Чисто внутренне. Психологически. Клановое воспитание.
– Мы ведь судить его везли, – пробурчал я без особого запала.
– Ваш русский суд, – ответил он вполне ожидаемо. – Будто сам не знаешь, никто показаний не даст и посадят не за дело, а по приказу. Или выпустят тоже по приказу, если высокие начальники договорятся. За деньги, из еще каких соображений – неважно. Ни в том, не в другом не будет справедливости. Я сделал правильно, как до́лжно, лично. А ты теперь делай свое.
– И я тебя сейчас на руках обязан таскать? Сам ведь не пойдешь!
– Это совсем просто, – сказал он равнодушно, – дай мне смерть и не придется возиться.
Знакомым повеяло. Похоже он выполнил свой долг до самого конца. Что-то там перегорело и не просто нет сил, а желания жить дальше. Цель достигнута. Впереди пустота.
– Ну-ка руки подними, – приказал уже уверенный, что мысленный пазл сложился. – Давай, давай.
Рукава этого странного халата, без которого ни один азиат себя полноценным не ощущает, пополз вниз, обнажив ожидаемую надпись: «Дай мне смерть прежде бесчестья!». Вот на правой или левой я точно не помнил, однако правильно вычислил. Никакие компьютеры не потребовались. Я бы и раньше сообразил, да годы и вид не стимулировали. Рожа как раз вполне такая же. Небритая. Как согнали иранцы советских строителей, так многим не то что бриться-мяться, переодеться не в чего было. Две с лишним недели так и сидели на жаре. Потные и грязные.
– Ахваз в Хузестане, инженер со строящейся ТЭС и попутно переводчик у заложников, – уверено говорю.
Взгляд впервые изменился. Он меня вряд ли помнить мог, начальство официально запретило показывать знание русского языка. Терся я рядом, но всегда на заднем плане. Что отцы-командиры надеялись вызнать таким странным образом я уж не знаю. Вот ходи я за людьми из консульстве в Исфагане, может и услышал бы нечто интересное. А там собрали одних работяг. Помимо ругани на парторга и желания выпить никаких секретов.
– Эй, – заорал Семен снизу, – ты где там?
– Все в порядке, сейчас вернусь, – ответил, не поворачиваясь. – Ты был нормальный человек, – сказал уже этому, – и мне в общем плевать, что вы там не поделили с другим кланом. Хочешь стреляться, на здоровье. Меня не впутывай.
Повернулся и пошел от него прочь. Пусть сам разбирается с совестью. Нашел себе крайнего. Стрелять в спину теперь точно не станет. Типичный "Suicide by cop". Третий случай у меня. Противно. Свалить на другого ответственность. Палят и орут: «Убей меня!». Хочешь сдохнуть – головой вниз в ближайшую пропасть и никаких проблем. Тут их сколько угодно. А перевоспитывать поздно. И в тюрьму тащить бессмысленно. Убьют. Не те, так эти. Я в конце концов временно прикомандированный и не собираюсь брать лишний грех на душку. Тащить его с собой для нас опаснее, чем бросить. Кто-то ж его навел и не захочет оставлять свидетеля. Телефонов у них нет, ага. Зато рации наверняка имеются.
– Ты что за ним до ближайшего Эвереста погнался? – удивился Козлов при моем виде. Он сидел, привалившись к «газику» и даже не сделал попытки подняться. Машина судя по изрядной луже масла под ней уже никуда не поедет. Крепко поцеловалась со скалой. – Что так долго?
– Если не хочешь расстаться с головой, торопиться в таких случаях незачем, – отвечаю, кидая ему гильзу.
– Карабин Мосина, – уверенно заявил капитан почти сразу.
– В следующую субботу как раз сто лет будет.
– Дешево, надежно и просто. Засадил точно, куда хотел. В грудь с первого выстрела.
– Зато пока затвор передернул, второй выстрел пошел пес знает куда.
– Ну почему, – очень рассудительно сказал капитан, – сопровождающему в горло. Эй, ты куда? Уже бесполезно. Оба в райских кущах.
Я все же заглянул в заляпанное кровью нутро машины, где двое продолжали сидеть и мысленно прикинул, имело ли смысл все ж пристрелить борца за справедливость. Ладно, что сделано, то сделано. Я тоже не ангел. А где собственно Равшан? Ага. Сидит и качается, держась за голову.
– Сотрясение? – спросил, присев рядом на корточки и заглядывая в глаза.
Он что-то невнятно замычал, держась за бок. Похоже еще и ребра сломаны, принимаясь прощупывать и пресекая слабое сопротивление определил. Не меньше двух. Скорее три. И ключица. Вроде пробитых легких или внутреннего кровотечения нет. И за это спасибо.
– Умеешь? – заинтересовано спросил капитан, глядя на попытку забинтовать при помощи обрывков рубахи потуже.
Естественно никакой аптечки в машине не оказалось. Обычная безалаберность. Коробка с крестом присутствует, да кроме сиротливого пузырька с йодом в ней пусто. Приходится пользоваться подручными средствами. У нас и чемоданы для видимости. Пара тряпок на смену. Никто не собирался задерживать долго. Удар и бегство.
– Нас заставляют регулярно проходить доктора Азбуку.
– Чего?
– Это непереводимо буквально, – отмахнулся я. – Мы в полиции обязаны при необходимости и первую помощь пострадавшим оказывать.
Равшан слабо оттолкнул меня и завалился на бок, сводя на нет половину трудов. Похоже всерьез приложился башкой. Уже и блевать нечем, а все выворачивает.
– А ты чего не ходишь нормально, – спрашиваю Сему с подозрением?
– Я когда из машины летел здорово приложился ногой. Перелома нет, но болит зверски.
– Вывих и ушиб, – пощупав под ругань, постановил я. – Снять ботинок нога опухнет моментально. Еще хуже будет. Ничего, ты фэйри – не сдохнешь. Неделька покоя и все заживет.
– Нельзя так грубо по отношению к однополчанину, – возмутился он. Это видимо в связи с совместными боевыми действиями угодил в одну часть. В принципе правильно. Проверка что надо и не растерялся. ОМОН не армия и этого его вряд ли учили, а сумел.
– Что делать будем однополчанин? – спрашиваю без ехидства. – Ехать на этом разбитом предмете уже не получится. Идти вы не сможете, а нести двоих я не сумею.
– Километров шесть осталось, – неожиданно осмыслено сообщил водитель.
– Допрыгаем? – обрадовался Козлов.
– Ты по горам не ходил, сразу видно.
– Ой, ой. Великий герой!
– Вечером в горах ветер и холод пробирает до костей, а у нас и одежды нормальной нет. Костер надо запалить. Пока не стемнело дров собрать.
– У меня спирт имеется. Бутылка.
– Это удачно.
– Зато жрать нечего.
– А это хуже. Может все-таки кто проедет в ближайшее время. Хоть на осле.
В пяти шагах от маленького костра невозможно было хоть что разглядеть. В горах всегда темно и неприятно ночью. Еще и вместо нормального сушняка пришлось использовать первые попавшиеся под руку ветки и кусты. Дымило немилосердно и хотелось отодвинуться подальше, чтоб не лезло в глаза. А за чертой сразу становилось холодно. Все более или менее подходящее из одежды мы напялили на Равшана, а сами спасались спиртом. Я разбавлял, а Козлов без воды прекрасно обошелся. Удивить что ли возжелал?
– Ты должен признать, – гневно заявлял Семен, – что это была красиво задуманная ЦРУ и с треском из-за непонимания восточной психологии проваленная операция! Нефть заметно подорожала и шах принялся проявлять самостоятельность, вопреки приказам из Вашингтона. Строить независимую экономику и даже приглашать в противовес вашим советских специалистов. Еще завел речь об Азиатском союзе: общее экономическое пространство, граница, таможня, валюта…
На пустой желудок, да с целью хоть слегка приглушить боль, похоже развезло. Целую теорию сходу создает. Не думаю, что специально обдумывал. Дела давно минувших дней. А начало занимательное. Я такого не читал. Правда уверенность советских комментаторов в подчиняемости глав государств иностранным приказам без явной оккупации мне всегда представлялось удивительной. Слишком часто хвост вертит собакой и даже в своем блоке им приходилось танками давить недовольных, но это ладно. Пусть треплется. Хоть не скучно.
– И ведь все правильно рассчитали! Коммунисты слабы, вооруженные силы и спецслужбы контролируются американцами. Убрать шаха и поставить своих людей, а? – он победно посмотрел на меня.
– С точки зрения правильного марксистского взгляда, – говорю лениво, – в Иране состоялась буржуазная революция, протекавшая в форме религиозного движения.
– Точно! Анекдот знаешь? – забыв, о чем говорил буквально секунду назад, переключился капитан. Едет мужчина на осле, а впереди него женщина. Навстречу мулла.
– Эй! Ты зачем женщину вперед пропускаешь? Коран не велит!
– Когда Коран писали, мин на дороге не было.
И сам же и засмеялся. Все-таки крепко в голову ударило. Не понимает он. Я тоже долго не соображал, пока вблизи не увидел. Горит как-то грузовик, подорвавшийся на мине. Ставили то на нас, а попали местные. Это ничего. Их в таком случае шахидами объявляли, все нормально. Только совершенно по анекдоту, который и не шутка никакая, в кузове ехали женщины и на него пришелся основной удар. Две бабы погибли на месте, а одна еще жива оказалась. Так муж не дал оказать ей помощь – медику-мужчине касаться чужой жены запрещено. Вертолет мы вызвали, да она все одно померла. Она смотрела на нас, страдая от боли, а ее муж не подпускал врача. А мы гуманисты и придурка не застрелили. Чужая культура, нельзя вмешиваться. Приказ доведен под расписку.
Равшан всхрапнул неожиданно.
– Вы в Америке еще не нашли какую пользу извлечь из храпа? – спросил Семен ехидно. – Все продается, только он бесценен.
– Ложись как ты спать. Как бы не пришлось завтра все же топать. Отдохни.
Ну не люблю я персов. Всех скопом и отдельно. И дело даже не в том, что с ними мы дрались, а курдам помогали и нас там хорошо принимали. Просто двуличные они. Учтиво и красиво обязательно попытаются обмануть или соврут. И клятвам верить нельзя. Скажет: «Клянусь детьми!», но пропустит обязательное по правилам персидской грамматики местоименное окончание. Не своими, уж точно.
Хотя они тоже разные бывают. «Туде» не хуже баранов всем скопом на бойню шли, публично раскаиваясь в шпионаже на русских. Не зря СССР нас тогда поддержал, они тоже не окончательно из ума выжили и прекрасно слышали лозунги Хаменаи: «Нет различия, – между Америкой, Европой и Россией, они являются единым врагом исламского Ирана». Кому нужен такой сосед, берущий работающих у него людей в заложники?
Вот до сих пор не понимаю, почему русские леваков не поддержали. Идеологически конечно экстремисты, зато проще взять под контроль. «Моджахедин-э Халк» и «Федаин-э Халк» – это были организации городских партизан. Идеи дурацкие, а гибли как мужчины и как революционеры – с оружием в руках, нанося ущерб классовому противнику, дорого продавая свою жизнь. Их ответно семьями вырезали и остатки ушли в Ирак.
Арабы изумительные союзники. Все норовили под шумок нечто хапнуть вопреки договоренностям. Герои воровского фронта. Годами по жилым кварталам бомбили, а сделать что серьезное ни духа, ни ума. Одни других стоили. Только и способны, что улыбаясь в лицо нож за спиной держать. И очень хорошо, что продолжают жить под лозунгом: «Америка хуже Англии, Англия хуже Америки, Советский Союз хуже их обеих!». Пока они не поумнели мы совместно всегда будем нагибать всех этих фанатиков в туфлях без задников.

Глава 20. Драка будет. За два года до командировки

Плита после нажатия кнопки недовольно загудела и отъехала в сторону, открывая проход. Я щелкнул выключателем, освещая узкую винтовую лестницу.
– Это что? – с опаской спросил Макс.
– Тридцать семь ступенек вниз, – отвечаю с раздражением. – Не видишь что ли, вход в подземный бункер. Там тебя уж точно не достанут никакие убийцы.
Лезть внутрь ему не слишком хотелось, но нехорошо засопевший за моей спиной Микки не способствовал длительным переговорам. Объект охраны тяжко вздохнул и начал спускаться вниз.
– Хозяева готовились к атомной войне? – заинтересованно спросил Микки, наблюдая, как я отпираю сначала мощную бронированную дверь, а потом работая штурвальчиком еще и герметичную. Возможность войти для постороннего изнутри элементарно блокируется маленьким рычагом. Такое и мощным взрывом не прошибешь.
– Ко всему сразу, – пробурчал я, – делая широкий жест и пропуская первых за многие годы посторонних внутрь. – И к Апокалипсису, особенно после 50-х и Кубинского кризиса, и к самым разнообразным вещам вроде лихих разбойников и правительственной армии. Здесь изначально планировали прятать от правительственных агентов детей, если они станут фэйри. И реально скрывали. Вообще среди местных тоже разные попадаются, Хансенов и Сольбергов в 30-е никто не заложил и в детдома их не забрали. Они были свои. А хозяин еще и чужим помогал не афишируя.
– О! – в первый раз за поездку заметно оживился Макс. Раньше он как снулая рыба себя вел. Будто я его куда насильно тащу. Не нравятся мне такие неожиданно перегоревшие. Неизвестно как себя поведут в критической ситуации. Ну слегка очухался и то к лучшему. – Подземная железная дорога. Раньше только слышал. Выход в сарае, а не доме…
Допустим есть и в сам дом ход и еще один дополнительный отнорок. Тебе об этом пока знать не обязательно. А вот Микки надо показать. Не сейчас. Отдельно. Вход не через нормальную дверь, предварительно придется снять с пола покрытие. Там внизу пространство почти пять футов. Дополнительные запасы продуктов и возможность удрать через запасные ходы.
– Спальня, гостиная, кухня, туалет, душевая. Не Рамада или Хилтон, но водопровод, канализация, электроснабжение, – говорю вслух. – Причем в двух вариантах. Проводка от дома с возможностью заглушки и перекрытия и отдельные автономный движок с насосом для воды из скважины. Баллоны с газом на кухне. Фильтры воздушные. Реальное автономное убежище. Здесь можно сидеть довольно долго. Спальня одна, зато есть раскладные койки. А там, – показал в конец на еще одну закрытую дверь, – оружейная. Код на двери 75631.
Микки посмотрел на меня и без дальнейших намеков, кинув мешок с вещами на пол, устремившись в вожделенном направлении. Быстро настучал пальцем цифры и рванул очередную бронированную дверь. Не пришлось особо напрягать слух. Моментально получил в подтверждение ожидаемого восхищенную брань.
В каждом доме в округе обязательно серьезный набор оружия. Кроме охотничьего, многие держат кое-что посерьезнее. С 1986 года в США запрещено продавать полностью автоматическое оружие. Как всегда есть очередная лазейка в законе. Выпущенные раньше 1986 г стволы могут свободно продаваться хозяевами и использоваться.
У каждого местного личное оружие в обязательном порядке и при встрече непременно идет обсуждение достоинств и недостатков. Это даже не хобби, а образ жизни. На регулярных ярмарках оружия обмениваются и покупают редкие образцы. Однажды мне на полном серьезе предлагали Калашников российского производства с 1000 патронов за 250 долларов. У парня имелась еще пара.
Наверху все-таки почти ничего нет. Мало ли кто забредет в гости. Тут и сейф не поможет, времени сколько угодно, хоть три сигнализации ставь. Внутри оружейки чувствуешь себя буквально как в хорошем магазине. Наиболее ценные вещи собраны в бункере. Основное количество стволов сохранилось еще от родителей, Гуннар почти ничего не добавил. И так все помещение забито чуть ли не доверху.
Итальянские гладкостволки, винчестеры нескольких видов, ремингтоны, М-14, М-4, гаранды, немецкие маузеры времен второй мировой войны, пресловутые АКМ и М-16 в трогательном соседстве. Хеклер и Кох, бельгийский FN P90, советский СКС. Все что душе угодно, да еще и в нескольких экземплярах. Хочешь советский винторез – или австрийскую SSG-62, американскую 7,62-мм M24 – к твоим услугам. А можно и пулеметы. Стандартный армейский FN Minimi и FN MAG. И патроны несчитано. На этом фоне как-то теряются парочка кольтов, зиг-зауэр и военных времен парабеллум.
– А почему Баррета нет? – с искренней детской обидой спросил Микки, нежно прижимая к себе винторез.
Это действительно вещь, как Микки выражается. Маленькая по размерам и весу, избавленная от двух основных неудобств, которыми страдает все огнестрельное оружие, когда от него требуется бесшумность: грохот при выстреле и свист пули при полете на сверхзвуке. Вторая проблема частично была решена использованием дозвуковых боеприпасов. Тяжелый глушитель, целиком покрывающий ствол, довершал эту работу, служа также пламегасителем. Но это не охотничье оружие. Для убийц и военных наиболее подходят. Но мы ведь и собираемся убивать.
– Ни М-107, ни М-82 не предназначены для стрельбы в оленей, – без особого удивления отвечаю. Попал ребенок в кондитерский отдел, где все бесплатно, а любимой конфетки нет…
Уж Гуннар-то понимает в огнестрельном оружии. Крупнокалиберные снайперские ружья изначально произошли от крупнокалиберных пулеметов и не предназначены для меткой стрельбы. Вот по легкобронированным целям другое дело. В здешних лесах БТР не попадаются. Молоток вон тоже предназначен для забивания гвоздей. Но если им вдарить по голове – можно и убить. Это не означает, что каждый рейнджер обязан таскать с собой столь важный инструмент на задании в качестве предмета экипировки.
– Где можно пристрелять? – спросил он требовательно.
– Поедим и прогуляемся.
– Пусть этот вытащит чего пожрать, – милостиво разрешил Микки, – отправляясь с дальнейшей ревизией в оружейную. Винтовку он не оставил, а прихватил с собой.
Я не стал лезть с советами, прибрал привычный М-4, с парочкой магазинов и отправился на кухню. Там стандартно оказался пустой холодильник. Присутствует нечто сушеное и замороженное, но кто ж держит нечто месяцами не появляясь. Привычно удовлетворился немецким черным хлебом и сомнительной докторской колбасой, привезенной с собой. Сомнительной в смысле купленной в обычном супемаркете, а не у нашего китайца, знающего правильных поставщиков. Кроме того, сроду не доходил странный юмор. Не из доктора же делают колбасу, что за дикое название. Нормальные американцы предпочитают привычный гамбургер, это я такой странный. Дожевал и отправился наверх.
Снаружи было гораздо приятнее. Вечерок, ветерок, птички поют. Последнее особенно хорошо. Никто не вспугнул. Подумал и набрал номер на мобильнике.
– Как дела Станислав? – грозно потребовал, дождавшись ответа.
– Замечательно шеф!
– Это тонкий намек на радость по поводу моего отсутствия?
– За кого ты меня принимаешь шеф? Мне страшно не хватает мудрых указаний и распоряжений.
– Я ведь вернусь и это подозрительное веселье выйдет кое кому боком.
– За что такое отношение к Эдди? Что он сделал?
– Тебе я точно сделаю, – заверяю. – Все, шутки прекращаешь. Отвечаешь серьезно. К тебе приходила патрульная Рассел?
– О, да, – оживленно заверил он, – поделился бы шеф, как тебе удается таких красоток охмурять. Почему вечно темнишь и скрываешь.
– Детектив Новак! У меня заканчивается терпение.
– Чего не нравится, не понимаю. Я ведь искренне восхищаюсь твоими успехами. Да. Появилась. Диск передала и записку. Я весь день трудился на манер трудолюбивой пчелки.
Пауза.
– И? – послушно говорю ожидаемое, по женской части он без сомнений страшно озабоченный, однако следователь хороший. Сам учил.
– С этим типом дело скользкое, ничего не рассмотреть. Он явно знал как встать, чтобы не попасть в поле зрения камер. Мы с Эдди прошерстили всю округу. Между прочим сверхурочные нам никто не оплатит за дело отсутствующее в производстве.
– Я тебе пиво поставлю, но при условии не будешь раздражать отступлениями.
– Заметано. С тебя приглашение в бар на двоих. Эдди обошелся бы, но я не зверь.
– Станислав, не доставай меня!
– Один раз зацепили машину, – деловым тоном сообщает. – Его подвезли. Хозяин пожимает плечами и ничего вспомнить не может. Да, кого-то взял. Кто, почему, когда, где высадил – полный ноль. Остановился у бара, нажрался как свинья и ничего. Абсолютно. Самое странное он не то что непьющий, но до полной отключки за ним не числится. И вроде не врет, – в голосе была похоже безнадежность. – Я его по всякому крутил, ощущение неправильности, ты понимаешь?
– Ага.
– Нюхом чую что-то неладно, а не ясно где копать. Жаль тебя здесь нет, может быть и сумел бы разобраться.
– Брось, я верю ты сделал что мог. Найти машину – это уже результат.
– Вот, – довольным тоном говорит, – за это я тебя и люблю. За признание моих огромных талантов и умение раскрывать самые запутанные дела.
– А ты уже его раскрыл? Болтун.
– Если бы я хоть приблизительно понимал, что именно ищу, было бы много проще. Ты подозреваешь кукловода, играющего в темную? Но как он может управлять настолько разными людьми? Шантаж не походит. И потом это странное выпадание сознание. Смахивает на нехорошую химию. Я даже анализ крови взял. Пусто.
– Мы ж не знаем скорости выведения этой гадости и крови, вдруг все ж было.
– А толку, если не находится? Кстати претензии по поводу оплаты обязательно поступят. От меня лейтенант уже добивался объяснений, зачем и по чьему приказу я этим занялся.
– Отмажешься.
– Естественно. В крайнем случае к тебе пошлю, сам пиши рапорт.
– Наглеешь. То есть имеется еще что-то, – уверенно заявляю. Восемь лет совместной работы и мне не требуется мимика и запах. Достаточно слов и интонаций. Эмоции и по телефону поймать можно. Естественно при длительном навыке.
– Все-то ты знаешь, – со вздохом соглашается Новак. – Согласно твоим пожеланием…
– Приказу.
– Ты в отпуске! Так вот в послании, переданном с патрульной еще раз опросил знакомых и родственников фигурантов. И нашел требуемое. Алан Уорд своего шефа в отличии от меня ненавидел.
– Стоп! Алан это тот, разнесший башку Счастливчику?
– Он самый. Внешне это никак не проявлялось, однако подружка определено утверждает. Кстати мне не понравилась.
– Тебе кто-то женского пола не показался? – поразился я.
– Фи, вульгарная особа и наверняка балуется наркотой. Под кайфом была. Потому и разговорилась и лишнее брякнула. А больше никто не слышал ничего. Она бы ни за что полиции абсолютно ничего и не сказали, да сейчас уже без разницы. Я намекнул – в курсе и не особо запираясь тут же выложила. Аллан регулярно в адрес начальника матерился и обещал его пристукнуть.
– Ну это не показатель, – возражаю с сомнением. – Где на свете существуют обожающие прямое начальство. Ты хорошо выпивши, тоже в мой адрес выражаешься. Правда не в лицо.
– Да никогда!
– Хм. Напомнить?
– Не было такого, тебе послышалось. Все двадцать два раза подряд. И я всегда оглядываюсь.
– Короче ты меня понял.
– Больше не повторится, однако есть все ж таки разница и заметная.
– Да, ты пока не сделал попытки выстрелить в мой затылок. Но я учту на будущее. Спиной поворачиваться не стану.
– Обижаешь шеф. Я ж не бандит в своего учителя и благодетеля палить.
Да уж. Полицейские в основном в себя стреляют, – но этого я вслух не стал. На моей памяти за пятнадцать лет службы в участке трое определенно застрелились. Не такой уж маленький процент. В основном семейные неурядицы. Еще двое по всем показателям сделали тоже, но мы это дело притопили и дали заключение «неосторожное обращение с оружием». Самоубийцам страховку не выплачивают и детям пенсию пусть и сокращенную не перечисляют. Надо иногда и закрыть глаза на закон и правила для своих.
Существует неофициальная статистика и далеко не всем подробности доступны. Я в курсе. В среднем каждые двадцать четыре часа в США один полицейский совершает самоубийство. Очень часто проблема в синдроме крутого парня: он может всё и ничего не боится. Но мы все люди, и годы такой работы накладывают ощутимый отпечаток. Мы отказываемся признаться себе, что мы чего-либо не можем или боимся. А когда добавляются семейные ссоры и ты прекрасно осознаешь собственную немалую вину в происходящем, случаются и срывы.
Могут ли помочь психологи очень занятный вопрос. Зависит от множество факторов и не последние из них уровень того специалиста и желание общаться у полицейского. Далеко не все горят желанием выкладывать свои сложности незнакомому человеку на жалованье.
Зачастую, всё, что нам надо – это чтобы кто-то выслушал. Тот, кто нас понимает. Тот, кто не заставляет объяснять. Тот, кто слушает. А это друг или прошедший через нечто схожее. А не прилизанный мальчик из университета с набором общих рекомендаций и подспудным желанием написать очередную докладную начальству, чтобы отстранить от работы и самому получить благодарность.
К сожалению не всякий имеет подходящие уши и достаточно такта. Я как-то по молодости пытался поделиться с женой, что такое война, она просто не поняла. Не по глупости. Слов не хватило приличных. Неделями и месяцами рутина без особых происшествий, а потом кровь и смерть рядом с тобой. И от твоих рук тоже. Мне не о чем жалеть и не в чем каяться, но я понимаю почему некоторые пьют и не способны все это забыть. Я тоже не сумел вычеркнуть из памяти, просто отодвинул в сторону. А в первый год часто снилось.
– Ладно, – говорю, – благодарность от меня за проделанный труд. И Эдди передай.
Пиво в данном случае не главное. Все-таки есть кто-то в наличии сильно подозрительный, а то я уже засомневался. Макс мог что угодно соврать. В конце концов и голос в башке не показатель душевного здоровья. Мало ли что могло почудиться.
– Ну если так, – требовательно говорит мой наглый подчиненный, – в обязательном порядке прикроешь в следующий раз от жены.
– На ее месте я давно бы оторвал все твои лишние части.
– Ха, они ей самой ужасно нравятся.
– Да, скажи-ка мне одну вещь… Как скоро ты смог бы найти меня? Вот с теми данными, что имеются.
– В смысле это тест такой? – в голосе прозвучало недоумение.
– Считай так.
– Ну, если ты захочешь реально спрятаться без чужих документов и подготовленного заранее места – это пустой номер. Хотя кто ж тебя знает… Наши методы тебе слишком хорошо знакомы. А вот выцелить сейчас… Телефон не в счет?
– Мобильник одноразовый, мимо.
– Ну компания и покрытие без долгой мороки. Район приблизительный определяется просто. Но даже без этого не сложная задачка. Посторонний может и не знать кой каких подробностей, но я…
– Вот именно, что ты знаешь и как скоро выйдешь на меня?
– Ты где-то в Техасе у своего старого приятеля-однополчанина. Ни адрес, ни имя мне неизвестны… Билеты на самолет покупал неоднократно, достаточно легко проверить куда, даже не зная конкретный штат. Потом уже можно посмотреть взятые в аренду машины. Ну стандартный опрос.
– Да я понимаю.
Всегда присутствует шанс, что либо в документах что-то проскользнуло, либо тебя запомнила девушка. Захотел выпендриться и сказал нечто интересное полицейскому. «Я еду охотиться в Х», к примеру. Дальше уже дело техники. Нормальный человек, не считающий нужным тщательно заметать следы, о таких вещах не задумывается.
Кстати я ведь один раз и приглашал. Иди знай. Я ведь не предсказатель и бабушки не наведываются с подсказками. Я их вообще не знал. Мамина мать та еще ведьма, двух часов общения хватило и больше не заглядывал. Они там в Луизиане все психи. На похоронах джаз играют. А отцовые родственники ограничиваются открыткой на день рождения. Может давно померли, а мне неизвестно.
– А проще Эдди напрячь с обращением в военный архив. С кем служил и проверить адреса. Два дня найти твоего приятеля. По максимуму три. Ну это по официальным каналам. Имея знакомства быстрее. А что?
– Поспорили мы тут, – говорю неопределенно.
– Зря ты так, шеф, – обиженно ответил Новак. – Если на кого и рассчитывать, так на нас с Эдди! Не на твоего ж долбанутого тролля.
Ну да, подумал я. В обычной ситуации согласен. А вот сейчас лучше иметь за спиной Микки вместо Эдди или даже тебя. Иногда полезнее когда не вспоминают про законы и правила. Мы ж полицейские и некоторые вещи делать, требуется предварительно через многолетние убеждения и привычки переступить.
– Что за странные манеры скрытничать! – продолжил он возмущаться. – Эти вопросы не спроста, я что с тобой вчера познакомился?
– Веришь, сам ничего не знаю. Фрэнки меня выгнал в отпуск, так вот сижу и от нечего делать варианты рассматриваю.
– Кто-то может прийти с разборками?
– Да нет у меня настолько больших недоброжелателей! В общем ежели шо, так в натуре потом поделюсь.
– Ты смотри, не вздумай там!
– Чего вздумай?
– Да не знаю я, но ты мне обещал пиво поставить. Никак нельзя обмануть подчиненного!
Хм… А это что было? Просто слова или предчувствие? Станислава бабушка точно не навещает. Он даже фильмы про привидения и всякую мистику не воспринимает. Излишне рациональный тип. Как помощник замечательный, но вот фантазии не хватает. Хорошо что у нас в отличии от кино сплошь дела прозрачные. Мотив, цель, возможность – три кита детектива. И никаких потусторонних голосов.
– Через пару неделек я тебе не одно пиво преподнесу. Еще и проверю, чем занимались с Эдди в мое отсутствие. Ты старший по сроку службы и опыту в отделе – за все ответишь!
– Будет исполнено шеф!
– Что исполнено?
– Все!
– Пошел ты, – сказал я, невольно улыбнувшись и оборвал связь.
Моментально телефон принялся звонить и трястись в режиме вибрации. Глянул на номер – и сам себя поздравил с правильными наставлениями. Похоже все-таки наша история особо не затянется. Еще бы и вторую часть так удачно пройти.
– Привет Билли, – сказал в трубке незнакомый голос. Тут не всегда разберешь возраст, но вроде он дурью не мается и платочком трубку не прикрывает. Красивый мужской баритон. Не поставленный певческий. Что мне это дает? Сейчас ноль. Звук не совсем чистый. Из машины говорит. И с аппаратурой не отследить быстро, а у меня ее нет.
– Телефон тебе Арлет сказать не могла, – заявил для поверки.
– Я все-таки профессионал, не первый год своим делом занимаюсь. Зачем пытать или резать человека. Есть способы проще.
– Что, шантаж?
Если и существовал на свете человек, которого она любила искренне и не рассуждая, так ее сын. Очень рационально и, по-моему предельно цинично, Арлет в один прекрасный день вычислила, что в районе тридцати пора бы завести ребенка. Самое любопытное вопрос о замужестве не стоял.
Это до меня не доходит и видимо уже никогда не дойдет. Выйти замуж она считает правильным исключительно за мусульманина, однако именно за последователя Аллаха, считающего женщину вторым сортом, никогда не согласится. Сплошной непонятный не только мне, но и любому нормальному зизгаг мысли. Ну как обходить законы не только государственные, а и божественные ее на юридическом факультете научили неплохо.
Девушкой она точно не являлась, подобные странные идеи не мешали ей в иных отношениях, но здесь подошла со всей ответственностью. Определила правильного мужчину с соответствующим ее представлениям высоким умственным и физическим развитием, соблазнила на раз-два, для эльфки не проблема. Обнаружив беременность моментально рассталась с донором. Я иначе его и назвать не могу. Не мужем же. Использовала и выбросила. Не нуждается. Потом удивляются, когда об эльфках гадости произносят повсеместно.
Если честно о большинстве данных подробностей меня в известность не ставили. Чистое любопытство, помноженное на умение докапываться до истины. Не из корысти или из желания свинью подложить, имею я право на маленькие слабости? Уж очень заело, что не познакомила. И где-то в глубине души ворочается отнюдь не невинный вопрос, заданный Микки: «Чего это она на стороне искала. Ладно я, но ты вполне себе прилично сморишься». В натуре, а почему не я? Вот и покопался слегка. Даже выпил с бывшим. Он мне поплакался. Остальное уже сам додумал. В конце концов ее дело.
Не знаю, на что она рассчитывала изначально – ребенок не игрушка и внимания требует. Особенно когда живешь одна и родители не слишком рады такому подарку. Им ведь тоже подавай свадьбу и прочие положенные вещи. Главное результат. Мамаша из нее вышла изумительная. Даже временами на работу могла плюнуть. Обещала пойти с сыном куда-то – это важнее всего. Тем не менее не кудахчет над ним на манер наседки и не пытается контролировать от и до.
Самостоятельный парнишка вышел. Неглупый и симпатичный. Скоро возраст превращения, а папа у него чистокровный человек. Есть весомые шансы окажется нормалом или вроде меня «невидимкой».
– Зачем? – в голосе самодовольство. – Есть и другие методы.
Говори, говори. Чем больше скажешь, тем выше шанс услышать нечто нужное. Я ведь на это и рассчитывал. Мне нужен был четкий ответ, существует ли этот тип в реальности или нет. Сказки от Макса хотелось подтвердить чем-то весомым. Я не психиатр и он может сам верить в свою выдумку. Обычный наемник – Бог с ним. Сводят счеты – плевать. Невидимка со странными способностями совсем другой вариант. Получи Билли четкий ответ – да! Он ходит по Земле. Арлет не могла меня сдать просто так, а если бы на нее всерьез надавили, обязательно позвонила. Мы четко договорились. Поупираться слегка – заложить, испугавшись – предупредить. Методы, методы… Уловить бы еще как он людей заставляет совершать нечто дикое, вопреки всему.
– Послушай, неудобно обращаться безлично – раздражает. Как тебя зовут?
– Раздражает это неплохо, – он хохотнул. – Вывести противника из равновесия половина успеха. Но ты ж непрошибаемый тип. Запросто сознаешься, а выходит и не боишься. Можно звать Джон. По фамилии Доу, – опять смешок.
Есть малозаметный акцент. Не могу определить. Я все-таки не лингвист, чистый практик. С кем постоянно сталкивался – легко. А вот тонкости произношения немцев в третьем поколении в Аппалачских горах дело другое. Стоп! Почему мне треснули в голову немцы?
– Джон Доу – это неопознанный труп!
– Или не желающий себя назвать, не так ли? Ты не можешь этого не знать, – и в прозвучавших словах мне чудится угроза.
– А мне представляется в данном звонке присутствует угроза. Что собственно с Арлет?
– О! Не надо беспокоиться об эльфке. Согласен, красивая женщина и неглупая. Очень о ней хорошо отзывались все в превосходных степенях. Начиная с профессоров университета.
– Что, – изумился я, – правда аж туда сгонял? Это ж когда было!
– Ну не лично, – успокоил он меня.
А между прочим зацепка. Прошерстить кто и зачем навещал и спрашивал. Есть шанс выйти на него, хотя мизерный.
– Я действительно профессионал, – в голосе была гордость. – Обычно получаю самые общие сведения, а решаю что и как на месте. Для этого требуется время и масса информации. Невыгодно надеяться на подходящую случайность, статистика вещь серьезная. Сегодня сошло с рук, завтра. Все. Послезавтра влипнешь. Так что если мне поручили дело, я тщательно проверяю парочку вариантов и выясню, кто и чем дышит. Так уж вышло, в данном случае ты попал в зону моих интересов. Связи могли пригодиться. Правда ты почти сорвался с крючка, однако подстраховка сработала.
– Не боишься вот так открытым текстом говорить?
– Большой брат слушает нас? Тебе ли не знать, насколько это преувеличено!
– Полиция при желании может проверить все камеры в районе и найти необходимого человека. Почему некто с полномочиями не может записать нас?
– Даже фиксируя все разговоры с утра до вечера во всем мире, ничего из этого не получить! Под этой лавиной информации исчезнет все. Я вполне верю, что если захотят заняться неким конкретным гражданином, легко выяснить что он и сам давно забыл, но слушать всех? – он рассмеялся.
– Достаточно обращать внимания на определенные слова и сочетания.
– О да, – согласился Джон с сарказмом. – Каждый раз, когда в мире произносится слова теракт или ФБР начинает крутиться большая-пребольшая бобина. В среднем семь тысяч раз в секунду. В США поменьше. Всего две. Если когда и всплывет, то точно не в ближайшие дни. И отыскать нас обоих по чужим номерам будет достаточно проблематично. Ты где свой мобильник взял? Первый попавшийся с рук и одноразовой карточкой приобретенной за наличку? Я тоже. Замечательная эпоха в США – купить даже без предъявления документов не проблема. Запарятся искать бедолаги.
– Зачем им утруждаться, если я и сам могу согласиться на сотрудничество?
– Но ты же не станешь!
– Да?
– Конечно. Сам знаешь насколько это опасно. Не для меня или тебя. Для всех.
– Не понял?
– Скорее делаешь вид. Ну ладненько. Представь себе, что все люди уверены, что рыжие регулярно травят колодцы. Никто их сроду за три или тридцать три, не важно, поколения за такими занятиями не ловил, но существует такой устойчивый штамп в голове очень многих. Даже вроде бы умных и образованных. Старые легенды, хе, хе.
Джон так и сказал: «хе, хе»
– И вдруг ты звонишь и даешь наводку людям в темных очках и с поднятыми воротниками на существующего реального рыжего, именно сыплющего яд в кристально-чистый колодец. Знаешь что самое пикантное?
– Что? – послушно переспрашиваю.
– Ты сам рыжий! – заливаясь смехом, отвечает. – Сам на себя стукнешь. Думаешь доверие получить? Исключительно оправданную подозрительность. А вдруг… А допустим не только эти могут… Не-а, ты «невидимка» неглупый, я уже убедился. Прикинул все и решил сам разгрести проблему. Для того тебе и Микки нужен, а Арлет с собой не взял. Капкан готовишь?
– А если ты ошибаешься?
– Не-а. И кстати, – оживляясь, сказал он, – в нашем разговоре слов на вероятном контроле ты тщательно избегаешь. Предусмотрительный.
– А что я сказал?
– Скорее не сказал. Некто с полномочиями, вместо нормальной аббревиатуры государственного агентства. Никуда ты не звонил – я гарантирую. И не будешь.
Он замолчал и в трубке было слышно гудки машины и приглушенная ругань. То ли пробка, то ли перекресток. Какая собственно разница. Через несколько минут его там не будет, а куда едет господин Доу я и так знаю. Сюда. Попутного ветра в дороге.
– Ты еще тут? – спросил он.
– Куда ж я денусь. Ведь какой-то смысл в этом звонке был?
– Проверить хотелось, – сказал Джон охотно, – уйдешь в бега, значит я тебя неправильно просчитал. А это чревато.
– А вот назло!
– Теперь нет. Тебе самому любопытно, разве нет?
– Допустим.
– Кой черт, допустим! Я когда приезжаю в новое место всегда щупаю «невидимок». Не хочется, понимаешь, столкнуться со своим аналогом.
– А яснее? Что ты ищешь?
– Пока не стоит, не на исповеди. Одно скажу, я как твои следы возле наших отдаленных родственников засек, так и заинтересовался. Сам, извини меня, подставился.
– Не извиняю. Столько слов и ничего конкретного.
– Много хочешь сразу. Хотя если подружимся, почему нет, могу и поделиться.
– Тебе ж самому выговориться охота!
– Правильно. Я столько натворил за эти годы, – он хмыкнул, – а похвастаться не перед кем. Обидно. И тут такой случай подвалил. Когда я еще смогу быть откровенным и быть уверенным, что меня поймут. Хороший полицейский ведь просто обязан влезть в шкуру преступника, чтобы его поймать, не правда ли?
Не немец, уверился я. Но очень похоже в детстве говорил на данном языке. Где-то он нахватался этих неприятных согласных при произношении буквосочетания «str». Очень давно, редко проскальзывает. Или эмигрант, или родители. Может ФБР и способно что-то из этого полезное выцедить, не я. Хотя здесь зацепка, там зацепка. Вместе что-то выйдет.
– Для ужасного уголовника, которого боятся серьезные люди ты себе странно представляешь полицию.
– А ты хороший коп, я выяснял, – не слушая меня, сказал он утвердительно. – Значит психологически мы близки. Ну право же, попадись тебе на дороге в юности некто авторитетный и запросто мог бы пойти по другой дорожке. Скажешь я не прав?
– Многое на свете зависит от случая. Только есть все-таки разница как далеко можно зайти.
– Ну да, дважды награжденный герой-морпех в жизни никого не убивал. Детишек в Афганистане не мочил.
– Честное слово нет. Можешь не верить. Детей среди моих крестников не было. Правда паспорта я у вооруженных не проверял, но явных малолеток среди трупов не помню.
– Ангел, – воскликнул Джон саркастически. – И в КБР пряниками кормил людей, да и просто оказавшихся не в том месте. Скажем семью Томпсонов или дитятку Парнеллов, шестнадцати лет.
Я невольно почувствовал восхищение. Точно не любитель или за ним серьезнейшие люди стоят. Ну надо ж, выкопал. В газетах этого не было. Меня не упоминали. Значит или у кого из ветеранов или напрямую в IAB. Про парня мне никогда совесть не напоминала. Мальчик, ага. Невинный. Все было правильно. Изнасиловать и убить четырнадцатилетнюю девчонку – это натурально нелюдь, даром что чистокровный человек.
Плевать, что у него пистолет отсутствовал. Я его прямо над трупом подловил. А кинулся он на меня или сразу ручонки свои гадкие поднял, бросив ножик, роли не играло. Собаке и смерть собачья. А то ведь еще и вышел бы на свободу лет через двадцать. Несовершеннолетних в нашем штате не казнят. Я совершенно случайно в пах стрелял и потом в расстройстве чувств не менее ненамеренно разбил телефон. А то бы непременно скорую помощь вызывал.
Томпсоны другое дело. Если всей семейкой во главе с мамой грабите магазины, то не хватайтесь за оружие, когда полиция приходит. Тут уж кто первый успел. Некогда было думать, на одних рефлексах всех положили. Как оказалось маму зря, она самая умная была и руководила. Оружия никогда не держала в руках. А вот от чьей пули ее сын младший погиб так и не выяснили. По настоящему я не виноват. Пять дырок от «узи» его брательника. А что он стрелять начал, когда я его завалил и естественно не в ту сторону, уже падая, так пусть претензии Тому, на небесах, предъявляют.
– Ах да, ради государства ты это делал. Во имя закона.
– Ну если так подходить, так ведь натурально я на стороне добра. А оно бесхребетным быть не может.
– Точняк! – воскликнул Джон, – кто победит, тот и добро.
Этот точняк по-моему все больше в Мичигане используют. Ничего не значит. Мог подхватить мимолетно сленг, а вариант намеренно подсовывает тоже исключать нельзя.
– И ничего никогда из кармана убитого в карман не попадало? – спрашивает заинтересовано.
– В полиции нет.
Если речь именно про карманы. И уж точно не из корысти.
– А на войне другие правила действовали.
Тут я честен. Трофеи дело святое. Убитого в бою не обшмонать глупо. Правда кроме оружия обычно с тех горцев и взять нечего. Нищие, куда там американским бомжам.
– Верю, – согласился Джон. – Не врешь. Ну так я всю жизнь на войне. На одной стороне они, на другой я. Двести с лишним кланов одних итальянцев, русские, китайцы, да мало ли кто. Как нужно чисто и без следа убрать иногда даже не конкурента, а лучшего друга зовут меня. Гарантия качества. Думаешь среди них хоть один чистенький имелся? Не-а. Я всегда проверяю. Все гниды до единого, – с откровенной злобой сказал. – Мафия, честь, кодекс, не трогать женщин и детей… Слова без смысла.
– Ну я все больше по обычным бандам. Самыми страшными мафиозо занимаются федералы. Сидят в уютных кабинетах и бумажки читают. Они обычного «Сиротки» или «Банши» вблизи в жизни не видели, а то бы обделались.
– Банды, что банды? Сброд и дворовая шваль. Знаю, знаю – там многие полные отморозки не понимающие цены своей или чужой жизни. Убить кого-то без причины – героизм и вызывает подражание. Но они хоть ясные насквозь. Воюют между собой за власть и доходы. А вот как уровень повыше, не мясо с улиц, так хуже политиков. Те сразу видно – вруны. Обещают и не исполняют. Так они чужим на мозги капают, а эти внутри семьи гадят. Сначала у родича устроившего на теплое местечко крысятничают, затем начинают искать, как бы благодетеля убрать с лица земли. Да если б просто замочить, еще и пытаются подсказывать, как действовать и когда. Мало им тонны спертого кокаина, желают все хозяйство заполучить. Племянники, дети, тети, братья – семейная любовь!
– А борцы против абортов тебя не нанимали? – не выдерживаю его монолога.
Между прочим не такая уж и шутка. Три взрыва за их организацией с человеческими жертвами имеются. Совсем с головой не дружат.
– Фронт Освобождения Животных тоже не приглашал, – поддержал он шутку, не обижаясь. – У меня гонорары не соответствуют их возможностям. Дорого беру.
– От меня-то что хочешь? – спрашиваю устало. Надоел. Все хорошо в меру и я не священник, исповеди без конкретной информации выслушивать.
– Рука устала? – спросил Джон сочувственно. – Дело в том, что стар наверное стал. Надоело все. Перелеты, работа, покойники и жаждущие со мной пообщаться. Эти больше всего. Вечно норовят подловить. Захотелось мне пожить спокойно, в свое удовольствие. Это был мой личный проект, не заказ. И такой облом. Представляешь, сколько пахал на дядю и все в цвет. А здесь вау, начинаются игры с другими «невидимками». Честно, так даже интереснее, но я против тебя видит Бог, ничего не имею. Отдай Макса и гуляй с чистой душой…
– Я ведь на стороне добра.
– Ты не на официальной работе и я не мелочный. Что поимел с терпилы, оставь себе. Иначе… Подумай, – сказал резко, – я еще перезвоню.

Глава 21. Милиция Бадахшана. Наши дни

Дверца распахнулась, обдав холодным воздухом и меня выдернули с места, почти швырнув на камни двора. Где я находился, представления не имел ни малейшего. Опять какие-то горные дороги без малейших признаков указателей. Никто мне не мешал смотреть в окно на типичную восточную архитектуру с плоскими крышами. Новых зданий на пути так и не попалось. То ли их вообще здесь не строят, специально, чтобы лишить меня заметного ориентира, то ли просто район такой.
Жутко замызганный короткий коридор, на входе дежурный в форме. Все-таки милиция. Не слишком сильные, зато постоянные удары в спину и не давали возможность задержаться и осмотреться. Кабинет с шероховатыми стенами и облупившейся штукатуркой, да – это явно даже не Душанбе. Толчком усадили на обычную табуретку, лицом к стене. Руки даже не подумали освободить от наручников. Еще немного и кисти отекать станут. Ощущение не из приятных.
Ничего нового, стандартная тактика давления. Сам такое неоднократно проделывал. Никто не произносит ни слова. Похоже они не имеют понятия с кем имеют дело и это крайне удачно при любом развитии событий. Мне не требуется оборачиваться даже в этом наполненном сигаретным дымом, человеческим потом, средством для чистки ботинок и чесноком воздухе. Сразу несколько человек. Дышат, шевелятся. Разглядывают. Нервы у меня хорошие, не стану обращаться. Знаю, чем это пахнет. Непременно врежут за своеволие. Я спокойный и послушный.
Плохо, что я не понимаю к кому попал. Сейчас уже не убеждает и милицейская форма. Уж больно они себя невежливо повели с самого начала. Хуже всего, что сходу стали тыкать стволами. Не надо быть специалистом, чтобы разобраться откуда стреляли и это были не мы. Ни вопросов, ни удивления, сразу арест и в машину. Может правильнее все же было идти? А, я не Геракл и двоих бы не уволок. Все равно бы догнали. Пусть они не конкретно нас брать мчались, среагировать на расстрелянный газик с городскими номерами и трупами просто обязаны.
Плохо, что я дуб дубом в их кланах и родственных связях. Равшан наверное бы смог чего подсказать, да ему первым делом прилетело в голову. Мало одного сотрясения, как бы теперь вконец не уделали. Интересно, Семена выслушают хотя бы сейчас? В машине сразу прикладом двинули, затыкая рот.
Вывод – говорить поменьше и информацию давать лишь и без того им известную. С точки зрения государственного устройства СССР всегда был восточной деспотией и остаться в нем без головы по слову вышестоящего легко и просто. Москва она где-то там, вдалеке, а здесь провинция и свои местные тайны.
Сидеть так было скучно. Редкие реплики присутствующих в кабинете я не понимал, говорили похоже на каком-то диалекте. Мысли достаточно скоро иссякли, благо все это крутилось в голове с самого начала. Без дальнейших чужих действий ничего не придумаю.
Я бы наверное задремал, от усталости и сомлев от тепла после ночного холода, но руки болели уже всерьез. Затянули браслеты зверски. Сидел и про себя материл на всех известных мне языках. Тоже развлечение ничуть не хуже других.
– Повернись, – приказал командный голос.
Стол за это время никуда убежать не успел. Так стоял, ответственно заваленный бумагами, папками и еще какой-то ерундой. Если это обычное состояние, то владелец данного кресла не особо аккуратен в делах. Ну пепельница, забитая до краев окурками и грязный стакан дело уважительное. Мне нюхать противно, однако для обычных посетителей весь в трудах и заботах. Есть еще вариант плохой уборщицы, но здесь восток и посмела бы она начальству не убрать. Такие вещи не прощают, порча авторитета. Значит с утра накурили всей компанией.
Мужчина в расстегнутой форменной рубашке, демонстрирующей всем желающим волосатую грудь, был огромен и импозантен. Особенно впечатляли усы. Настоящий еще не старый Сэм Элиот. Не внешне, а роскошные усищи и седая шевелюра. Судя по погонам майор, из начальников стало быть, недаром живот хорошо заметен. Неприятный тип. Злобный и противный. Потом несет, будто неделю не мылся и алкогольный запашок. Не выпил, а регулярно закидывается. И давно.
– Как тебя зовут?
– Уильям Мак-Кинли, сэр, – доложил честно, со всей возможной вежливостью. Сам он представится и не подумал.
– Как тебя зовут?
Может он просто тупой или по-русски плохо понимает? Все ж нацмен.
– Уильям Мак-Кинли, сэр!
– Ты кто?
– Американец.
– Кто?
Нет, он все таки тупой.
– Американский гражданин. Работаю в ФБР, – это для большей внушительности, – направлен по обмену опытом.
– Он думает мы идиоты, – обращаясь к публике, – театрально вскричал майор, – ФБР не работает вне США!
Стоящий сбоку залепил мне оплеуху. Смачную, аж голова мотнулась. И на каждый следующий вопрос это повторялось, причем плечи придавили сразу вдвоем. Я терпел, а что еще остается, плакать?
– У вас должен быть мой паспорт, сэр, – с максимальным терпением говорю. – При задержании отобрали. Другие официальные бумаги.
– Ах, документы! Эксперт Главного следственного управления Уильям Мак-Кинли из США. Может это он идиот?
Неприятно, обидно, но не стоит дергаться. Если мне повезет, скоро им это надоест. Или в камеру отправят, или перейдут к следующей стадии – проверка документов, звонок по инстанции.
– За кого он нас принимает? – поддержал еще один большой умник.
– Лжец! – вскричал майор, показывая на меня обвиняющим пальцем. – Ты убийца, решивший, что мы испугаемся фальшивки с иностранным именем.
Может стоило задержать того мужика? Да, ну. Все равно бы обвинили во всех грехах. Уже не одно, а два похищения. Поди докажи что не украли по дороге невинного гражданина при таком отношении. Хотя вряд ли. Нас бы в сообщники записали. Нет, натурально они всерьез меня подозревают? Это насколько требуется быть недоразвитым, чтобы не определить, откуда стреляли. Нам проще было прибить по дороге монтировкой.
– Как тебя зовут?
– Уильям Мак-Кинли, – уже пропуская бессмысленного сэра, отвечаю. – Я работаю в ССК. Позвоните в Душанбе.
– Лжец! – буквально завизжал майор, поднимая свою тушу над столом.
– Ты московская гнида, – в принципе он натурально хуже меня говорит, этот жуткий акцент, когда не сразу доходит, – считающая себя умнее всех, – со злостью сказал майор. – Надо бы ума вложить, раз по хорошему не доходит.
Видимо это послужило сигналом. Сзади по затылку прилетело, жестко неожиданно, уже действительно больно, так что я слетел на пол со стула.
– Встать! – заорали сразу в два голоса.
Я попробовал и еще на пол пути уловил движение. Попытка прикрыться плечом не удалась. Опять повалился на пол, но уже всерьез злой. Разбираться они не станут, просто забьют. Азарта и желания оторваться на чужаке без опаски огромная куча. Так и несет возбуждением.
– Как тебя зовут?
Это вообще не допрос. Это откровенный дурдом. Естественно не произнес вслух, лишь подумал. Не важно. Не дожидаясь ответа меня пнули кирзачом в бок. Ум человеку дан главным образом, чтобы знать, до какого предела можно дойти. Мой здесь вдруг закончился. Лучше сразу в больницу, чем терпеть побои. Может хоть на прощанье кого достану.
Руки в наручниках, ответить нормально практически невозможно. Перевернулся, уперся в пол плечами и ударил очередного героя в погонах, привыкшего к безнаказанности ногами в грудь. Он с грохотом отлетел, но закончить не дали. Налетели все остальные и принялись лупить со сладострастным хэканьем и руганью почему-то по-русски, а не родном языке, мешая друг другу. Одному удачно заехал по колену, с радостью услышав вой обиженной собаки.
Тут уж стало окончательно не до атак. Драться они не умели, зато взяли количеством и привычкой набрасываться со всех сторон. Никакой Рэмбо не отмахается в наручниках от пятерых озвереших мусоров. Свернулся калачиком, ноги к животу, прикрыл грудь руками и втянул голову, стремясь максимально прикрыться. Я живучий, так просто меня не прошибить. А если получится, обязательно посчитаюсь.
– Что происходит? – взревел начальственный бас. – Прекратить!
Будь мне немного лучше, непременно бы радостно засмеялся. Вот и второй умник заявился. Один бьет, другой участливо расспрашивает. Эту пару еще наверное в средние века в инквизиции придумали и не полицейскому со стажем втирать.
– Вы меня слышите? – озабочено спросило новое лицо, для разнообразия вполне раздельно и чисто.
Я старательно закатил глаза и обмяк. Ничего не понимаю, ничего не соображаю. Нужно тянуть время. И в ССК кто-то возможно проснется, и бить пока не станут.
– Врача! – потребовал раскомандовавшийся, – а вы пошли вон, все!
Топот ног, недовольные голоса и противный запах здешнего табака. Всякое приходилось нюхать, но даже среди советских сигарет эти определено имеют шанс отхватить приз за вонючесть.
– Эй, – сказал тот же голос с насмешкой, – американец, хорош валяться и строить из себя покойника. Это пока была репетиция и ничего всерьез переломать просто не успели.
Я слегка подумал и, не притворяясь, кряхтя сел. Били все ж нешуточно и местами ныло всерьез. С другой стороны действительно времени не хватило. Потрудись слегка дольше и мне бы точно что-нибудь сломали. А так, судя по ощущениям ушибы и синяки без увечий.
Этот был маленький и худенький, в цивильном. Лицо морщинистое, да и не всегда могу у азиатов правильно возраст определить. Может сорок, а может и все шестьдесят. Эдакий живчик, умудренный опытом и с веселыми глазами убийцы. И сам сумеет при необходимости, и отдать приказ не постесняется. Опасный человек. Не из тех, кто нанимает исполнителя. У него давно на каждого компромат и исключительно услуга. Предыдущий майор у такого на побегушках.
– Сам виноват, ну зачем человеку ногу изувечил?
Ну хоть это вышло, порадовался.
– Ты не у себя, нечего характер проявлять.
– У нас вы бы все под суд пошли.
– Так хвала Аллаху не мы у тебя, а ты у нас в гостях. Впрочем, – сказал после паузы, – можешь попробовать вызвать авианосец с целью защиты американского гражданина. Можешь покричать, вдруг услышат в Вашингтоне.
– Издеваетесь, гражданин…
– Абдулло Нури, – охотно представился он, не внеся ясность кто собственно по должности. – Почему нет? Приехали, нагадили, еще и чужаки.
– Вот уж не напрашивался.
– Ладно, – благодушно сказал Абдулло, – судя по языку, рассудок тебе не отбили. Люди частенько думают, что такой большой парень, как ты, глуп. Если ты действительно полицейский, а не шпион…
Как эти советские мне с подозрениями надоели…
– …должен прекрасно знать как это бывает. Вечно приходится выслушивать сказки в красивой упаковке. Получить правильную картину случившего практически невозможно даже при наличии свидетельских показаний.
– Врет, как очевидец.
– Совершено верно. Считай, я принес извинения за несколько грубый метод дознания. Специфический образ мышления и недоверчивость.
– То есть бить больше не будут? – на всякий случай переспрашиваю, – и дурацкие вопросы задавать тоже?
– Будешь вести себя правильно, одним шоколадом станем кормить.
А не станешь, легко расшифровываю – найдут тебя случайно упавшего с лестницы. Или вовсе не обнаружат. Горы большие, места для тела чужака много. Да и птиц с шакалами надо подкармливать.
– А правильно это как? – щупая болящий бок, интересуюсь.
– Я хозяин в Хороге…
Ну хоть понятно куда угодил, хотя не ясно почему. Мы в соседнем районе находились.
– …я хочу гарантию спокойствия. Чтоб не лезли в наши дела московские умники и не рушили годами отработанное взаимодействие и взаимоотношения.
– А причем тут мы? Тут люди с совсем другими звездами на погонах решения принимают.
– Этим людям наверняка требуется на кого-то опереться. Почему не на меня? Я дам нужную информацию и помогу вам вернуться, – длинная пауза, – в обмен на гарантии тишины. Без Давлата все одно никакого дела не слепить, а людишек его я с удовольствием сдам.
– Был у меня один знакомый, – говорю, – из ваших советских. У иранцев в заложниках в качестве живого щита сидел.
– А ты правда был там?
Это не деловой вопрос, чистое любопытство. Не каждый день в СССР встречают представителей империалистической военщины. Пропаганда, она такая пропаганда. Даже взрослые умные люди, не сильно озабоченные законом и партийной совестью, насквозь циничные и себя любящие, всерьез верят в лозунги, особенно когда их повторяют постоянно.
– Да, – подтверждаю, – был. Сержант морской пехоты.

* * * 

Во дворе валялось с два десятка трупов вооруженных мужчин в чалмах и этих странных плоских шапочках. Накрыли мы их удачно, подобравшись близко и забросав гранатами. Караульных сняли бесшумно и эти не ожидали нападения. Можно считать, половина задачи выполнена. Первая группа уже внутри.
Не торопясь, внимательно отслеживая обстановку, принялись подниматься на второй этаж. Равнодушно переступил через очередной труп. За углом, прямо на полу сидел с отрешенным видом Дюффлер.
– Вилли! – встревожено позвал я. Он не отреагировал.
– Вроде цел, – заверил Рони.
– Там, – невразумительно сказал Дюффлер, мотнув головой в сторону выбитой двери.
Я заглянул и с неприятным чувством увидел то, о чем догадывался. Куча женских и детских тел. Лужи крови, слипшиеся от крови волосы и вопреки обычному поведению открытые лица.
Стандартная тактика при атаке – гранату внутрь, потом добавить свинца из автомата. Некогда разбираться, все проделывается быстро и не раздумывая. Задумчивые долго не живут. Мы пришли не освобождать заложников, а уничтожать очередную банду, не далее как на прошлой неделе взорвавшей мину на базаре, а ночью обстрелявшую военную базу.
– Это война, – сказал я. – На ней всегда погибают посторонние.
– Это я убил их!
– Их убили фанатики, взрывающие невинных людей и устраивающие базу в жилом районе и в обычном доме, за спинами гражданских лиц. Они не жалеют собственных детей, а уж женщин и вовсе. Вспомни хоть вчерашнее!
Мы торчали на углу, изображая блокпост (почему – это совсем другая история) и вокруг крутились дети. Они хорошо усвоили, что от иностранцев получить пинок сложно без причины, а вот выпросить жвачку или конфеты без проблем. И все было нормально, пока не подошла девочка. На вид ей было лет десять и когда бородатый мужчина неожиданно влепил ей затрещину, Вилли откровенно взбесился. У него племянница такого возраста. Он бы пристрелил того типа, не оттащи я его. Все правильно. Девочка не имеет права крутиться возле мужчин и обращаться к ним. Особенно неверным. Она не человек с самого рождения.
– Так мы лучше? Зачем мы вообще сюда пришли?
Мо откровенно скривился. Уж его-то мнение я знал без всяких сомнений. Морская пехота идет куда прикажут и делает, что ей прикажут. Не мы выбираем войны, в которых участвуем. Мы солдаты и обязались защищать свою страну.
– Зачем? Потому что иранцы захватили посольство и отказались выпустить людей, поправ все международные отношения. Они утопили эсминец и совершили семь взрывов в США, доказывая насколько у аятолл длинные руки, в ответ на экономические санкции. Они собирали военную группировку возле залива и угрожали саудитам. Наш президент решил – этого хватит! Пора их удавить. Ты имеешь что-то против? Может предпочитаешь дождаться пока твоих родных подорвут в магазине за то что они не так говорят, не в то верят?
– И тогда мы пришли с демократией?
– Когда наци и джапам вбивали ее сапогом и прикладом они наверняка тоже были недовольны. Демократия еще никому не досталась просто. Она всегда рождается в крови, грязи и дерьме.
Наверху выстрелили. На бой не похоже, скорее добивают. В любом случае для разговоров не место и не время. Это война и не простая, а без правил, когда нет фронта и любой может оказаться врагом. Колебания – смерть. Иногда не для одного себя, такой запросто подведет остальных.
– Достаточно, – сказал уже приказным тоном. – Киснуть станешь в койке вечером. Встать, солдат! Смирна! Ты будешь выполнять приказ или станешь жалеть себя, хныча? Пошел! Вперед!
Я оттолкнул ненужные сейчас воспоминания и вернулся к рассказу.
– Если помните, сидение в качестве живых щитов почти два месяца продолжалось, пока мы наконец не вошли в Иран…
– И?
– Ну привыкли к друг другу, даже разговаривали. Вот он и высказал однажды удивление поведением местных властей. Похищение – это взятие без спроса не принадлежащего. Выходит воровство, а воровство строго запрещено Кораном.
Замолчал, тяну паузу.
– Давай уже, договаривай.
– Охранник посоветовался с муллой и тот запретил ему беседовать с заложниками.
– Хороший анекдот, – кивнул он. – Жизненный. Совмещение веры и практических деталей. Только ты не путай сладкое с теплым. Какие вы заложники? Задержаны по подозрению в похищении уважаемого человека и возможно убийстве. Судить вас станут по закону.
– Хе.
– Да брось, американец, будто у вас ни разу никому втихую не дают.
– Живи по уставу, завоюешь честь и славу.
– Больше не повторится, обещаю – он явно насмехался и не скрывал. – Намотаем по всем правилам на полную катушку, не волнуйся. Было бы желание. Не первый иностранец, пробующий нашу тюрьму и топчущий зону. Дай Аллах не последний.
– Иншалла, – благочестиво отвечаю.
– Именно так!
Он повернул телефон ко мне и тоном уверенного в отсутствии отказа, предложил:
– Звони, дорогой.
– В посольство?
Абдулло игриво рассмеялся.
– Зернову в Душанбе. А хочешь, прямо в Москву Решетникову. Объясни ситуацию. И не делай глупостей, – нажал голосом, – какая тебе разница кто будет сидеть в кресле и какие иметь погоны в нашей стране.
– Почему я? Почему не капитан Козлов?
– Ты еще предложи этого водителя-узбека. Обычные пешки.
– А я нет?
– С тобой будет морока. Бумажки писать, оправдываться. Нет, ты правда думаешь случайно в ССК угодил и сюда приехал?
– Вы что-то знаете?
– Я точно знаю, ничего спроста на таком уровне не делают. Или ты шпион, или тебя хотят использовать. В обоих случаях зачем-то нужен. Тебя в темную имеют, а ты за капитана волнуешься. Нашел себе друга. Тут не один за всех, все за одного, он тебя регулярно «освещает» и подводит в нужное направление.
Ну собственно не новость, догадывался. Правда одно дело докладные на меня писать и совсем другое вот такое предположение.
– Меня не касается причина, – увесисто заявил Абдулло, – а вот воспользоваться могу и я…
– Ну и рожа у тебя Билли, – заливаясь дурным смехом, сообщил мне Козлов, когда меня запихнули в камеру, тут же в здании. Они находились здесь оба, вместе с Равшаном.
– На койках не лежать днем! – проинформировал меня доставивший сюда мент. – Прочти «Правила внутреннего распорядка».
Удовлетворенный собственным воплем, он с лязгом захлопнул дверь.
– Это потому что милиция здешняя очень энергичная, – пробираясь к нарам и пытаясь понять чего это у меня так в бону екает при движении, отвечаю.
– Так дел много, зашиваются.
– Это верно. Преступность растет прямо на глазах. Вещь совершено естественная. Больше стало всякого разного добра, есть что отнимать и кому. Вместо радости за возросшее благосостояние советского народа неприкрытая зависть.
– Как-то ты очень желчно о моей Родине высказался.
– А это потому, Сема, что мне тут открытым текстом кой чего высказали по поводу московской милиции и ее странного поведения. Я играю в команде или не играю вовсе. Терпеть ваши вонючие расклады не намерен. Выберемся отсюда, пошлю вас всех в то самое место, где вам козлам находиться по роду воспитания положено.
Он дернулся, однако промолчал. А я ведь специально бил по больному месту. И то, я рассчитывал на исповедь раскаявшегося? У него свое начальство и свои приказы. Ничем я не лучше.

Глава 22. Предварительный итог. За два года до командировки

– Может пришло время нормально пообщаться? Я лишних вопросов не задавал, да вот не нравится мне все это.
Кстати да. Не думал что он столько выдержит. Псих не значит дурак. Когда требуется умеет себя правильно вести.
– Очень дурно пахнет. Ты, и играешь в сомнительные игры. Деньги – не смешно. Я бы взял и сам все сделал. Ты ж знаешь – я по любому с тобой. Но не люблю непонятки.
И ведь ждал всю ночь, пока я занимался доведением до ума старых идей. Не доставал, честно исполняя порученное.
– Что ты знаешь о «невидимках»? – зевая спрашиваю. Кому другому бы побоялся, ему нет. Дальше не уйдет.
– Что все, – с откровенным недоумением ответил Микки, – школа, улица, газеты. В детстве почитывал Popular Science, Journal of Zoology.
Тут он в очередной раз мимоходом прокололся. Это все-таки чтиво не для правильного уличного пацана. В детстве мы все лазим в научно-популярную литературу. Что Кевин, что Микки, что любой имеющий каплю мозгов. Взрослые уже обычно стараются вычеркнуть из памяти изменение и демонстративно шуточками отделываются. Ничего назад не вернешь и фарш через мясорубку с целью получения мяса не пропустишь. Что есть, то есть и живи с этим.
– Ничего там вообще не было. Внешне люди, а реально фэйри.
Тебе проще, невольно подумал я. А мне всю жизнь хотелось разобраться, почему я не такой. До сих пор внимательно изучаю The New England Journal of Medicine, Science и Nature. Наверняка знаю одно – ни у нас, ни где-то еще в мире ничего экстраординарного в открытой печати нет. И от коммунистов ничего страшного не пришло.
Ведь точно известно – работы в секретных лабораториях были. Искали, проверяли. Чего уж далеко ходить. Решил приколоться над парнями и показать как я карты угадываю. Что любопытно уже потом выяснил не я один такой сильно умный. Фокусники и раньше такие вещи творили. Запах. На картах заранее наносишь буквально каплю. Надо правда хорошую память иметь, чтоб не перепутать – одеколон для бритья король пик, а оружейная смазка туз червей. И все. Стопроцентное угадывание. Смотрят с открытыми ртами.
Кончились эти забавы вызовом к людям с большими полномочиями. Мне как-то не хотелось идти в подопытные кролики и я честно во всем сознался. Еще и через детектор лжи прошел. Результатом были приказ о запрете для фэйри в армии любых азартных игр. Меня парни даже побить хотели. Ерунда это. Не виноват я. В казино и раньше не пускали, давно кто-то сообразил или шулеры использовали подобный трюк. Во всяком случае я тогда из разговоров и вопросов выяснил насколько мы все подозрительны. Правительственные люди внимательно наблюдают за выбивающимися из строя. Именно поэтому лишнее внимание не требуется.
– Многие, – тщательно подбирая слова, говорю, – искренне верят в наши ведьмовские и магические способности до сих пор.
Микки хохотнул. Он вопреки сумасшествию очень рациональный тип. Единственный раз, когда действительно пошел к известному целителю был с матерью. Если вариантов нет, хватаешься за самый сомнительный. Тот тип обещал вылечить и не помог. Потом его обнаружили с тяжкими физическими повреждениями. В больнице помер, не приходя в сознание. Если ты маг и волшебник неплохо бы разбираться с кем имеешь дело, а не доить деньги за пустые обещания.
– Там, – я неопределенно показал вверх и на всякий случай уточнил, – в многочисленных правительственных агентствах просто обязаны подозревать самое плохое.
– Нет такой ерунды, в которую не поверил бы образованный человек, – согласился Микки.
Я прикинул мысленно и согласился. Нередко здравомыслие наблюдается у необразованных, а закончившие университеты попутно набираются всяких глупостей, как собака блох. Высокоумные теории вкладываемые в пустые головы студентов с кафедры профессорами редко приложимы к обычной жизни. Недаром мошенники предпочитают работать со считающими себя сильно умными. Таких и обуть проще, и расколоть. Обязательно примутся врать, болтая лишнее. Поймаешь на лжи, слегка надавишь и он сам построит цепочку доказательств, принимаясь выкладывать в чем виноват.
– Вот и существует такое мнение, что у «невидимок» есть какие-то невыясненные генетические особенности. Мы якобы способны манипулировать с таинственной энергией. Все известные ментаты были «невидимки».
– Какая связь с умением запоминать числа из 20 цифр и расчетами сложных формул с магией? Выучить расписание автобусов или помнить время солнечного затмения в любой период важно для нормальной жизни?
– Откуда мы знаем, могут ли они еще что-то? Чтение мысли или телепортация тебя больше устраивает?
– Пфе, – откровенно издевательски сказал Микки. – Гадалки, предсказания, чистая психология. Я вот тоже на той заправке сумел предсказать будущее. Если бы не двинул сразу, он бы это сделал. Через секунду. Он подумал – Или две.
Оскалился, показав все свои замечательные зубы.
– Ты в курсе, что про некого парня по имени Билли тоже говорят в бандах разное всякое? Про чтение мыслей, например.
– Тренировка. Не только слова и запах – движения, мимика, выражение глаз, жесты. Когда кто-то говорит, он не просто двигает языком, но и за счет эмоций выражает свое отношение к этой информации. Больше опыта, лучше получается.
– Ну да, а у всех остальных не выходит.
Вот поэтому я и подозреваю что есть связь с моим «невидимством». И у других тоже не все чисто. Но ведь не от рождения я такой. Практика. Постоянная и каждодневная. Вон у этих русских, как бишь их фамилия… А! Бронниковы. С завязанными глазами выходило видеть. Сумели на минимальном количестве света рассмотреть рисунки. Зачем? Да просто так – захотелось. Постоянное повторение на более высоком уровне. Ничем не отличается от спорта. Кто-то может поставить рекорд, а кто-то будет всю жизнь рвать жилы и не достигнет. Предрасположенность.
– Знаешь как говорят? – с ухмылкой сказал он. – Не смотри в глаза дракону, он мысли читает. Уильяма Мак-Кинли обмануть не получится. Что, правда, не слышал?
– Кличку «дракон» – да. Мысли читаю – не в первый раз сообщают. А это…
– Считай подарок. Теперь ежели чо, в глазки пристально впершись замогильным голосом вещай. В момент потечет.
А ведь правда вечно смотрят в пол или норовят морду отворотить. И не первый год уже. Мне-то не мешает нисколечко, а есть такое дело. Вот тебе и чтение мыслей. Простейшую вещь не заметил.
– Я в позапрошлом году ездил в Бостон по делам, – вспомнил Микки, – случайно встретился с Пичинини.
– С кем? – не понял я, пытаясь вспомнить кого он ловил в Бостоне.
– Фокусник такой. Тони Генератор.
– А! Этот. Шоу «невозможная магия».
– Ну дык я своими глазами видел как он мобильник в бутылку засовывал. Постучал по стенке и внутри. А горлышко узкое. А моему «Чужому» глаз закрыл.
Я ничего не понял. Татуировку страшилища из фильма «Чужой» он себе сделал на спине еще в школе. В красках. У нас тогда многие себе кололи – мода. Но Микки уже тогда откровенно всем сообщал – я не свой.
– Это как?
– Был открытый, теперь закрыт. Будто подмигивает. Пальцем нажал и вот такое зрелище. Через двадцать с лишним лет. Показать?
Он не шутил.
– Да не помню я, как он раньше выглядел. Ты передо мной голым давно не выплясывал.
– Вот и Арлет так сказала, – скорбно сказал Микки. – Друзья называется.
– Ну извини.
– Да, так я к чему – прямо спросил, ты парень действительно эдакое можешь или чо? А он так помялся…
– Ну да, когда такой типус нависает над тобой и берет за горло или просто лапищу на плечо кладет, задергаешься.
– …благо не перед камерой и говорит: «Есть очень известный иллюзионист Джеймс Рэнди, так он прямо предлагал миллион американских долларов любому, продемонстрировавшему магические умения в условиях строго поставленного эксперимента. Еще никто денег получил. А попытки были». Вуду, шмуду, – непередаваемым презрением прокомментировал, – на дураков все рассчитано. Мы в 21 веке и давно поняли, откуда берутся не истлевшие покойники, стигматы, астральные путешествия, рождение фэйри. Все имеет под собой объяснение. Наверняка эти умники угрохали пару миллиардов на секретные программы воздействия на человека. Да кому нужны поджигающие взглядом, если есть огнеметы и воздействие на людей, когда можно раздать выпивку и толпа снесет любую охрану.
– Допустим, существуют люди, на самом деле умеющие делать колдунства. Не важно как. Безусловно речь не идет о взмахнул волшебной палочкой, но что-то неординарное, ну к примеру заставить выстрелить в затылок собственному начальнику.
– Ага, – перебивает Микки меня, – это ты про Счастливчика намекаешь. Так проще взять кого из родичей охранника в заложники или вообще мышьяку в бифштекс подсыпать.
– Он вроде от температуры разлагается.
– Значит чего посолидней, так просто не определяющегося. Тихо, чисто и время на уход имеется.
– Ну и?
– Что и?
– Почему выстрелил?
– Откуда я знаю, может идиот. Или ненависть классовая.
Это он шутит, но очень удачно в тему.
– Короче если они существуют, то потенциально опасны. Или полезны. Смотря на кого пашут. Но вот за миллионом в жизни не придут. Там рядом обязательно болтается неприметный человечек из ЦРУ или ФБР. Может конечно сразу грохнут, но скорее всего будут долго потрошить в уютной больничке и регулярно колоть нехорошие препараты.
– Есть такое дело – согласен. Гении любого рода все ненормальные…
Интересно это намек или он себя нормальным считает?
– …отклонение от нормы. Если в детстве не зацепили, поймав на чем-то выдающемся, будет старательно маскироваться.
– Бинго! И вот приходит ко мне, именно ко мне – дракону, читающему мысли, такой странный Макс и радует сообщением, что он ментат и его ловит призрак-невидимка. Оба на грани магичества с колдунством, но это ж как назвать. Можно экстрасенсорикой, можно волшебством, а можно и высокой технологией. И это очень напрягает. Потому что не имея доступа к огромным массивам секретной и научной информации, а только открытым источникам и полицейским базам данных я давно кое-что для себя вывел. И не верю в глупость других. Дело достаточно скользкое, но если и существуют на свете колдуны, так среди нас – «невидимок». Слишком высок процент среди нашей разновидности всяких фокусников, шулеров, мошенников, гадалок и очень успешных людей. Нас, «невидимок», вообще очень мало, доли процента от общего числа фэйри и в принципе есть шансы затеряться в человеческом обществе. Нет, тихо не живем. А некоторые исчезают.
– В смысле?
– Жена, дети, работа. Вышел и не вернулся. Никаких концов. Ни тела, ни звонка, ни письма.
Он долго молчал, глядя под ноги. Потом уставился мне в глаза, прищурившись.
– Ты думаешь проверка? И кто?
– Сначала действительно подумал так. Подставляют и провоцируют. Нет. Драться с государством я бы тебя не позвал. Тут другое.
– Почему? Почему другое? – уточнил он.
– Я знаю десяток способов свинтить человека на законных основаниях. Меня, тебя, любого. Никакие адвокаты не помогут, если государственная безопасность замешана. Зачем эти игры?
– Иностранцы, мафия, сумасшедший ученый.
– Комиксы, ужастики, – в тон ему продолжаю. – Гадать можно долго. Не федералы, а значит у них тормозов нет. У нас, впрочем тоже.
Он знакомо оскалился. Бояться? Еще чего. Он испытывал азарт и готовность драться. Не уверен что из-за меня, но реакция подходящая. Микки получил чистый предлог показать себя, не сдерживаясь.
– Я ставлю на то что вся история правда. Наш бухгалтер наверняка много не договаривает, но это частное дело. И звонок очень в жилу.
– Чего он добивается?
– А пес его знает. Пугает. Развлекается. Дурью мается. Или желание хоть перед кем-то показаться во всей красе свербит. Наверное тяжело быть всю жизнь никем.
– Не, я ж так понимаю, наемник не из простых будет.
– Вряд ли его хоть кто-то в лицо знает. Посредники вместо прокладок, анонимные почтовые ящики. Я вообще не верю, что он один работает. Не обязательно помощники в курсе подробностей, однако кто-то должен быть. Ему нельзя слишком часто мелькать возле объектов. Он организатор, а не исполнитель.
– Взглядом на расстоянии не убивает, – утвердительно заявил Микки. – Должен быть человек. Посланец. С ружьем, взрывчаткой или отравой – не важно. Значит нельзя позволить приблизиться вплотную постороннему. Лес – это ты удачно придумал. Бункер – вообще класс. Пусть едет. Сидим спокойно и ждем чужака.
– Мы ж не можем пристрелить всех, случайно забредших в лес!
– Очень даже легко, – без тени сомнения заверил меня Микки. – Частная собственность, случайностям, вроде проходил мимо, не место. Да и пространства зарыть сколько угодно много.
– Э… чего гадать зря. Может никто и не придет. Зачем ему в лес соваться.
– То-то двигатели шумят, – осклабился тролль.
– Нет – это что делается? – глядя в недоумении на дикую компанию из задрипанного фермерского грузовичка с тремя пассажирами и «Псов Ада» в полной раскраске с эмблемами, бородами и цепями, выполненными в виде поясов. Их удобно разматывать и использовать в качестве оружия. И не бухие вроде, но абсолютно неуместные в нашей ситуации.
– Чего надо? – не скрывая М-4 и предусмотрительно не выходя дома, ору без большого удовольствия.
Дальше все понеслось без малейшего промедления. Не пытаясь хоть что-то ответить, они дружно полезли за оружием и один из байкеров даже пальнул из обреза. Вряд ли он даже с такого расстояния куда бы попал, но я сразу нырнул на пол.
С чердака открыл огонь из пулемета Микки. Болтая руками и ногами летели тела, звенело разбитое пулями стекло в машинах, рушились мотоциклы, дико кричал раненый и не менее довольно матерился мой приятель, умудряясь перекрывать шум стрельбы и грохот. Ползком добрался до противоположного конца комнаты, надеясь, что ни один умник не догадается смотреть в сторону дальнего окна, сжимая в руках нечто автоматическое и презрительно усмехаясь над моей глупостью.
Тут стрельба внезапно закончилась и я высунулся посмотреть. Как и ожидалось повсюду живописно разбросаны трупы, железки и прочая дребедень. Микки постарался на совесть. И ведь возмущаться глупо, для меня старался, парни беседовать явно не настроены были.
– Двое ушли, – крикнул он. – Твой выход.
– Посмотри раненых, – выскакивая, попросил и поскакал за сбежавшими.
На опушке замер, приводя себя в порядок. Торопливость не всегда хороша. Одной из важнейших вещей, которую я изучал в морской пехоте, была «пешая разведка лесистой местности дозорной группой в темное время суток». Стандартная ситуация – две группы разыскивали друг друга в лесу и «уничтожали». Прошло много лет, однако навыки не исчезли.
Стоило мне сосредоточиться, разобраться в какофонии звуков, отсечь пение птиц, все посторонние шумы, и я начал различать их шаги. Внимательно прислушался и принюхался. Запах человека ни с чем не спутаешь. Пот, железо, страх и злоба. В крови бурлил адреналин и сомнений в результате отсутствовали. Я вышел на охоту!
Первого я свалил быстро. Он просто пер вперед, никуда не глядя и треща сучьями на манер огромного быка. Одно слово – горожанин. Привык к асфальту и ходить по лесу не умеет. С ним было совсем просто. Один выстрел – один труп. Дополнительный уже был контрольный. Никогда не подходи на войне, не проверив. Не только в боевиках раненые оживают. Это бывает редко, но случается. Лучше всадить лишнюю пулю в тело для гарантии. Полиция другое дело. Там задача не убить, а взять. А эти парни мне не нужны.
Второй чему-то учился. То ли охотился, то ли в армии служил. Не паникует. Не бегает бессмысленно. Надо учесть. Идти прямо по следам чревато. Зато он не в курсе местности. Если выйти наперерез, можно выскочить к оврагу и там подождать. А если направится направо, у речки следы останутся. Главное не допустить к фривэю. Остановит машину, возьмет заложников. Потом долго придется объясняться. По любому выпускать нельзя.
Я остановился и настороженно принюхался. Здесь пахло медведем. И, очень похоже, что по траве катался медвежонок. Меньше всего хотелось наткнуться на семейку и разбираться с разъяренной мамашей. Не та у меня цель и в любом варианте на детенышей охотиться нельзя. Лучше спокойно обойти стороной, не мешая им жить. А ещё подают голоса птицы. Где-то спрятались в траве воробьи, чирикают себе и не горюют ни о чём. В отличие от распуганной выстрелами живности они не слишком боятся. Захотят – улетят. Или не улетят. Прошуршала землеройка. Где-то рядом у нее гнездо.
Перешел на быстрый шаг, стараясь держаться теневой стороны деревьев, нога ставилась нащупывающим движением. Если попадется предмет, способный вызвать шум всегда можно наступить в другое место. Долго идти не пришлось, на место вышел точно. Присев у раскидистого дерева за кустами внимательно обшарил взглядом все вокруг. Минут пять, не двигаясь, ждал, старательно мысленно проверяя все вокруг в поисках людей.
Почти не удивился, заметив движение. Что-то вроде этого и ожидал. Недаром не стал идти по следу. Без сомнений человек спрятался в небольшой ямке у выхода из оврага. Хорошее место для засады. Он неожиданно приподнялся, очень шустро и умело пополз в сторону, меняя позицию. Видимо почувствовал, что не лучший вариант или взгляд. Многие чуют, когда на них сосредоточено внимание. Это я лажанулся. Все равно терпение вознаградилось, поднимая привычную винтовку и стреляя, подумал.
Мужика швырнуло вперед, и он громко заорал. Потом с трудом сел и начал беспорядочно палить во все стороны. Откуда в него стреляли, заметить не успел и лупил длинными очередями наугад, подвывая в голос от боли. Еще один прицельный выстрел и мужик упал в кусты. Неторопливо подошел к телу, продолжая держать его на прицеле, и обнаружил, что человек еще жив. Мутными глазами тот посмотрел и попытался что-то сказать. Вышло одно хрипение. Ничего интересного все равно не ожидалось. Я оттолкнул ногой его автомат в сторону и равнодушно посмотрел на агонизирующего.
Беготня закончилась, азарт схлынул. Пора начать действовать головой, присаживаясь и шаря по карманам, без энтузиазма подумал. Избавиться от них было необходимо – это без вариантов. Разойтись бы по любому не вышло. Но для наемников и страшного убийцы какие-то сплошные дилетанты. Кто ж так себя ведет с серьезными людьми. Или их толком не проинструктировал странный Джон? Проверяет? Глупость какая. А вдруг услышат пальбу и приедут из полиции? Будет сложно до нас добраться. Или он в форме появится? Забавная мысль.
Ну вот… Татуировка хорошо знакомая – армейская. И год известный. Иран. Служил покойный, не зря мне показалось что-то может. Хм… Больше ничего интересного. Права, разная мелочь, запасные обоймы, ключи и всякая ерунда. Денег аж шестнадцать долларов. Все. Надо возвращаться. Причем резво. Микки одного оставлять надолго не рекомендуется.
– !!!! ыгым, – сказал я крайне содержательно и красочно, невольно вспомнив весь солдатский набор ругани. Честное слово, много лет так не выражался.
Микки добросовестно выполнил мое указание. Он раненых посмотрел. Оба в гараже. Лысый и толстый со свернутой шеей, у живого человека она на 180 градусов не поворачивается. Видать неразговорчив оказался. Зато второй живехонек. Висит вверх ногами и харя превратилась в блин. При взгляде ощущение чего-то липкого и противного. И ведь наверняка бил в пол силы!
– Нет, ну ты представляешь, – ничуть не смущенный, воскликнул тролль, – ничего не видели, ничего не слышали, ни с кем не говорили. Просто вдруг захотелось разобраться с двумя невинными представителями фэйри. Причем из разных компаний ребята! Незнакомы! Ну обалдеть! – при каждом возмущении он лепил по своей боксерской груше. Человек еле слышно мычал. Как еще не помер я не знаю. Крепкий на свое несчастье.
– Чужака бы никто не опознал? – переспрашиваю.
Микки медленно обернулся.
– А кто сказал, что среди них был?
Прямо с места он прыгнул в сторону выхода. В обоих руках по пистолету. С реакцией у него точно лучше. Боже мой, так глупо подставиться. Два профессионала и настолько грубо ошибиться. Он прислал их на убой, чтобы мы успокоились и довольные похохатывая над мудаками повернулись спиной. Как? Как можно заставить людей делать такое?
Я рванул следом, уже ощущая – поздно. И ничуть не удивился выстрелам у входа. Микки шел на кого-то, заслоняя его своей тушей и вздрагивая от ударов пуль, гневно рычал. Потом он рухнул на колено и я через голову тролля выстрелил в человека. Он тоже не гений. Стоит как на стрельбище. Перестрелка – это тебе не тир и не игра. Двигаться нужно и стрелять из укрытия, а не торчать ковбоем. Мы не на дуэли. Он молча упал с удивлением в глазах.
Нормальный такой мужчина, Джон Доу, на вид слегка старше на вид меня. Рост не выше шести футов, ни толстый, ни худой, ничего выдающегося. Скорее жилистый. Короткая стрижка и нормальный нос. Не орлиный и не кнопка какая. Стандартные джинсы, рубашка, кроссовки. Короче, ничем не привлекающий внимания. Это он или опять подстава? И ведь дышит, даром дырка в груди и пару литров крови вытекло. Фэйри, с гарантией.
А ведь я его видел. Точно-точно. Дважды попадался мне на пути за последние дни. Мне тогда совпадение очень не понравилось. Настроился при третьей встрече взять за глотку и выяснить, кто есть и зачем рядом пасется. Почувствовал мою готовность? Выходит к лучшему, что он временно отстал. На улицах города я бы не стал стрелять в первого встречного без веской причины. А вот он был готов. И вопреки словам Макса своими руками. Все к лучшему для нас происходит в этом замечательном мире.
Проверил портативным рабочим сканером отпечатки пальцев. Удобная вещь. Сейчас не пробить по данным, но пригодится. Может на него что-то имеется. Правда очень сомневаюсь. Если бы засветился всерьез я бы слышал. Хотя глядишь попался на краже конфет. Влипают не только на большом, но на малом. Кроме телефона ничего не обнаружил. Документы верняк левые, но на всякий случай сфотографировал мобильником. Лицо тоже, перегнал себе на почту. Телефон хранить опасно. А еще более опасно не добить. Дышит гаденыш. Ничего, с дыркой между глаз еще никто не убегал, подумал, доставая пистолет.
И тут он схватил меня за руку. Почти как в фильме ужасов. Труп дергается и встает. Вот только он еще не окончательно был мертвым. Пока еще не был. Не знаю как это называется и есть ли в принципе в обычном английском языке подходящие выражения. Он буквально вталкивал в меня свои мысли и чувства. Самое дикое, не находилось сил оттолкнуть не слишком энергичные пальцы и срочно сбежать. Ни физических, ни моральных. Я будто завис, не пытаясь хоть как-то среагировать.
Я стоял на коленях, его ладонь вцепилась мне в запястье мертвой хваткой и жуткое впечатление деловитого ввинчивания в мозг отвертки. Как лекарства из шприца идет под напором шприца, так он мне вдавливал нечто в голову, утрамбовывал и добавлял новую порцию. И все это на дикой скорости, будто кино на сотню кадров. Ничего не разобрать и все это отвратительное течет и течет. Голова ощутимо кружилась и бросало то в жар, то в холод.

Глава 23. Решительное объяснение. Наши дни

Бросил сумку с грязными вещами в угол и рухнул на кровать, не снимая ботинок. Настроение хуже некуда. Обложили и проверяют, козлы драные. Чувствовать себя идиотом ощущение не из приятных. Ладно, правильно я поступил или себе в убыток, а назад дороги нет. На карьеру особо не рассчитывал и раньше. Против организации переть, будто против ветра нужду справлять. Не стану я хай поднимать и что-то делать.
Нас обменяли практически как в очередном боевике и не высказать после этого претензии прямому начальству более чем странное поведение. То что мне всерьез кисло одно. Не менее важно было высказаться в лицо этим козлам из ССК. Я к ним не напрашивался и подставлять голову не собираюсь. Еще и докладную накатаю в ФБР. Науку прикрывать задницу не первый год на практике изучаю. А там как выйдет. Отправят домой, не заплачу.
Подумал и извлек новый телефон. Старый исчез в недрах таджикской милиции. Крохоборы чертовы. Пришлось приобретать через мадам Лобову. Как всегда в деловом темпе организовала все в лучшем виде. Номер теперь другой, придется ставить в известность знакомых. Не то чтобы мой прежний прямо разрывался от желающих пообщаться, но несколько человек его должны иметь. Без особых причин. Потому что свои и мало ли что понадобится или случится.
– Алло! – сказал довольный женский голос, на первый же контакт. – Вы попали прямиком в дом Питера Липкина. Я вас внимательно слушаю.
– Кристина, отдай телефон папе.
– А поговорить?
– В другой раз, ладно? У меня нет времени.
– Ты мне будешь должен!
Немного молчания, где-то рядом бурчал телевизор с бессмысленными пережевываниями комментаторов последних новостей. «Возможно, вероятно, мы будем следить внимательно…»
– Привет, – отозвался уже мужской голос в трубке. – Ты сподобился позвонить в первый раз… Э… за две недели точно.
– Телефон всегда берет Кристина, ты что не можешь как все не выкладывать на стол, а носить с собой?
– А при чем тут она?
– Ходят упорные слухи, что последним странности в поведении замечает муж или отец.
– Не понял?
– Питер, она на меня глаз положила, я боюсь лишний раз звонить. Сразу начинаются всякие намеки и заигрывания.
– Чего? – озадаченно переспросил он.
– Того, я мужик хоть куда, но она ж еще ребенок. Да и вообще, считай племянница. Я тебя помню дитем, а уж ее…
– Положим не преувеличивай, ты на три года меня старше. Он явно обиделся.
– В восемь лет – это срок. И не говори, что не помнишь как я за тебя морды бил.
– Не, как раз помню, – соглашается. – У Тони всегда для меня времени не было. А ты рядом.
– Зато из-за него я выучил русский.
– Преувеличиваешь.
– Не-а, он, скотина, всегда старался при мне что-то произнести непонятное. То есть меня понимают, а я нет. Может смеется втихомолку над бедным парнишкой, а как проверишь. Зло меня взяло, а дать по шее не получится – старше и здоровее. Вот и начал зубрить.
– Он да, тот еще гад, даром родственник. Вечно с подлянами. Не больно, а обидно. Это Билли, – сказал он жене.
– Между прочим, Тони умственно так и не вырос. Пилот авиалайнера, ага. Специально устраивает пассажирам воздушные ямы. Я практически уверен!
– Мда… Все-таки что ты там про Кристину сказал?
– Сам с ней поговори. На меня не ссылайся, ладно?
– Семнадцатый уже не дите, соображает и я бы не прочь, – задумчиво пробурчал Питер, – получить от тебя внуков. Все лучше, чем от этих обкуренных однокурсников. Я человек спокойный, а как вижу чешутся руки. При всей твоей тупости, в надежности не сомневаюсь. Не сбежишь.
– Выпиши себе пилюли успокоительные. Ты врач или нет? Причем самые сильнодействующие. Случаем не забыл кто я?
– Ты мой друг уже больше тридцати лет. Ближе родного брата. Он не раз в месяц, а раз в два года звонит. Встречаемся еще реже.
– Вот и прими таблеточку, толерантный ты мой, внуки с порченной кровью ему понадобились. Ладно, я сказал – ты думай. Собственно позвонил поставить в известность о новом телефоне.
– Уже кого-то избил и высылают?
– Пока нет, – честно сказал, на вторую часть фразы. – По-прежнему в СССР и неизвестно чем закончится.
– Проблемы? Надеюсь не как в прошлый раз?
Так и вижу мысленно поджатые губы. Микки он не любит. Этого моего знакомства он категорически не переваривает и убежден, что в больницу я угодил из-за того. Пусть и не дипломированный психиатр, а ортопед с уклоном в травматологию, но диагноз поставил троллю еще студентом. Ну да мне и не требовалось столько лет учиться врачебным премудростям.
Микки никто не любит. Даже я. Уважаю – это другое. И не за то, что он готов за меня отправиться в Валгаллу. Или куда он там настроился. Никогда не спрашивал, во что верит и верит ли вообще. Сам на исповедь ходил в последний раз еще при жизни родителей. За что мне любить Его? За нашу паршивую жизнь? За их гибель? За то что не угробил до сих пор?
Нет уж. Если он где-то там есть и я встречу после смерти, обязательно возьму за седую бороду и врежу от души за все «хорошее» произошедшее со мной. С другой стороны в рай меня точно не допустят. Нет на свете грехов, которые бы я не совершал. Полный список. Хотя нет. Алчность за мной не числится. Нет у меня рвения в заколачивании легких денег. То есть от зарплаты или фондов пенсионных я ведь не отказываюсь, но это не в счет. Честно заработал.
– Не в том смысле.
– А в каком?
– Меня поимели в особо извращенной форме, а я их послал. Всех. Русских, американцев, начальство и прохожих. Впереди светит отставка.
– Как-то я не представляю тебя в качестве пенсионера, самозабвенно стригущего газон.
– Так у меня его и нет.
– Вот именно! Когда тебе плохо, ты чего-то расследуешь, когда неприятно – ловишь, а под хорошее настроение еще и убиваешь.
– Наверное на свете много рецептов проводить время заметно приятнее, только мне они почему-то не подходят.
– Так завели детей и будет тебе работа на многие годы!
– Их же не убьешь! Хочется, а воспитание не позволяет.
Нехотя поднялся на звонок в дверь, опять кто-то выпить возжелал или соли попросить. Невозможно нормально отдохнуть.
– Только не говори, про мой вид, – воскликнул, поднимая руки, – сам знаю.
Пусть лицо у меня уже не столь опухшее и черно-синее, но глядя в зеркало сам себя откровенно пугаюсь. Желто-лилово-зеленая богатая гамма. Прямо абстракционизм какой-то. Ну да ерунда. Пара недель и приду в норму.
– Чего, чего? – озадаченно переспросил Питер.
– Извини, – говорю в трубку, поспешно отступая от двери в качестве приглашения. – Тут ко мне пришли. Перезвоню. Заходи.
– Нет, – сказала Лариса, коснувшись легко лица. На удивление приятно, – мне бы хотелось прогуляться, а не сидеть в душной комнате.
В воздухе повисло, имеется серьезный разговор. Вероятно очень. Не просто так завалилась. Она вообще не в курсе моего возвращения. Очень, очень интересно. Все ж не зря я приехал в СССР.
– Готов выполнить любые пожелания, – браво рапортую. – Ресторан, кино, зоопарк, набережная.
– Пойдем, – сказала она, вручая попутно звякнувшую очень знакомо сумку. Не особо тяжелая, но феминизмом Лариса не страдает. С удовольствием дает носить груз мужчинам. Они для этого и предназначены природой.
Минут семь-восемь мы шли переулками, начинающимися буквально сзади корпусов общежития, перебрасываясь банальными репликами. За все время я так и не удосужился проверить окрестности и появления обширного тихого парка с небольшим озером откровенно удивило.
Вот уж не подозревал про наличие совсем рядом таких чудес. Тишина, практически полное отсутствие людей. Вот птиц много и разные. Лебеди, утки, голуби и вороны. Некоторые прямо лезут и очень удивляются отсутствию кормежки.
На скамейку Лара не пошла. В сумке оказалась масса всего, начиная от одеяла, подстелить прямо на травку и заканчивая бутылкой со стаканчиками. Предусмотрительная. Становилось все интереснее.
– Что у тебя произошло? – спросила она, устроившись поудобнее. Это означало привалиться ко мне вместо подпорки.
Я свинтил крышку с бутылки, разлил в стаканчики. Чокнулись и выпили. Почему нет? Что я теряю.
– Я человек команды, – сказал спокойно. – Всю жизнь. В армии, в полиции. То есть своя голова имеется и не обязан безусловно поддерживать указания начальства. Тем более, когда оно посылает под обстрел или норовит закрыть дело. Я сам себе начальник. С детства. Субординацию не уважаю. Но при этом я играю в команде. Никогда не сдам или не подставлю сослуживца. У нас общая цель и если он не совершил нечто ужасное, имеет право на помощь. Потому что он свой. Ошибки бывают у всех. Сор из избы выносить тоже не каждый раз полезно. Бывает переступают границу, не имея четких данных помимо уверенности. Если не совали в карманы пистолеты или наркоту – не осуждаю. Руководствуюсь я при этом не уголовным кодексом и законами, а своими понятиями, кодексом поведения, если угодно.
Она слушала очень внимательно. Все-таки я прав, неспроста пришла. Расколоть она меня не могла, однако почуяла нечто. И не закрылась, а пошла на контакт. Неужели выйдет?
– Я не напрашивался в вашу гребаную ССК, но если я там служу, не стоит делать из меня дурака. Мало откровенных подставок и слежки, так еще и посылают практически на убой и без прикрытия. Своих не жалеете, меня не впутывайте. Я за клоуна трудиться не собираюсь. В лицо высказал, пистолет и удостоверение на стол кинут. Теперь или вышлют, или переведут сидеть в контору. А мне как-то плевать. Воротит меня от Союза и советских с их шпиономанией и игрой в величие. Вот так. Не прижился.
– Государственные организации всю жизнь утаивают информацию от людей и манипулируют ими. Скажи еще, ты никогда никого из подследственных не обманывал.
– Очень точно, людей имеющих отношение к следствию, – соглашаюсь. – В обычном общении я не вру, лишь бы сделать из человека дурака. Ну могу сказать про хороший вид, не больше. Хотя и патологическим правдолюбием не страдаю. Надеюсь понятно.
– Перестань! Тебе просто оказалось неприятно оказаться с другой стороны стола. Не ты, а тебя ловят.
– Конечно. Но мы же не враги. Почему меня заранее в чем-то подозревают? Не нужны мне здешние секреты. Ловите своих воров и взяточников сами и не морочьте голову. А теперь будь любезна, ответно объясни, откуда ты знаешь о моих делах и проблемах? Я ведь не звонил, сообщая о возвращении.
– Пфе, – скривилась презрительно. – Билет на самолет из Душанбе приобрели на имя, какие сложности. Я про тебя много знаю, – сказала Лара ничуть не смущаясь. – И есть у меня серьезное подозрение, что и ты не просто так ко мне подвалил с самого начала.
– Вывернула наизнанку? Счета, досье в полиции и армии, недвижимость.
– Гораздо больше. Понимаешь, я несколько лет работала охотником за головами.
– Все таки на правоохранительные органы пахала.
– Ничего подобного, – возмутилась Лара. – А, ты просто на манер переводной кальки воспринял. Ничего общего с Bounty Hunters. Скорее эти, специалисты, отбирающие для профессионального спорта. Разыскивала всевозможные таланты, проверяла людей по заказу. Долги, доходы, чем дышат и какими болезнями страдают их престарелые мамы. Платит ли за свою девушку и как. Что любит и куда постоянно заглядывает. Почему не переносит пиццу и как часто злоупотребляет алкоголем. Кредитная история, уголовное прошлое, о чем треплется в социальных сетях. Очень много разной информации. Полицейский должен представлять, насколько много нынче можно вынуть из электронных сетей при умелом обращении. А я умею. Очень хорошо. Я могу залезть практически в любое учреждение, хоть в ваш Пентагон и поинтересоваться чем занимается определенный офицер.
– Мне бежать в ФБР с докладом о суперхакере?
– Это один из вариантов.
– А второй? Подписка о сотрудничестве с КГБ?
– Я не работаю на государство и никогда не работала. Не могу гарантировать, что фирма, в которой трудилась, не имела с ним дела, однако лично я – нет.
Она не врет. Гарантия дракона Мак-Кинли. Если меня можно обмануть при даче показаний – значит все бесполезно. Агент высочайшего уровня. Этого просто не может быть. Джон Доу не зря шустрил, даже помимо моей интуиции. Ее в принципе тоже могут играть втемную, но это потом. Будет время.
– И ушла, когда почуяла попытку надеть намордник с поводком.
Ага. Лящук Сергей Романович, и его Vector Group. Так и думал. Правда вряд и они в курсе всех умений симпатичной девушки, а то бы действовали много резче.
– Если мне понадобится, могу неплохо заработать и без них, – без всяких сомнений, заверила Лара. – Я выросла и не доверяю чиновникам любого вида. Частным или бюджетным. Они за мой счет норовят продвинуться. Спасибо, предпочитаю сама о себе заботиться, а не исполнять приказы. Нечего надеяться на государство, самому надо решать свои проблемы.
– Богатому можно иметь любые принципы.
– Э, деньги любят заботу и когда их страстно обожают. А я отношусь к ним исключительно потребительски. Они для меня, чтобы тратить. А не я для их собирания. Поэтому не то чтобы их не имелось, а ровно столько сколько нужно. Я не стану рвать жилы ради еще тысячи или даже ста тысяч. Другое дело, когда задача интересная. Многие этого не понимают и думают гонора много. Типа жить не умею. Как раз наоборот. Они выслуживаются перед начальством и лижут во все места. А я живу в свое удовольствие. Вот так.
– Вообще-то я против миллионеров, но если бы мне предложили им стать…
– Давай поговорим откровенно…
– А до сих пор что я делал? – честно возмущаюсь.
– Ты так и не ответил, случайно ли зашел.
Ну вот и пришел момент истины. Или мы договоримся, или разбежимся навсегда. Заставить я не могу, упрашивать не имеет смысла. Надо идти в открытую. Задачку тебе интересную? Чего проще!
– Честно? Нет!
Я почти прижался к ее щеке и спросил шепотом в ухо, чувствуя, как напряглось тело девушки и резкий запах адреналина, взбурливший на слова:
– Ты действительно умеешь общаться напрямую с вычислительными машинами и снимаешь данные без паролей?
– И откуда такие сведения? – не делая попытки отодвинуться, спросила Лара так же тихо.
Очень большой ей плюс. Не стала дергаться или возмущаться. И лупить меня по мордасам тоже. Железная девочка, можно иметь с ней дело.
– Это длинная история и не хотелось бы чтобы кто-то услышал. Сейчас и с километра разговор пишут.
– Нас – нет. Я контролирую, – она вроде случайно коснулась кармана.
– Тогда слушай, – согласился я. – История достаточно занимательная.

Глава 24. Человек-невидимка. За два года до командировки

Я (он) был маленький мальчик в бедном районе. Одинокий и несчастный. И дома-то никакого у меня не было. Так, абстрактное понятие, куда совершенно не хотелось возвращаться. Десяток переездов до ухода навсегда, куда глаза глядят. Все в более дешевую ночлежку, их долго нигде не терпели. Мать? Глаза бы ее не видели. Вечно пьяная или в хорошем прибабахе. Шлюха. Не фигурально, а самом прямом смысле – проститутка, выгоняющая меня на улицу, когда приводит очередного клиента.
Я (он) вообще не помнил, чтобы она хоть когда-то была в нормальном состоянии, а уж перепробовала в свое время все что возможно. От простейшего косячка с марихуаной до подозрительных даже для наркоманов со стажем зелий, сварганенных прямо на кухне. Он подозревал, что мать этим всерьез баловалась и, будучи беременной. Как она умудрялась при этом не загнуться только Бог и знает. Если он конечно где-то имеется. Вспоминающая о наличии сына в исключительных случаях. В основном когда требовалась доза и не способна была двигаться. «Дай!», «Укради!».
Лет с пятнадцати он жил как хотелось, вполне научившись обходиться собственными силами и обнаруженными возможностями. Уж жить такой жизнью как мать точно не собирался. Хотелось посмотреть на Мир и в семнадцать, осознал – пришло время, ушел из дома окончательно. Неизвестно как сложилось бы, но вряд ли хорошо при полученном волчьем воспитании, когда школу посещаешь от раза к разу через неделю, зато воруешь и дерешься практически каждый день. Наверное кончил бы под забором. Если бы не…
Он никогда не знал отца и не уверен, что мать в курсе от кого родила. И зачем тоже. Наверное в очередной раз перебрала настолько, что обнаружила беременность слишком поздно. Она была человеком и ненавидела всех уродов. Чистая кровь давала ей право считать себя хотя бы на ступеньку выше фэйри по положению Она никогда при случае не забывала указать на это соседям. А жили в последние годы в таких трущобах, что измененных вокруг было полно. Еще и потому ему крепко доставалось от детей.
Он неоднократно видел, как проходит инициация и прекрасно знал признаки. Ничего такого с ним не происходило. Анализ крови сделал самостоятельно и много позже, для проверки. Если бы это обнаружили в детстве, вся жизнь могла бы сложиться иначе. По закону нельзя. Только добровольно. Попал в больницу – непременно исследуют для исключения проблем и обвинений в халатности, но в обычной жизни без обращения и разрешения полный запрет. Врачи всегда работают в перчатках. Мало ли о чем пациент умалчивает. Желтуха, СПИД, сифилис или фактор «Ф». Права человека и прочая чушь.
Ну, возможно и к лучшему. По всем бумагам я (он) до сих пор числюсь нормальным человеком. Очень облегчает существование в иных отношениях, даром не особо волнует очередное фальшивое имя. Лет до четырнадцати он и не подозревал про свои странные способности. Похоже, проявляться они начали только с половым созреванием, как у остальных фэйри.
Если честно, оно и к лучшему. Не то, что жил впроголодь и нередко получал по шее, а то, что ребенку могло взбрести в голову все что угодно и очень быстро это стало бы известно. Сидеть в лаборатории или трудиться на благо секретной конторы ему меньше всего хотелось. Где они все были, пока он по помойкам бегал и в магазинах еду с голодухи тырил?
Когда он понял что не такой как все? Когда обнаружил, что может заставить охранника бежать в туалет. Он твердо знал у того какие-то медицинские проблемы и если слегка нажать, поскачет непременно, оставив наблюдение. В детстве легко принимаешь на веру самые разные штучки, а если они еще и на пользу, какие сомнения? Умей он нечто подобное с раннего возраста мать бы наверняка попыталась использовать и он бы быстро спалился.
Опять же задним числом не разобраться к лучшему или худшему. Вырос бы в специальном заведении под присмотром неких взрослых дядей из спецслужб и принялся бы усердно трудиться на них из чистого служебного долга. Зато не пришлось бы доходить до всего своим умом. Правда это при условии, что те самые дяди не испугались бы и не выстрелили в затылок. Из служебной необходимости.
А тогда он принялся усердно экспериментировать. Очень скоро понял, что легко может считывать образы. Нет, это не чтение мыслей. Ничего общего. Скорее близко к эмпатии, когда понимаешь желания и побуждения. Совершенно случайно был сделан и первый шаг на будущем поприще противоправных действий. Если надавить в необходимом месте человек будет уверен, что сам хотел это сделать. Да он и хотел реально, просто боялся или считал по каким-то причинам несущественным.
Многие мечтают украсть, уйти из дома, подойти к красивой женщине и не делают этого. Бояться оказаться смешным, попасться на краже, показать окружающим нечто личное. Он научился снимать этот страх и человек делал нечто, никогда в другой ситуации невозможное. Разве что не мог внушить желание суицида. Впрочем, и это возможно, если человек задумывался о таком исходе всерьез. Надо только «подтолкнуть» в правильном направлении. Реально все было много сложнее и пришлось учиться на ошибках и неудачах методом проб.
Что это? Да что угодно… Накормить голодного пацана, дать денег не спрашивая имени и вовсе не задумываясь с какой стати. Или вынести с работы ценную вещь и подарить ее первому встречному. Давно хотелось, но боялся. Слегка «толкнуть» в нужном направлении и очередной клиент уже с готовностью тащит из магазина. Первый встречный, естественно вовсе не случайно оказался он, собственной персоной. А попадется клиент, не велика беда. Абсолютно посторонний человек и никаких связей. И даже не понимает причину, толкнувшую его на преступление.
Можно конечно и заставить вопреки желанию, но это обычно кончается инсультом или изрядным заскоком, вплоть до дурки. Оба варианта он видел на практике и старался без серьезной нужды не принуждать человека. Все-таки одно дело слегка «подтолкнуть» в нужном направлении и совсем другое угробить человека. Вот когда требуется избавиться от исполнителя…
С наркоманами и крепко выпившими результат выходил непредсказуемый. Пару раз прямо противоположный задуманному. Малая порция алкоголя как раз растормаживала и помогала влиять. Но у каждого своя доза и тут точно не угадаешь. Опыт и бесконечные тренировки, причем излишне мозолить глаза опасно. Люди чаще всего вспоминали сделанное задним числом, стереть память он не мог и это становилось опасно, если идти на регулярный контакт.
Да и лезут на свет разные проблемы. Возможности у него отнюдь не божественные. В самом начале один тяжело, позже два, три человека в день – нормально, но не больше. А совсем бросать это дело тоже нельзя. Это как с мускулами. Чем больше тренируешь, тем лучше пользуешься. С длительным опытом растут и расстояние, и количество подопытных.
К сожалению, ничего не бывает просто так. Бесконечное количество людей окучивать так и не научился, есть предел для подобных штучек. Перенапряжешься, голова разламывается, соображать тяжело и надо пару дней восстанавливаться. Чем большему количеству людей дал указания и чем сильнее заставлял, тем неприятнее отдача.
Сегодня он способен метров за десять уверенно внушать нескольким людям, но чем больше, тем сложнее. Люди все разные и отнюдь не одинаковые мысли в голове имеют. Хуже всего, что технику не обманешь. Внушить камере слежения, что прошел другой человек нельзя. Она мозгов не имеет и фиксирует фактическую ситуацию, а в экран пялится недоступный охранник. Тем более может находиться в любом месте, а металл экранирует. Так что банк гробануть не удастся при всем желании. Можно, конечно у кассира взять серьезную сумму и спокойно выйти, но лицо зафиксируют и неминуемо всплывут не приятные вопросы.
Тьфу, тьфу. Ни к чему это… Проще забрать у того же кассира зарплату. Жаловаться не побежит – сам отдал.
Сам себя он мысленно называл Внуша́тель, но вслух этого ни разу не произнес. Как это делал? Объяснить невозможно, врожденное.
Организация? Вот уж ни к чему. Он всегда был одиночкой. Конечно были люди на него работающие, но это не то. Ты мне – я тебе. Все через почтовые ящики, никаких личных встреч. Но это уже потом, много позже, когда начал заниматься профессиональными поручениями. А тогда он выяснил, что запросто можно было внушить собеседнику, что тот говорит со своим стареньким дядей, неожиданно нагрянувшим из другого штата к дорогому племяннику. Уж старого родственника на улицу ночью не погонишь, обязательно накормят, и спать положат, а что через пару дней дойдет странное, так он уже далеко окажется. Не использовать такое глупо.
Легче всего внушать хорошо знакомый образ, но можно по-разному. При определенном навыке можно выдать себя за кого угодно. Начальника, мужа, полицейского или киноактера. Это вообще крайне распространенный мотив. Мужики с брюшком мечтают об экранных красавицах, женщины и девушки готовы отдать все герою из сериала. Он этим неоднократно пользовался. Нагло звонишь в дверь, прощупываешь человека и он, прямо лучась от радости, готов оказать любую помощь случайно проезжавшему мимо Брэдду Питту.
Но это уже много позже. Это ведь со стороны глядя, легко и просто. Переночевать у первой попавшейся запросто, залезть ей в постель, когда женщина пребывает в уверенности в общении с любимым актером тем паче. А вот нечто сложнее уже проблема. Именно на мелочах и прокалываются. Что толку, если твой «клиент» уверен, что ты его начальник, если подваливает к вам сидящий в том же офисе приятель и с недоумением спрашивает про тебя: «А это кто еще такой?».
Аппетиты его росли и уж гамбургера или десятки ему стало мало достаточно быстро. Для начала он отправился автостопом через всю страну, недурно проводя время. Пацан, что скажешь. Некоторые выходки стыдно вспомнить взрослому человеку, но тогда казалось верхом остроумия и отточкой необходимых для дальнейшего существования навыков.
Был он не глуп и через годик такой жизни задумался о будущем. Действие напрашивалось. Требовалось получить легальный статус, чтобы вечно не оглядываться через плечо и желательно при деньгах. В дети Ротшильда протыриться вряд ли удастся, а вот в друзья…
Дело было внове и занятное. Пришлось собирать информацию о нескольких кандидатах. Иногда не хватало квалификации и очень скоро стало ясно, что те на кого он нацелился по самым разным причинам не подходят. Возраст, родители, знакомые, образование, поведение. Все это не так просто. Слишком много народа и всех под контролем не удержишь. Очень скоро у людей в окружении клиента появится масса вопросов.
Немного подумал и нашел другой вариант. Добраться до Кейт было совсем не просто, по улицам она не прогуливалась, а в дом кого попало, не пускали, но сумел. Немного терпения и удачи. Важно было столкнуться вблизи. Дальше уже дело техники. Она увидела свою первую детскую любовь. То есть на самом деле он ничуть не был похож на того парня, но женщина нисколько не сомневалась в полном сходстве. Пришлось сильно постараться, но получилось как надо.
Это в фильмах она врывалась к бандитам, держа в руках пистолет, и укладывала их одной левой, получая очередной десяток миллионов гонорара. В жизни она изрядная трусиха и искала человека на кого можно опереться. Кейт верила, что тот парень и должен быть таким замечательным другом и исполняла просьбы без нажима. Ему даже сделали все необходимые документы на чужое имя. Полезные знакомства и солидная пачка долларов во всем мире действуют.
Теоретически он работал в ее доме мастером на все руки, исправляя мелкие поломки, но на самом деле днем был абсолютно свободен. Шлялся где ему хотелось, брал за ее счет уроки в разных спортивных школах. Всего понемногу. Экстремальное вождение автомобиля, контактные драки, обращение с оружием, работа с компьютером… В жизни пригодится. Вот вскрывать замки и обходить сигнализацию его учить не требовалось. Это он с детства прекрасно умел.
Вечером она спускалась вниз, не особо обращая внимания на мужа, который был вечно занят и на двоих детей, у которых была гувернантка и проводила с ним сексуальное обучение по высшему классу. Не сказать, что он раньше был девственник. Внушение он первым делом попробовал на знакомых женского пола, а по дороге к Тихому океану многое изведал на подопытных, но опыт у нее был огромным. Миллионы мужиков во всем мире мечтали о красавице, а Кейт в это время энергично скакала на своей детской мечте, демонстрируя все новые и новые позы.
Он бы не особо удивился, если бы выяснилось, что она пропустила через себя всю мужскую половину кинематографической тусовки. Иначе трудно понять, откуда все это бралось. Спрашивать не стал. Выяснять под внушением тем более. Он давно усвоил простейшее правило – вмешательство имеет право лишь в серьезных случаях и при крайней необходимости. Силы его не безграничны, а кругом всегда присутствуют чужие глаза, уши и камеры. Значит минимально необходимое воздействие, когда входишь в доверие, а дальше работаешь своим умом.
Очень любила Кейт все делать сама, не позволяя ему брать на себя инициативу. При этом смешно повизгивала и смачно ругалась в самые занимательные моменты. В кино такого не показывают. Разве что в порнухе, но там все больше для публики, а тут все было искренне и с изрядным удовольствием. Так что во всех смыслах он не прогадал. Вот только скучно со временем стало. Не привык к однообразной и не меняющейся жизни, без привкуса риска. Даже первоначальное удовольствие от комфорта и материальных благ под конец начало раздражать.
Вконец обнаглев, он перестал даже сообщать, когда ему требовалось уйти, положив большой болт на всех и начал ловить свою любовницу, не дожидаясь пока она придет сама, по всем углам. Он задирал Кейт юбку чуть ли на голове у мужа. Однажды и был закономерно застигнут им за этим занятием. Можно было в очередной раз применить внушение, но ему просто не хотелось. Регулярно повторять процедуру неудобно и скучно. Эту страницу жизни было пора закрывать. Вечно жить на данной вилле на правах прислуги он не собирался.
Попытка мужа набить любовнику жены морду не удалась. Он недаром посещал курсы рукопашного боя. На серьезных соревнованиях ему делать было нечего, но настучать в табло киношному герою получилось без особых проблем. Естественно был изгнан за подобное, не лезущее ни в какие рамки поведение, из приятной жизни и отлучен от соблазнительного тела навсегда. Это муж так думал.
Такого рода статьи в газетах вредны для репутации в долгосрочном плане, поэтому он, сжав зубы, простил неверную жену. Пустив слезу (актриса все таки с Оскаром) Кейт рассказала об одном единственном разе, случившемся от того что муж не обращал на нее внимания. Раскаялась в содеянном с громкими рыданиями (второй Оскар) и получила прощение. После чего прискакала к любовнику по первому звонку и без всякого внушения. С изрядной пачкой денег и без нижнего белья. В полной готовности продолжать приятные отношения.
Он не собирался оставаться, но полезные знакомства всегда пригодятся. Дело даже не в деньгах. Она была вхожа в любые двери и могла позвонить кому угодно. Слава вещь немаловажная. И в будущем он довольно долго навещал старую подругу. Постарела Кейт за эти годы и уже не тот видон, но все равно приятно. Да еще и кладезь информации. Все сплетни и подробности бомонда без вранья и ошибки.
Тут дело особое. Появилась у него незадолго до скандала занимательная идейка по использованию дара с большой пользой. Однажды в постели Кейт поделилась историей о разводе известнейшего продюсера и его жены. Требование раздела имущества, огромных алиментов, запрет встречаться с детьми. Полный набор.
Обычно такие люди бьются на юридическом поле, но здесь напрашивался совсем другой сюжет. Супруга слишком много знала о не вполне точном исполнении налогового законодательства мужем, вплоть до номера счета в оффшорной зоне на Багамских островах. Стоило бы продюссеру заартачиться и он бы имел огромные проблемы, да еще с тюремным сроком в придачу.
В газетах об этом не писали, однако в определенных кругах обсуждение шло бурное. Женившись по любви, мужик через одиннадцать лет и двоих детей, поимел огромные неприятности. Ну да, был пойман на измене, возможно и не одной, но такие нравы в Голливуде. Ничего ужасного. Уж на своих временных подружек точно не тратился. Они сами за роль были готовы на что угодно. Теперь он пил и страдал.
Собственно он не особо интересовался кто прав и кто виноват. Просто обнаружил замечательную возможность за чужой счет неплохо устроиться. Многие в запале говорят: «Я ее убью!». Реально такое случается редко. А уж нанимать человека со стороны большие сложности. Богатые люди не вращаются в определенных кругах и не имеют там серьезных знакомств. Обращаться наугад, легче легкого угодить в полицию. Ты убийце не сват и не брат – моментально сдаст в обмен на свободу или для облегчения участи по другому делу. В жизни все намного сложнее кино. Но если к тебе подходят с четким предложением…
В будущем восемь из десяти отказались от заманчивого предложения, потом у него появилось определенная репутация и люди начали сами просить заняться очередным делом. Его передавали по рекомендации на определенных условиях. Он никогда не выходил на личный контакт. Ни разу не брал денег заранее, исключительно по результату. Обеспечивал железобетонное алиби заинтересованным, согласовывая день смерти. Ни один из его клиентов не попал в суд. Подозрения имели место неоднократно, доказательств не находилось. Чаще всего все списывалось на несчастный случай, как тогда, в первый раз.
Электроприбор в ванну – это все-таки случайность. Никаких особых сомнений. В квартире никого лишнего, имеющий веский мотив муж в другом городе на глазах десятков людей. Все прошло чисто. Ребенок хотел пошутить, вывернув пару болтов с полочки. Под маленьким внушением, но его не обнаружить. Девочка и сама забыла, выполнив просьбу приятного дяди. Если и всплывет в памяти задним числом, так психоаналитик поможет непременно. И это уже не его проблема…
Потом его пальцы разжались и мне не требовалось заглядывать в остекленевшие глаза. Теперь он скончался – без сомнений. Раз и навсегда. Джона Доу не стало. Он так и остался без имени, практически забыв родное и имея десяток других. Зачем ему были все эти дела? Ведь мог жить без всяких проблем много спокойнее. Ему просто нравилось быть вершителем человеческих судеб.
Теперь он отправился в Ад. С большой буквы. В этом сомнений не имелось ни малейших. Меня вывернуло остатками еды и жуткий вкус кислятины никак не мог избавить от гадостного ощущения. Наверное так чувствуют себя изнасилованные. Он залез мне в голову, да еще и оставил нехилый подарочек на память.
Перекачал в меня массу информации, будто с одного электронного носителя на другой. Но это было гораздо хуже. Он мне подарил на долгую память все свое прошлое, с раннего детства. Перед глазами мелькнула вся жизнь… Ага, в мельчайших подробностях. Чужая. Я был не я, а он.
Все его переживания, чувства, дела, мысли, огорчения и победы. И все тридцать с лишним лет в течение нескольких, сколько собственно? А, черт! Почти десять минут я стоял неподвижно в виде статуи. Не удивительно, что колени болят и все тело затекло. Недурно пошутил на прощанье хорошо оплачиваемый киллер.
Сейчас хвала всем Богам полегчало, дикая головная боль не в счет. Все как-то отодвинулось в сторону. То есть никаких раздвоений сознаний вроде не наблюдается и прочих гадостей на манер борющегося за контролем над телом подсадного сознания-демона не имеется. Зато присутствует уверенность, что если я захочу, могу достать с полки нечто вроде книги-памяти и посмотреть в нужном месте.
Не обязательно повторять самостоятельно эту жуть. Оглавление по точному словосочетанию достаточно просто использовать. Вся эта муть по большей части либо уйдет, либо останется где-то висеть, никак не повлияет в будущем. Очень хочется надеяться.
Я ведь помню все. Воровство, обман и дикие эксперименты. Три из них закончились смертью. Два человека угодили в психушку. Я помню Кейт, и многих других. Женщин, девушек, практически изнасилованных, ведь потом все это всплывает в памяти отрывками у его «клиентов», даже если специально стирать.
Мои воспоминания четкие и ясные о достаточно интимных подробностях и занятиях. И это не со стороны, а будто сам участвовал. Эффект присутствия. Это его эмоции, не мои.
Я в иных ситуациях испытывал брезгливость и отвращение. Не торжество за удачное решение. Им было многим хуже моего. Я смог отстраниться. Я знаю причины поступков и никакой жалости к этому подлецу не испытываю.
У меня в памяти присутствуют сорок два убийства за семнадцать лет. Практически ничего доказать нельзя. Как привяжешь выстрел мелким наркоманом на стоянке супермаркета к мужу? Они никогда не встречались, никаких выплат или оружия. Я знаю, как это было. Слежка, точная информация через почтовый ящик, о графике регулярных передвижений.
Выяснить когда она посетит магазин, привлечь первого попавшегося бродягу. Краденный револьвер, купленный другим человеком и просто подаренный. Бесполезно что-то искать или звонить детективу, якобы мне слили информацию, никто не откроет дело на мужа. Следов ноль.
Как и на жену, когда очередную жертву мужского пола избивают до смерти абсолютно посторонние подростки. Целенаправленно, прямо на улице. Объяснений нет. Помутнение сознания. Оба сидят и выйдут очень нескоро. Признаны психически нормальными. Вряд ли они посмеют поделиться, даже если вспомнили о пославшем их. Никто не поверит.
Он не повторялся обычно. Не то чтобы совсем, но старался не оставлять, что называется почерка. Я уж не говорю про более сложные случаи. Не только мужья с женами устраивали охоту на партнера в постели. Были конкуренты, мафиозо достаточно серьезного калибра из итальянских семей и китайцы.
Вот фэйри к его услугам не прибегали почему-то. Наверное не те знакомства. Вряд ли свои для остальных, даже если гонорары приличные. К определенным вещам всех подряд не допускают. Закрытые клубы не вчера родились и не завтра умрут.
Я помню и три попытки кинуть, после исполненного дела. Все трое береглись, тем более один был серьезный бандит с восточного побережья. Охранники, дом-крепость и не сам выводил на цель. Все кончили одинаково. В морге. Гонорар естественно поступил в виде морального удовлетворения и ясного сигнала всем прочим. Уже много лет никто не пытался нарушить неписанного соглашения. Сначала акция, потом деньги. За задержку штраф с повышением уровня выплат из-за продолжающихся отговорок и вплоть до могилы.
Он всегда готовился к акциям тщательно. Три, максимум четыре убийства в год. Редко чаще. Сбор информации крайне важен. Даже привлекал людей для помощи. Естественно так, чтобы они не смогли сложить общую картину. Сценарий произошедшего разрабатывался самостоятельно, никаких указаний от заказчика. Торопливость и сообщения: «Тебе привет от Дика» не предусматривались. Даже если заказчик просил. Проще было снизить гонорар или отказаться, чем потворствовать разным глупостям.
Девятнадцать с лишним миллионов лежат на пяти отдельных счетах и в восьми банковских ячейках. Я могу в принципе получить почти все. Пятнадцать с чем-то тысяч в банке по местожительству последней фальшивой личины трогать нельзя. Там его знают в лицо. В остальных местах указания шли через интернет или по телефону. Пароли у меня в башке. Как и еще множество всякого разного. Дюжина домов, акции нескольких солидных фирм с небольшими, но стабильными дивидендами, машины дорогие и яхта. Любил красиво жить и быстро ездить. Садись и катайся. Претензий предъявлять некому.
Но меня больше заботит другое. Он всегда был осторожен и старался не оставлять за собой хвост из детей – опасно. Даже в молодости тщательно следил за этим. Могло всплыть что не человек, фактор «Ф» передается по наследству. Появись у нормальной женщины даже не младенец фэйри, а просто «невидимка», это чревато непредсказуемыми последствиями. При родах сейчас проверяют.
И все-таки не уберегся. Есть мальчик в Нью-Йорке. Существует женщина, работающая на него в качестве личного помощника. Когда требуется навести о ком-то справки и он по каким-то причинам не хочет или не может заняться. В основном второстепенные персонажи. Нечто вроде частного детектива, но без лицензии. Таких прикормленных у него с десяток.
Он с этой чересчур сблизился, вынесена недавно резолюция. Ребенок – это переход границы и заявка на некие отношения ему абсолютно не нужные. В мозгах присутствовало холодное рациональное желание избавиться в ближайшее время от обоих. Лишний груз и она начинает о чем-то догадываться.
Веселое мне досталось наследство в нагрузку к деньгам. Плюнуть и забыть нельзя. Объяснять что к чему глупо. Идти на контакт в качестве родственника внезапно скончавшегося любовника? Якобы оставил завещание. Надо очень хорошо обдумать ситуацию. Абби очень даже неглупа. Скорее умнее нас обоих. И его, и меня.
Вообще лучше бы он просто и элементарно сдох. Ну на черта мне все эти моральные и этические проблемы? А знание семи имен «невидимок» с очень подозрительными возможностями? Я между прочим последним в очереди числился, а Макса вообще нет. Он его забраковал как потенциального супермена. Вычислители а-ля оригинальные ментаты в расчет не брались. Похоже это у него навязчивая идея была найти похожих на себя и угробить. Должен остаться только один, ага.
А списочек занятный. Огромные деньги ухлопал на селекцию информации о нескольких тысячах «невидимок» и не обязательно в США. Остались шестеро, помимо Уильяма Мак-Кинли. Я у него числился под рубрикой «умение определять ложь и эмпат». Вывод сделан благодаря самым разным данным, включая общение с людьми и фактов из моей биографии. Между прочим, человечек конечно не виноват, очередное внушение, но я теперь знаю где находится моя подробнейшая биография в закрытой базе ФБР. Надо будет внимательно изучить. И не одна моя.
Я оказывается об очень многом не подозревал вопреки пятнадцатилетнему опыту полицейского. СКН просуществовала с указа 1935 г до конца 70-х. потом ее упразднили. Оказывается рамках ФБР у нас в стране продолжает существовать и пополняться федеральная база данных II–Identification Index, содержащая данные на всех без исключения проживающих и въезжающих временно или навсегда в страну фэйри.
Конечно в основном криминальные дела, но оказывается любой подлежит регистрации, чуть ли не с рождения. Большой брат таки надзирает пристальным оком и наш Департамент, например об этом не в курсе. Исключительно для глаз ФБР и поди людишек чистых кровей.
Интересно, мой покойник первый из фэйри, выяснивший эту милую подробность и запустивший туда загребущие лапы или были и другие? И познал я истину, и истина сделала меня отнюдь не свободным.
Самое неприятное, что по сути все не так, я ж не детектор и определяю ложь иначе, а результат ведь правильный. Выходит и остальные могут быть именно такими. Умеют, однако иначе и вероятно не вполне то. Всегда есть возможность, что наши знания не позволяют верно трактовать данные. А он собирался избавиться от всех, доказав себе насколько лучше каждого. Не-а, в своем деле ты может и великий спец, а вот лично руками надо привычку иметь. Вроде обманул, а я тебя все равно сделал.
Мда… Неужели он первый просек все это? Ой, не верится. Куда в таком случае идут деньги налогоплательщиков? На что их тратят, на клерков в черных костюмах и темных очках, когда прямо под носом такое. Лечить прикосновением, контролировать посторонних, внушать нечто, общаться с машинами чуть ли не напрямую, предсказывать…
Этот мой убивец раньше никогда не перекачивал свои воспоминания чужаку. Похоже в нашем деле любые факты еще не окончательные. Страшно и опасно. Нельзя позволить выйти на публику и остаться в стороне уже не выйдет. Явно ж не собирался осчастливить меня своими заныканными богатствами и подробностями убийств. Внушить хотел. Что? Может запихать в меня свою личность? Не иначе повезло, что у него не вышло. Двое в одной голове, отчетливо сумасшедшим домом пахнет.
Я – это точно я? Блин, так действительно недолго и спятить. Я – это я. По любому пошло все не так как он рассчитывал и я не собираюсь идти по его пути. Да и не получится. Умение внушать врожденное, так? Ну и Бог с ним. Его устремления и желания меня сейчас не волнуют. Своих хватает.
– Это действительно он? – напряженным голосом спросил из-за спины Макс.
Черт, совсем я расклеился от усталости и нервов. Перестал воспринимать окружающий мир. Не слышал шагов. Запаха еще ладно, все кругом провоняло кровью и порохом, обученная ищейка не справится с вычленением отдельных добавлений. В спокойной обстановке реакции иные, а здесь еле сдержался чтобы не выстрелить на звук.
– Зачем ты поднялся наверх?
– Он мертв?
– Да, – так и не обнаружив в карманах ничего ценного, признаю. – Готов.
– Это точно он? – вытягивая шею и внимательно рассматривая лицо, спрашивает.
– Он утверждал, что он и есть, – говорю насколько возможно ехидно.
– Значит он говорил с тобой?
Что-то прозвучало в его интонациях неправильное и я машинально поднял голову.
– Извини, – говорил он достаточно нервно, – как говорится ничего личного. Не стоило с ним говорить.
Макс думает, тот со мной поделился некими сведениями? Интересно, какими. Странно все это. Мне деньги изначально не требовались. Нет, но в чем он меня подозревает? В получении информации от убийцы. О! Ее масса. Вот к Максу отношение минимальное. Кроме общей суммы спертых денег. Вот уж не жалко «Банши». Пусть плачут и ищут. Если мозгов хватит. Меня-то он точно умудрился подловить. Вот тебе и специалист. Профи вне конкуренции.
Он поднимал руку и в ладони был зажат пистолет. В детективной книге с соответствующим сюжетом я бы с первого взгляда определил марку, калибр, вспомнил массу пистолета, прицельную дальность и кучу столь же важных характеристик, включая скорость пули при выстреле. Мне некогда было морща лоб вспоминать столь актуальные данные.
Идиотского вопроса, «что ты делаешь», я тоже задавать не стал. Тело сработало на одних вбитых почти двадцать лет назад рефлексах. Мысли и чувства, да и время, в такие моменты просто не существуют. Кстати и прошлая жизнь, несмотря на устойчивый штамп, перед внутренним взором не мелькает. Это уж мной проверено неоднократно.
Бросаться на него у меня желания не возникло сразу. Очень правильно стоит. Расстояние неподходящее. В лучшем случае два прыжка из положения сидя на корточках. Он выстрелит в упор. Скорее всего в грудь и там бронежилет, но уж больно уверено держит.
Лихого трюка с нырянием за машину не вышло. У нас здесь не «Матрица» и выбора куда уходить не имелось. Самое лучшее прикрытие маленькая ямка и труп нашего «друга». Я не успел. Эта гадская скотина успел выстрелить дважды, неприятно подтвердив впечатления умелого обращения с оружием. Палил он прицельно, не абы как и старался именно в голову. Вышло неудачно для нас обоих. Замочить меня не удалось, слишком шустрый оказался, зато в плечо он мне засадил пулю. Приятного мало. Вроде в мышцах сидит, кость не зацепило, однако рука практически не слушалась.
На самом деле связно я не думал. Это уж потом из обрывков и отрывков сложилась определенная картина. В тот момент была просто обида, ярость и желание убить. Стрелять из винтовки с левой руки не самое приятное дело, но лежа с упора почти рядом свистит. На нервы действует знатно. Макс не выдержал и заметался. Сначала в сторону, потом рванул за угол дома. Молодец. Хорошо помнит мои инструкции и где находится запасной вариант отхода. В фордик залезет и укатит.
Шум заводимого двигателя порадовал. Значит я прав. Сейчас положено выбежать и открыть стрельбу вслед улепетывающему негодяю. У меня есть штучка получше. Наверное такие чувства испытывают садисты, со злорадством набирая номер на мобильнике, решил. Ничего не поделаешь, пусть я показал себя не лучшим образом в сегодняшней ситуации, все ж кое-какие сюрпризы предусмотрел заранее.
Бабушка наверное предупредила об опасности от меня, не зря пистолетом запасся, да вот конкретики она не дает, сам сказал. Вот и получил свое. Старые навыки не пропадают. Я столько самоделок снимал в свое время на войне, что слепить парочку ночью возле моста и в машине никакого труда не составляет. На звук взрыва даже не обернулся. Туда тебе и дорога, а у меня впереди масса дел.
Микки я обнаружил в гараже. От самого входа к телу тянулся след крови. Очень много потерял. Зато хватило соображалки добраться до моих запасов. Молодец. Хорошо не надо тащиться в бункер. От лени тоже случается польза заметная. А от работы в КБР в нашей ситуации просто огромная. Некоторые привычки и ломом не выбьешь.
Стандартный набор для члена команды включает не только оружие. Лента для огораживания места происшествия, огнетушитель, верёвка, мел, спасательный жилет, коробка одноразовых резиновых перчаток, гвоздодёр, кувалда. Этого всего я нести не стал, уезжая из года. Как и дефибриллятор. А вот аптечку я держу под рукой. Прямо на полке в коридоре. И сюда привожу. Правда она не рассчитывает на пользование во внеслужебные часы, однако мое здоровье важнее всех взятых вместе инструкций и внутренних приказов. За свои покупаю.
Делать анализы на аварии или при ранении обычно некогда, а искусственная «синяя кровь» одинаково подходит любому. Совместима с любой группой, растворами альбумина, декстрозы, антибиотиков, раствором NaCl, плазмозамещающими растворами, имеющими в основе электролитный состав и не поддерживающими коллоидно-осмотическое давление. Препарат может быть не только кровезаменителем, но и спасателем против закупорки кровеносных сосудов капельками жира, попадающими из костного мозга при тяжелых травмах и ранениях.
Хранить можно в обычной холодильной сумке с парой охлаждающих элементов. При регулярной подзарядке и правильном обращении держат потребную температуру трое суток. У нас прошло двое. Я такие вещи всегда помню. В помещении при отсутствии жары – нормально. А если даже и нет, выбора особого не наблюдается. Уж что-что, а переливание у нас после появление фэйри на высоком уровне не первое десятилетие. Нашу фабрику искусственной крови и ее бренд во всем мире знают.
Ампулы валяются пустые. Обезболивающее, укрепляющее, транквилизатор. Похоже Микки не разбираясь херачил себе все подряд. В таком положении правильно сделал. Фактически для пользующегося достаточно цвета на кончиках стекляшек. Инъектор не требует даже иглы. Вес приборчика минимальный. Четверть фунта. Вставляешь, нажимаешь и можно даже сквозь одежду под напором впрыснуть дозу. Очень хорошая вещь. Не надо уметь пользоваться и невозможно подцепить заразу от другого больного.
Присел возле Микки, пощупал пульс. Плохо. Еле прощупывается и слабый. Он открыл глаза, мутно посмотрел на меня и недовольным тоном спросил:
– Ты всех убил?
– До последнего, – подтверждаю. – Макса тоже, чтоб не выеживался.
– Молодец, – и он опять сомкнул веки.
– Эй, эй, – сказал я обеспокоено, – ты не спи. Нельзя. Сейчас я попробую помочь, только не выключайся. Микки!
Молчание.
– Майкл Брэдли, – требую, награждая парочкой оплеух, – не спи, зараза!
– Я тебе ручки-то поотрываю, совсем обнаглел, – недовольно бурчит.
– Вот это уже лучше, – довольно говорю, – подожди немного.
Заткнул ему раны, заклеил скотчем, будто водопроводчик. Придурок, говорил возьми бронежилет, нет сильно умный. Повязка неприятно набухла кровью, но пока держит. Жгут, нащупать вену. Снять колпачок с иглы проткнуть кожу рядом с веной параллельно с веной и затем под углом 45 градусов над веной до ощущения провала. Есть! В игле появилась кровь, удачно попал.
– С одной стороны вливается, с другой выливается, – недовольно пробурчал Микки.
– Зато не закончится, – бодро провозглашаю, продолжая трудиться. Прилепить скотч, не давая иголке выскользнуть, когда шевелится.
Блин, все одной рукой и зубами. Я точно могу в фельдшеры идти. С первого раза как надо. Кроме опыта морской пехоты у нас каждый год два раза по восемь часов проводятся занятия по оказанию первой помощи. Хирург из меня конечно не выйдет, а вот медбрат запросто, когда выгонят с должности.
Теперь повесить пакет прямо на дверцу машины, не стоять же мне все время, да и ноги не держат. Подрегулировать колесико. Капля в секунду – это нормально, однако он много потерял, на первый пакет ускорить. Или нельзя? Не помню. А, плевать. Хуже не будет. Если его время не пришло я точно не убью. Замедлю – это и требуется.
– Нормально, – говорю не столько для него, сколько для себя, – мы фэйри ребята живучие. Вытянешь.
Еще укол, еще один. Это должно подстегнуть сопротивляемость. Антибиотики? Пес с ним, наверняка потребуется. Обрывки одежды, кишки, там внутри наверняка уже заражение.
– И все это за какие-то паршивые сорок тысяч? – будто удивляясь сказал Микки.
Я промолчал, что на такое ответить, не представляю. До ранения они вовсе не казались ему ерундовыми. Скорее приятной добавкой к возможности провести время с удовольствием.
Торопливо перетянул бинтом руку уже себе. В аптечке у меня лежит кроме всего прочего не марля какая, а плавкий полимерный бинт. Под действием тепла тела принимает подходящую форму и застывает. Только на это необходимо немного время. А у меня оно отсутствует. Так что просто прикладываю стандартный тампон и торопливо наматываю несколько витков бинта. До поры до времени сойдет.
Еще не все. Надо навести порядок. Убрать «крестников» тролля, причем желательно спалить, чтоб ничего толком не разобрать. На самом деле скрыть можно многое, если знаешь как. Версия для полиции будет одна – моя.
Все-таки мой приятель псих. Наверное я тоже, раз считаю обычным делом с ним общаться. Ну на фоне двух моих последних знакомых надо признать я нормален аж до безобразия. Хм… Все кругом сумасшедшие. Нет ли в этом признака, что они нормальные, а как раз я нуждаюсь в лекарственной терапии и камере с обитой мягким материалом стенами?
Чушь! Я правильный, обычный и прошел тесты и проверку здоровья в армии и полиции. Когда перевели еще и повторную. Полиграф сумею обмануть, пробовал и вышло, но это совсем другое.
– Где твой телефон? – шаря по карманам, спрашиваю. – А! Нашел. Скоро все будет нормально.
Плюхнулся рядом на каменный пол, положил его рядом. Одной рукой держать и нажимать неудобно. Как и все у Микки модель старая и при этом прочная. Хоть с размаху бросай – выдержит. Ему понты не требуется, главное чтоб работала и управление простое. Нацелился набирать номер и промахнулся по цифре. Будто чего-то перестало хватать и рука трясется. Неприятное ощущение. Крайне неуклюже принялся тыкать в кнопки. Гудок, трубку сняли. Не дожидаясь стандартных «чем могу помочь», быстро затарахтел.
– Меня зовут Уильям Мак-Кинли. Я звоню из дома Гуннара Форсберга. Тут у нас чрезвычайное положение. Двое раненых, один тяжело и еще куча трупов. Срочно необходима медицинская помощь. Не машина. Человек истекает кровью.
– Это ты Билли? – спросил неуверенно женский голос.
Я не узнал кто, наверное встречались в баре или Гуннар знакомил, да и неважно.
– Это я, – подтвердил терпеливо, – Уильям Мак-Кинли, сержант полиции Фэйри-Сити и это не имеет к юмору выпивших идиотов отношения. Такими вещами не шутят. Повторяю – срочно необходим вертолет для эвакуации тяжело раненого. Звоните в Сан-Антонио, Хьюстон, куда угодно. Если потребуется, гарантируйте от моего имени оплату. А сюда патрульных. Все равно это в вашей юрисдикции, но уже не горит. Все лишние умерли.
– Что произошло?
– Нападение «Псов ада». С применением огнестрельного оружия. Самооборона. Повторяю – вертолет необходим срочно. Все уточнения потом. Мы ждем.
Выключил телефон, не дожидаясь ответа.
Надеюсь они успеют, но желательно не раньше, чем закончу убирать лишнее. Сток в углу, пол специально сделан чуточку неровным, а оставлять лишние наводящие на подозрения улики не стоит. Мне надо выиграть всего пару суток, потому что если нормально взяться за дело полезут нестыковки. Я бы раскрутил такого странного типа. Но он, то есть я, на своем месте в момент уйдет в несознанку. Есть кому в здешней глуши серьезно взяться за дело? Лучше не проверять.
Снова звонить я принялся сразу, после избавления от запытанных до смерти, с телефона Микки. Не с вертолета же или больницы при свидетелях. От своего мобильника пришлось избавиться, закинув в горящую машину. Меньше всего мне нужна связь со взрывом.
Гудки шли, ответа не было. Я поймал себя на нервном облизывании губ и рассердился. Я крутой мужик или нет? Потом номер ответил. Представился (вдруг по голосу не признает) и изложил свое изумительное дело. Тереза дурацких вопросов задавать не стала. У нее и так запись идет. Получил обещание побеседовать с руководством.
А то я не знаю, что это не ей принимать решение. Совсем другой уровень. Придут. Не просто пожалуют, еще и на реактивном самолете прилетят и с парашютами выпрыгнут для скорости. Такая жирная приманка. Не могут не заглотнуть. По самые жабры проглотят.
Набрал Гуннара. В очередной раз подождал, он с кем-то беседовал. Прервался, проверить кто к нему лезет.
– Привет командир, – говорю я. – Проблемка у меня. Ну и у тебя попутно в доме.
– Трубу прорвало? – спрашивает с насмешкой.
– Не-а, усадьбу твою слегка продырявили заезжие бандиты. Ну я мы с приятелем их того… Постреляли. Из твоих стволов. Они нас тоже… хм… зацепили.
– Что от меня требуется? – знакомым командным тоном, потребовал вынырнувший неизвестно из каких глубин сержант.
– Медиков и полицию я вызвал. Приезжать тоже не имеет смысла. Мы наверняка отправимся в больницу. Найди мне хорошего адвоката по уголовным делам. Только хорошего. Со связями и дорогого. Мои акции по льготной цене возьмешь?
– Прекрати, – сказал Гуннар. – Ты что думаешь я буду наживаться на друге?
– К сожалению мне не до шуток. Надо заплатить сразу, авансом, чтобы сидел возле меня и все делал правильно. Как я продиктую. Искать покупателя некогда.
– Разберемся, – отрезал он. – Объясни нормально, тебе действительно нужен известный адвокат или ты сам собираешься защищаться? Не совмещается.
– Мне нужен умный юрист, делающий по-моему. Дорогой и готовый меня прикрыть на первое время.
– А затем?
– А дальше я или выйду чистый, или одними акциями не отделаюсь. Не имеет смысла обсуждать сейчас. Кстати, если тебя прямо спрашивать не станут про мое любимое место, – это я по буккер, незачем полиции о нем и его содержимом знать, – не рассказывай.
– Я буду говорить исключительно в присутствии адвоката, – торжественно пообещал он. – Вот только мой в основном по патентному делу. Ладно. Пусть поднимет свои знакомства. Прямо сейчас с ним свяжусь.
– Ты уж постарайся. Я на тебя рассчитываю серьезно. Мои концы в другом штате.
– Когда привезут в больницу – позвони, – он не попросил, а приказал.
– Так точно, сэр!
На пределе слышимости я поймал характерный чок-чок винта. Идет вертолет! Пока выходить и махать руками, на манер обезьяны. Молодцы ребята – быстро вышло. Еще бы теперь Микки вытащить и все остальное также гладко.

Глава 25. Как правильно закрыть дело. За два года до командировки

Адвоката по имени Айра Харрисон мне Гуннар подкинул прямо из анекдота. Ну в котором мама-вампир сыночку говорит не соси крови с человека так много, мы ж не юристы. Сам он наверняка бы заявил об оскорблении, выскажи такое прямо в лицо, но что есть, то есть. Вампир, да еще и адвокат с хорошей репутацией. Обычно это означает, что большинство клиентов удается отмазать или серьезно скостить срок. Мы в полиции таких по роду деятельности очень не любим, но это когда они сидят напротив и защищают откровенных убийц. Я – жертва!
Когда он сказал, сколько получает в час, я с трудом удержался от изумленного вопля. Я вообще-то давно не юноша наивный, да еще как выяснилось, разбогател нежданно, но все равно стало криво. Сам просил и в принципе не прогадал. Мы с этим кровососом быстро нашли общий язык.
Насколько проще общаться, когда оба знают систему изнутри и понимают друг друга с первого слова. Уж я-то не стану с глупым видом хлопать глазами и заявлять в диком изумлении: «Я невиновен!» и «За что срок?». Ложь под присягой помогает получить гораздо лучший приговор. Это все в правоохранительной системе в курсе. А чистосердечное признание может заметно его удлинить.
Я подробно объяснил ему что требуется, получил понимающую улыбочку и где-то по соседству загудела трудовая деятельность его конторы. Естественно всех этих помощников я вызвался оплатить из собственного кармана для максимальной скорости. Затягивать уж очень не хотелось.
Без грубости, но достаточно твердо меня с самого начала изолировали в отдельной палате и у дверей торчал охранник. Даже к Микки не пустили. Обработали рану и оставили в гордом одиночестве. Телефона лишили, так что я не зря старался заранее. Кстати, моя страховка на подобное дело распространяется? Вроде да.
Часовой у дверей то ли меня сторожил, то ли от меня всех прочих. Общался медперсонал со мной вполне дружелюбно, но начальство здешнее было на иголках. Сюжет уже прошел по телевиденью и в прессе началась очередная байда. Одни газеты писали про героя противостоящего банде зверских уголовников, другие открыто поносили фэйри, людей, свободную продажу оружия и вообще градус напряжения заметно пополз вверх.
Пока еще прошло в Техасе, но неминуемо должно было выплеснуться в общенациональные новости. В конце концов, я зря что ли еще и Арлет звонил? Уж борец за гражданские права всех этих падких на жареное репортеров просто обязана знать. Вечером наверняка ожидались очередные дебаты между умниками в политических программах и не сегодня, так завтра меня пригласят на парочку шоу. Кстати вполне знакомо эльфка про моего Джона Доу, вытянувшего телефонный номер и адрес ничего не знала. Умел гад снимать информацию. Кое-что неминуемо всплывет позже, ну да теперь ничего страшного.
Вот уж никогда о подобной славе не мечтал, но дельце натурально вышло несколько неординарное. С другой стороны медсестры шли на меня смотреть табуном, а среди них попадались вполне приличные экземпляры. Одна мне очень даже понравилась. Вроде и она не прочь поближе познакомиться. Известность дело в некоторых отношениях очень даже приятное.
Появление молодого прилизанного прокурора я принял почти с облегчением. Надоело сидеть и размышлять. Тема у меня отныне имеется обширная и очень интересная, но к величайшему сожалению в ближайшее время придется сидеть очень тихо и не отсвечивать. Незачем привлекать внимание разных компетентных и не очень людей своим личиком, засветившимся на первых полосах и поведением.
– Я прочитал все рапорты очень внимательно, – возбуждено говорил прокурор Лоусон, – за много лет прекрасно научился видеть между строк, что не сказано или о чем специально умолчали.
Лет пять, мысленно прикидываю – не больше. Много лет. Фу. Меня пугать вздумал. Дурашка.
– Тут не надо интуиции, достаточно обычного многолетнего опыта. Ты думаешь я при желании не найду массу неточностей в показаниях?
– Они всегда имеются, – заверяю. – И что? Есть такой анекдот: следователь спрашивает свидетеля:
«На каком расстоянии вы находились? Три ярда, четыре фута, – бодро рапортует тот.
Откуда вы знаете так точно расстояние?
Так специально замерял, – объясняет свидетель. – Знал, ведь кто-нибудь идиот обязательно об этом смотрит».
Мы посмотрели друг на друга без особой приязни. Я человек с «земли», а он офисная крыса. Старая аллергия. Обычно мы с прокурорскими нормально взаимодействуем, но этот явно хочет сделать себе имя на мне грешном. Утрется.
– Когда в тебя стреляют, ты не ходишь с рулеткой, – твердо говорю. – Да, наверное, можно обнаружить мелкие неточности, но я не запомнил все подробности, пытаясь выжить, увы.
– Ты очень напугался, – саркастически говорит он. – С такой биографией!
Ах какой весь из себя информированный. Великое дело запросить файл с моими данными. Вот интересно, на городском уровне в курсе про II или как мы запрашивают ФБР в сложных случаях? Подозреваю – это очень большой секрет. Хотя и не глобальный. Наверняка кому надо знают. А вот до нас не доводили. А еще говорят в США ничего не спрячешь.
– Глубокоуважаемому прокурору неплохо бы вспомнить, когда он последний раз был под огнем, – очень ласково говорю вслух. – Даже не автоматическим. В него стреляли из пистолета несколько раз подряд?
– Нет, – после длительной паузы резко отвечает.
И правильно, не вполне дурак выдумывать. Будто не видно, кроме тира оружие в руках не держал. Офисный работник. Новое поколение. Все больше на компьютерах щелкает и щеки надувает. Чтобы результат иметь надо и ножками поработать.
– Тогда не надо изображать многозначительность. Я не буду утверждать, что растерялся – это чушь, но прошло много лет с обычного огневого столкновения с противником, а не быстрой перестрелки на улице. Совсем иные условия и инструкции. В бою память, зрение, слух и все другие чувства, работают в другом режиме. Не зря, при определённых ситуациях мы ничего не видим, ничего не слышим, ничего не ощущаем, кроме заданного объекта.
Адвокат дернулся, желая что-то сказать, но я отмахнулся.
– Так что извини, – сказал с предельно наглой интонацией прокурору. По любому он мне явно не друг и не имеет смысла улыбочки выдавливать. – Здесь точно помню, а в ином случае могу только предполагать. Попал, не попал, время разглядывать отсутствовало.
– Девять убитых! – патетически воскликнул прокурорская крыса.
– Нападение на почве расовой ненависти, – не менее показательно заламывая руки и закатывая глаза, провозглашаю. – На мирно отдыхающих, во всех отношениях положительных граждан, совершен вооруженный налет бандой мотоциклистов. Лайзе Сейлерс я позвонил практически сразу.
Прокурор задохнулся от негодования. Это имя знали по всей стране, а не на одном северо-западе, где она в основном черпала свою дурно пахнущую информацию для репортажей. Известнейший криминальный репортер, две премии за достижения в журналистике, своя программа на телевиденье. Такой скандальный процесс ей очень понравится. Она просто обожает защищать меньшинства от властей и топить политиков в коричневой субстанции.
Если честно, я ее не слишком обожаю, скорее наоборот. Странные идеи о невинности многих преступников (их социальная среда заставила) мне не по вкусу. Каждый отвечает за себя. Видел я поднявшихся из натуральной грязи и родившихся с золотой ложкой во рту, окунувшихся в нее по собственной инициативе. У полицейского взгляд на людей достаточно критический, но судят-то не общество, а человека за его конкретные действия. Далеко не все объясняется окружением.
Тем не менее задействовать тяжелую артиллерию в бою не трусость, а законная военная мудрость. Правда насчет звонка это блеф. Я ее не знаю и пробиться было бы достаточно сложно. Зато Арлет знакома и по своим каналам выйдет на разоблачительницу моментально при получении отмашки.
– Резонанс будет еще тот, – хмыкнув, довольно сообщил адвокат. – Прокуратура запрещает защищаться от беззастенчиво врывающихся в частные владения вооруженных грабителей и убийц. О наши свободы!
Он прямо затрясся от негодования. Вторая поправка Конституции – важнейшее дело. И вряд ли притворяется. Запах оружейного масла и пороха я учуял с первого появления. А потом мы дружески побеседовали на тему ружей, охоты и отличиях в оформлении и приобретении винтовок в разных штатах, позабыв об оплаченных часах.
– Кто еще здесь убивал?! – вскричал прокурор.
– Там весь фасад здания в дырках.
Парочка точно имеется. Двое или трое пытались отстреливаться. Ага, против пулемета с обрезом и кольтом.
– Представить их невинными овечками не удастся. Первые начали, а что мы закончили, так на то и хорошие парни.
– Майкл Брэдли тоже так скажет? – вкрадчиво промурлыкал. Совсем не идет такому типу, положено громко и неумно орать.
Я ведь пятнадцать лет в полиции парюсь и таких как он видел неоднократно. Карьера не пошла или проштрафился и засунули его в дальний филиал. Это мне без разницы лишняя награда есть или нет, из родного города не переведут и лейтенантом без образования не назначат, как не раскорячься. Ему хочется, да неможется. Иногда и везение нужно. На нас как раз есть шанс подняться. Дело можно громкое слепить.
– У него спрашивай, – делая наивные глаза, говорю. – Мне скрывать нечего. Но я лично считаю Майкл Брэдли замечательный парень и никакого криминала за ним не числится. Разве пара штрафов за превышение скорости. Все! Он будет рад пообщаться с хорошим человеком.
Ага, Микки если что и скажет, так матерное. Его этими штучками кто первый сдаст приятеля – получит пряник, не проймешь. Нас еще в школе таким образом колоть пытались. Он меня ни при каких обстоятельствах не выдаст и я в этом абсолютно уверен. Ему в голову не придет, что можно договориться за спиной. Нет, когда умело давят иногда помогает, сам неоднократно пользовался, но не в варианте психа с полицейским, работающим в паре.
У скривившегося прокурора на лбу проступили большие буквы: «моя бы воля я б того козла удавил». На самом деле это я его так «прочитал», но не сомневаюсь в правильности диагноза. Похоже Микки все-таки послал его в дальнее эротическое путешествие. Очнулся и разговаривает – это хорошо. Мы, фэйри, ребята живучие.
– Кстати допрашивать его без моего присутствия не имеете права, – грозно заявил Айра Харрисон.
Спрашивать зачитали ли клиенту права, адвокат не стал. Хоть в этом отношении можно быть спокойным. Дело знает. Не зря плачу. Права подозреваемому положено пробубнить при аресте. А если ты якобы свидетель и ни в чем пока не обвиняешься, так вроде и незачем. Многие на это ловятся. Все с этим по фильмам знакомы, некоторые даже слышали название – правила Миранды, но на самом деле, если ты не отпетый тип, прошедший огонь и грязь, да еще и посидевший в тюряге, кино тебе ничем не поможет.
И даже зачитав все в лучшем виде, легко подловить при определенной сноровке. Есть масса возможностей. В любом законе есть исключения, принимаемые судом. Например я боюсь за общественную безопасность, когда идёт речь о спрятанном оружии в общественном месте. Понятие достаточно растяжимое. Или заявление сделано переодетому полицейскому. Или если арестованный рассказывает о своей вине до того, как ему было прочитано «Предупреждение Миранды».
Забавнее всего, когда ловятся на звонок. Кино в лучшем виде. Нигде не оговаривается, когда он может быть осуществлён, как долго может говорить арестованный. Могу позволить сразу, могу погодя. В зависимости от поведения. Причем номер для арестованного набираю всегда сам и естественно записываю время и кому. Сначала спрошу, кто на другом конце провода и если не тот человек, извини. Может он в принципе не желает говорить с арестованным. Того и посадили за попытку убийства и сейчас последуют угрозы, откуда мне знать. Если все в порядке – говори на здоровье.
Есть только маленькая тонкость. При звонке я нахожусь рядом, и всё произнесённое может использоваться в суде. Разговор он ведёт не со мной. Зачастую, преступники до того глупы, что сами себя раскрывают в разговоре по телефону. Одна для них радость – разговор за счет города, но только местные. В этом отношении я могу быть спокоен на манер покойника. Телефон Микки один хрен не дадут, а звонить он все равно никому не станет. Ему просто некому и незачем.
В данном случае пункты три и четыре это еще одна веселая насмешка. Насчёт бесплатного адвоката не всё так просто. Во-первых, никакой государственный адвокат не приедет в отделение полиции. С ними будет возможность пообщаться в суде, непосредственно перед тем, как вызовет судья. То есть он обычно вообще слабо представляет о чем речь идет.
У него таких с десяток, если не два за сегодня и некогда разбираться и внимательно читать протоколы. Конечно его услуги бесплатны, зато и качество таких услуг говорит само за себя. Он стопроцентно начинающий, набирается опыта на таких как ты и при первой возможности сбежит в частную контору. Есть деньги – плати, если не хочешь погореть по-крупному. Не по злобе, а от неопытности и отсутствия времени ознакомиться с делом такой адвокат запросто сделает хуже.
Дверь без стука распахнулась и, не спрашивая разрешения, внутрь ввалились двое.
– В чем дело? – взревел не на шутку рассерженный Лоусон. – Кто позволил?
– Ответственный специальный агент Терри Вудвард, – показывая удостоверение, объяснил старший. – Специальный агент Тереза Бриаторе.
Лоусон подскочил, как ужаленный и показал на дверь. Голубая мечта добиться успеха в очередной раз жестоко разбилась о лед неудачи. Вот теперь он был достаточно взбешен, чтобы схватиться за пистолет и устроить перестрелку. Одна беда тот остался где-то в прочном сейфе и под черным костюмом кобуры не имелось. Поэтому он просто приступил к переговорам, пытаясь выяснить юрисдикцию новоприбывшей команды.
Адвокат посмотрел на меня, приподняв вопросительно мохнатую бровь. Он был на удивление броваст и явно брился два раза в день. Для вампира странно. Может в роду и оборотни имелись. Не мое дело, просто иногда смотрится забавно. Я кивнул. Об этом мы договаривались заранее и я из-за прокурора не успел ознакомиться с творчеством адвокатской конторы, рассчитанным именно на данный вариант.
Все пока шло очень недурно. Даже приехали неплохо знакомые люди. Вот интересно, я у них в ФБР где-то числюсь агентом или как. Один раз сообщил полезные сведенья, второй собираюсь. Недаром примчались практически мгновенно. Ночью вылетели.
Говорили они шепотом, но при желании мы могли бы подслушать. Люди очень часто забывают насколько фэйри имеют лучший слух и болтают лишнее в нашем присутствии. Хотя вот про Вудварда такое не скажешь. Про него вообще не поймешь что на уме. То ли доверие оказывает, то ли втирается. А потом наручники достанет. Зато нет иллюзий при общении. Мы не друзья. Каждый хочет поиметь нечто для собственной выгоды. Вот и не хлопай ушами. Захотел бы, вышел в коридор. Значит не требуется.
Посмотрел с удовольствием на миниатюрную фигурку Терезы и подмигнул ей. Она ответно улыбнулась краешком рта. Вот, пожалуйста, еще один экземпляр острой на язык феминистки, с успехом боровшейся за права женщин в такой мужской области, как уголовное законодательство. Пугающе умная и потому никак не могущая найти подходящего мужчину.
Тереза всегда была жутко честолюбивой и обожала быть первой. Такие разные с Арлет и при этом очень похожи внутренне. Желание добиться своего не за счет красоты или мужа, а самостоятельно. Личной жизни почти нет, зато сплошные успехи на работе.
Мы с ней знакомы давно. Даже очень давно. Десятинедельные курсы подготовки детективов имеющих дело с фэйри. Повышение квалификации. Я этим преподавателям мог бы все объяснить быстрее и на множестве примеров. Ничего нового. Но зачем? Оплата идет, стаж тоже, а ты вроде как в отпуске. Осмотр достопримечательностей, походы в бары с однокурсниками и вообще я бы молод и после развода свободен.
Там присутствовали не только полицейские из нескольких департаментов, еще и федералы из самых разных агентств. Государственная программа по обучению полезным навыкам и созданию связей. Второе как бы не слишком рекламируется, но всегда полезно иметь знакомого в других структурах мало ли что понадобится. Вот мне понадобилось. Уже второй раз.
Я стал любопытен Терезе, когда выяснились некоторые интимные подробности о происхождении. Скрытых оборотней все видели, на курсе их была половина, если не больше от общего числа. А вот «невидимки» попадаются не часто. А мне с красивой женщиной, почему не пообщаться.
Среди жителей нашего городка кубинцев совсем не много. Они сразу получают политическое убежище и с нелегалами якшаться не любят. В качестве пристанища давно оккупировали Майами или на худой конец Флориду. А разница в произношении и поведении с прочими латиносами есть. Иногда существенная. Курсы повышения квалификации в реальном времени. Она была marielito и приехала совсем маленьким ребенком, но поведение потомственной аристократки. Одним взглядом умеет поставить на место. Когда хочет.
Лоусон вылетел за дверь, хлопнув дверью так, что стекла в окне зазвенели. Оба агента устроились напротив.
– Ну, – снимая темные очки и плотоядно уставившись на меня красными глазами, верным признаком вампира, сказал Терри Вудвард, отсвечивая иссиня-черной страшной рожей. Почему среди негров так много вампиров наука так и не объяснила, но им в свое время пришлось крайне кисло. Как в анекдоте, черный, да еще и вампир. – Надеюсь ссора с прокуратурой того стоит.
Совсем за дурака держит. Не стоило бы и не подумали дергаться. Кусок я им показал жирный и вкусный.
– Нам с Терезой пришлось долго уговаривать начальство послать по старой памяти для выяснения подробностей.
Да, да. Уговаривать. У тебя до сих пор подошвы дымятся с какой скоростью отправился в путь.
– Ты хотел сообщить нечто важное?
– Сообщить? – я демонстративно пожал плечами. – С какой стати. Заключить маленькую сделку, сэкономив кучу денег налогоплательщикам и не выставляя ни полицию, ни ФБР в дурном свете. Шум с меньшинствами и их правами никому не требуется, не правда ли?
– Ты знаешь, сколько в прошлом году убили полицейские в Нью-Йорке?
– Человек двадцать, – отвечаю в некотором недоумении. Какое имеет отношение.
– Шесть. И еще тринадцать ранили. А вы одномоментно девять.
Это типа я переплюнул многомиллионный город в этом году в два с лишним раза. Еще пятеро в родном городе за последний год. Я за целый полицейский департамент потрудился – во. Медаль положена, а мне суд обещают.
– На самом деле одиннадцать, – скромно потупившись, сознался. Еще парочка в лесу где-то пол мили от дома.
– Это уже мало похоже на самозащиту, – нахмурившись, сказала Тереза.
– Это была абсолютно законная самозащита. И мне требуется полное отсутствие судебного разбирательства, снятие с нас обоих всех обвинений возможных и невозможных. Можете записать все это в дело национальной безопасности и приклеить нам с Микки ранг государственных свидетелей. Даже информаторов на жаловании. Претензий предъявлять не станем. Мы ваши люди и все было произошедшее пойдет под грифом секретно. Дело закрыть и сжечь. Не отложить в дальний ящик!
– Драку на заправке тоже? – ехидно подала голос Тереза.
– В первую очередь! – подтверждаю, делая себе благодарность за предусмотрительность. Нельзя хвостов оставлять. Правильно сделал, что упомянул при первой беседе с полицией. – Тем более ясно просматривается связь.
Ни черта ее не видно и не найдут, но пусть ищут до посинения. Вернее делают вид. На фоне произошедшего мелкое правонарушение никому не нужно. Одной статьей больше, одной меньше, а вот задним числом, если всплывет, могут быть неприятности. Лучше заранее все закрыть.
Мы с Вудвардом уставились друг другу в глаза. Вызов? Никакого смысла. Его ход.
– Что конкретно произошло? – не особо затягивая паузу, спрашивает.
– На заправке прицепились два урода. Они из блюстителей чистоты крови. Тролль не понравился, без всякой разумной причины. Есть свидетель. Микки им вломил. Мы спокойно уехали. Через день заявилась компания с огнестрельным оружием. «Псы Ада» и «чистюли». Не знаю, как нашли, но никаких причин для нападения кроме мести и расовой ненависти у них не имелось. Мы защищались. Все.
– А кто был третий?
– А вот это и есть то, что я предлагаю в подарок.
Вудвард фыркнул.
– Ты просишь.
– Вам ведь не прочь заиметь еще один Ки Вест? Вот и давайте договоримся. Ну в самом деле, один раз я лично вам сдал совершенно бескорыстно кучу коррупционеров, могли бы и расстараться, не кивая на начальство. Дело-то громкое будет, сами вверх пойдете.
– Прежде чем заключать соглашение, надо проверить информацию, а то пока мы не слышали ничего.
Я посмотрел на адвоката и кивнул. Он извлек из своей сумки мою «Нагру» и выложил на стол. Сделал драматическую паузу и нажал кнопку. В помещении зазвучал голос Макса, перечисляющего имена, даты, способы связи, клички и массу других вещей.
Минут десять я сидел спокойно, с интересом представляя реакцию ФБРного начальства. Они годами следят за нью-йоркскими семьями, без особых успехов, а здесь им на блюдечке полный расклад, связи и два ближайших транспорта. Честное слово мне бы обидно стало столько работать и получить все данные, от какого то копа со стороны.
– Кто был третий в вашей компании? – резко спросил вампир.
– Я не знаю имени. Он сам выходил на связь. Член «банши», очень близкий к Счастливчику. Финансовый консультант, не мясо. Я его завербовал, – довольная улыбка. Не надо забывать, что Терри тоже фэйри и многое может понять, побольше искренности. – Точнее говоря, он сам пошел на контакт. Имея дело с отмыванием налички в больших количествах захотел подорвать подальше от всех сложностей.
Пауза. Дальше они сами просто обязаны выстроить цепочку. Хотел увести чужие денежки. За такие вещи кончают долго и болезненно. Если найдут. Если вспомнить об убийствах…
– Ты…
– Ни в чем не участвовал, ни о чем не ведаю. Если он и причастен к произошедшему в Фэйри-Сити, мне про это не доложили.
Делайте, делайте выводы. Я могу догадываться или нет. К делу это не пришьешь. В любом случае, какой смысл ковырять кто из бандитов кого подстрелил. Это дело местной полиции. Тем более если… – ¡Arriba!
– Он действительно погиб? – с явным подозрением спросила Тереза. Вот именно! Умничка!
– Трупа не видел, лежал без сил.
– Там смотреть не на что, спекся от огня в нечто вроде маленького ребенка, – в первый раз подал голос адвокат. – Отпечатков пальцев, лица и можно сказать тела нет. Кстати по характеру повреждений видно – был жив во время взрыва. Эксперты это скажут без сомнений. Характерная поза боксера. Моих клиентов к этому не присобачить. Ни того, ни второго. ДНК вы может и извлечете, но надо ведь иметь подозреваемого для сверки. Если мой клиент не знал, то где искать потерпевшего?
– Могу, – благодарно кивая за поддержку, – поклясться чем угодно, что он сел в машину и попытался удрать. Поскольку номера совпадают со сгоревшей… Других вариантов нет. Обделался с перепугу и тем более в его планы знакомство с людьми в форме никак не входило.
– И кто привел в действие взрывное устройство?
– Откуда оно могло быть у меня? – очень логично спрашиваю. – Закладка была сделана явно не мной. Какой смысл? Я там не первый год отдыхаю и никто не взрывался. Может он просто излишне бодро гнал и не вписался в поворот.
– Смешно, – не меняясь в лице, сказал Вудвард.
– Радиовзрыватель, – порадовала меня Тереза.
«Псы ада» и нажали кнопочку. Пусть докажут – не они. А под мостом ничего не нашли? Там раньше стоял хороший фугас на пол тонны. Фосберги были готовы к любым неожиданностям. Вот меня езда над древним боеприпасом слегка нервировала. Обезвредил насколько возможно, но взрывчатка осталась. Добавить обрезков гвоздей и в лучшем виде очередной труп.
– Кстати, – я обернулся к адвокату, – к хозяину дома тоже претензий не должно быть по этому поводу. Зафиксируй в бумагах.
– Уже, – не менее коротко заверил меня тот.
– Что ты хоть знаешь об информаторе.
– Рост, вес, скрытый оборотень (пусть проверяют сколько угодно, всегда можно сказать про темные очки или линзы), вида не знаю. А! Мне кажется первый язык русский.
Не надо все-таки считать других дураками. Если я акцент поймал, могут и выйти на реального Макса. Где-то он жил, с кем-то встречался. Зачем ставить себя в неловкое положение. Я ж не выдумываю, просто не все излагаю.
– Но это ничего не значит. Житель бывшего СССР понятие растяжимое. На английском говорил свободно.
– Немного, – брюзгливо огорчился Вудвард.
– Чем богат. Он очень боялся и мы встретились собственно при поездке во второй раз. Я его вывожу и помогаю смыться, он мне выкладывает разные милые подробности.
– То есть ты еще чего получил?
– Зачем ФБР знать, кто убил Каспара три месяца назад или кто держит мазу на блошином рынке? – показательно удивляюсь. Это наш местный бандюган из соперничающей банды. – Или сколько и кому розничные торговцы и букмекеры в третьем участке платят. Как запрещенные вещи попадают в местную тюрьму. Дела совсем не федерального уровня. Это наша полицейская юрисдикция.
Я выразительно хмыкнул. Таким карьеристам как мои собеседники должно быть понятно, что кое-что я и для себя оставил. И для торговли годится, и для очередного дела. Важно в главном чтобы не врал.
– А это, – он ткнул в магнитофон, – зачем?
– Будто не понятно. Он своим бывшим подельникам, независимо от ситуации, обеспечивал большие проблемы. Если их хватают или обкладывают со всех сторон уже не до поимки беглеца.
– Что он заплатил?
– За дорогу бензин, жратва и гонорар Микки в качестве охранника. Надеюсь хватит совести не отбирать. Ему лечиться долго.
Тереза еле заметно дернула головой. Ага, это их не волнует. Ну и славненько. Арлет за ее тревоги тоже причитается. А мне действительно ничего от Макса не перепало – в денежном смысле. Еще и на адвоката вынуждено угрохаю кучу сбережений.
– Если счета и были, то мне не называл. Могу повторить это под присягой.
– Ну что? Вы согласны на сделку? – нетерпеливо потребовал адвокат. Ему все это явно осточертело и хотелось закончить. Обед скоро. Да и я не прочь распрощаться. Уж больно дорого берет, не по моим капиталам. А извлекать случайно доставшиеся от покойника не рекомендуется. Лишние подозрения.
– Без свидетеля в суде невозможно представить дело, – сообщил мне всем известную истину вампир с жетоном федерала.
Я молча и очень показательно развел руками. Доблестные агенты ФБР действуют как их учили в книжке. Про слежку им там позабыли подробностями поделиться. Мне им надо объяснять, как работать. Транспорт с наркотиками придет в ближайшие дни. Пара тонн чистого не разбавленного героина. Тут пахнет суммой на миллиард по рыночным ценам. Кокаин тоннами несколько раз брали пограничники, полиция и ФБР, про героин не вспомнил. Там совсем другие объемы. Вся долина Бекаа дает раза в 4–5 больше в год. Оно и понятно. Тропу проложили надежную. Не в первый раз схема в действии.
Название кораблей, даты, связные, номера накладных контейнеров. Бери на месте, если туп и глуп. Иди дальше по цепочке, если немного ума имеешь. Мало того, основные звенья ты уже знаешь и легче легкого обложить намертво все. Это будет огромная и мощная бомба. Полиция, «Банши», Арийское братство, итальянская мафиозная семья и ливанские мусульмане с сингапурскими китайцами. Все в одной упряжке и друг друга ненавидят. А такое изумительное сотрудничество!
– Давай бумаги, – потребовала Тереза.
Ну вот и славно. Похоже все закончится благополучно. Пусть им будет слава, а мне дальнейшая спокойная жизнь. Громкий процесс с кучей покойников мне не требуется. Никогда не заешь, что в голову присяжных стукнет. Даже если оправдают по большинству пунктов, а оставят всего один вроде превышения самообороны, накроется моя обычная жизнь. Я еще посижу на своем месте годик до пенсии и хорошо подумаю за оставшийся срок.
Деньги? Ерунда. Я бы не взял у Макса, даже если б мог. Всю жизнь потом оглядываться, не придут ли наследники хозяев. Такие ребята в принципе не шутят и на куски порежут за много меньшие суммы. Тут не поможет и «Щит». А вот сумасшедшие «невидимки» – это ново и интересно. Много чего любопытного теперь у меня в памяти складировано. Лежи, лечись и разбирайся. Надо только переждать, пусть все окончательно утрясется. Годик до пенсии в самый раз. Потом никто не удивится на возникшее желание попутешествовать.

Эпилог

– Каждый «призрак» рождается гением, – задумчиво сказала Лара, когда я окончательно иссяк и замолчал.
– Да, да. Теория Шмидта-Розанова. Одна из множества. Уж поверь мне, я достаточно долго наблюдал за настоящими, а не выдуманными теоретиками-учеными детьми с фактором «Ф». Собственно на этом скорее всего и прокололся, причем дважды. С ним, и с тобой.
– Естественно меня заинтересовало, – подтвердила она. – Но согласись…
– Никогда, – раздельно отрезал. – Среди них были умные ребята. Кое-кто и без всякой помощи пробился бы, большинство неплохо устроилось, но все обычные люди. Я очень тщательно проверял. Абсолютно тоже можно сказать про любых детей. Правильно воспитывать, заниматься с ними постоянно и может развиться талант. А по мне слишком много среди гениев откровенных психов. Мои примеры не исключение.
– Не каждый сумасшедший гений, совсем не каждый. И уж точно психов больше чем всех гениев вместе взятых. Это не связь. А вот о чем редко кто слышал, так эту тему очень долго разрабатывали у нас, не очень афишируя.
– И чего добились?
– Ну, ты нигде об этом не прочтешь, но все наши генеральные секретари после Мазурова «невидимки»…
– И где об этом написали? – ехидно спрашиваю. – Как научный журнал называется?
– Нигде, – ответила Лара легко. – И не напишут. Только я действительно многое могу. Как ты там говорил: не вполне так, совершено не похоже на магию и ожидания и при этом результат убойный. Фактически если информация существует и где-то записана, я могу ее найти и прочитать. Не исправить или стереть.
А это доверие. Причем огромное. Тут можно делать головокружительные дела, зная как правильно сориентировать. Сегодня нет информации не лежащей на электронных носителях. Пусть преувеличивает и может зайти только в основные базы данных или конкретный компьютер. Ей по любому, как профессионалу, цены нет.
– А эта тема меня в детстве серьезно волновала, – продолжала Лара говорить. – Раньше в Союзе были даже специальные интернаты для детей «невидимок». С дипломированными психологами и научными работниками. Сейчас уже забросили.
– Очередной эксперимент над людьми в целях помощи всему человечеству?
– Не будем обсуждать лом, ладно? Им можно долбить асфальт, ломать замок или пробивать голову. А можно сшибать сосульки. Он просто инструмент. Цели государства и желания людей частенько не совпадают вопреки официальным декларациям. Собираемся мы завоевать весь мир или вы норовите свершить сей никому не нужный подвиг, зависит исключительно от внушенных в детстве идей.
– Я предпочитаю жить дружно. Торговля то-се.
– Вот и слушай, не перебивай. Попытка массово вывести добросовестных, обожающих Родину, честных, скромных, думающих исключительно о пользе дела чиновников с треском провалились. Люди все разные. С учеными тоже ничего не вышло. То есть из этих самых замечательных интернатов с самыми лучшими программами обучения и развития (от танцев до этикета) выходили крепкие, умные середнячки. Совсем не обязательно озабоченные общественным благом. Иногда карьерой, а бывало и излишне повернутые на девушке и мечтающие о крепкой семье. Это не было натурально плохо, такие люди тоже необходимы государству, однако реально провал идеи. Питомника гениев не вышло. Прорыва в науке тоже ни в прямом смысле, ни в качестве новой поросли выращенных искусственно нобелевских лауреатов. Когда это осознали, направление прикрыли.
Я хмыкнул. Вполне возможно. А где гарантии, что не продолжают присматривать и сегодня за «призраками»? Отсюда может и мои проверки.
– И тогда родилась теория хаоса-подсознания. Мы живем в мире случайностей. Родители, в данном случае учителя норовят навязать ребенку свои желания, даже бессознательно. А ему это не нужно. Он подсознательно отвергает принуждение. На самом деле в тебе уже заложено некое врожденное свойство, но проснется оно далеко не всегда.
Ну, я-то надеялся услышать нечто оригинальное. Опять старая песня – механизм изменений не поддается пока пониманию.
– Ты понимаешь, насколько слово «врожденное» скользко? – сказал с досадой. – Оззи Осборн горстями трескал всякую гадость годами. И ничего его не трогало. Вот бравшие с него пример на свете не заживались. Уже в пожилом возрасте рок-музыканта упросили пройти обследование. Оказалось редчайшая комбинация генов. Он имел шансы стать зависимым от алкоголя в шесть раз выше обычного, зато наркотики его практически не брали. Природная устойчивость к действию, даже сильнее, чем у фэйри.
– Он вроде был обычный человек.
– Тем забавнее. А то ведь ты сейчас заявишь, что мое полиглотство врожденное, а умение раскалывать бандитов заложено при рождении. В генах зафиксировано. Прямо таки с детства наслаждался подарком.
– Теория говорит: подсознание годами постоянно накапливает информацию, аккуратно сортируя ее и раскладывая по полочкам. Оно, подсознание, не куча бурных подавляемых эмоций, личный твой компьютер, сделанный в единственном экземпляре. У кого глючный, у кого последний апгрейд. Тут от тебя ничего не зависит. И ты всю жизнь забиваешь в него кучу данных. А потом щелк – ответ готов. И чем чаще совершаешь определенные действия, чем выше КПД.
– Один играет в компьютерные игры, другой использует в качестве печатной машинки, третий рисует графики.
– Да, вариантов бесконечное множество. Зависит от интересов, воспитания, образования, окружения и конечно же генов. Невозможно распечатать, не имея принтера. Нельзя ходить в Интернет без модема.
– Красиво. И абсолютно бездоказательно.
– Есть ты, два твоих разговорчивых знакомых, ныне покойных и я. Мало?
– На несколько десятков тысяч «невидимок»? Ниже статистической погрешности.
– Кстати что там с остальными кандидатами в неординарные личности? – потребовала Лара азартно.
– К мексиканскому пророку подойти невозможно. Он исчез несколько лет назад. Может сидит в бункере и отвечает на вопросы товарищей с пистолетами. А может отдыхает на собственной вилле где-то в Европе. Мама у него очень своевременно взяла все контакты под контроль. Огромные деньги лупила с просителей.
– А результат?
– Если не спрашивать про будущее – все в точку. Вперед не предсказывал. Уж не знаю, куда он там подключался, к высшему разуму или собственному подсознанию, находил любую вещь от потерянного кольца до нефтяного месторождения. Еще и описывал профессиональным языком геологические пласты, давая рекомендации по бурению. Три класса образования. С такими умениями опасно гулять по улице. А вдруг кому придет в голову спросить, где закопан криминальный труп или имя убийцы?
– Ты бы спросил…
Я молча демонстративно развел руками. Правильно сделал, если смылся. Как дойдет известие до серьезных людей, попытаются взять под контроль, давить конкурентов. Вполне вероятно уже произошло. Жизнь будет приятная и очень недолгая. Он всем лишний и слишком многим опасен.
– Кто не умеет держать при себе способности и не зариться на большие деньги, – уверено сказала Лара, – плохо кончит. Скорее рано, чем поздно. Я об этом догадалась еще подростком.
– То-то и оно. Подловить есть шанс либо в молодости, либо никогда. Люди шифруются. Он запросто может оказаться в этом парке и нам не узнать никогда.
– Я долго искала уникальных специалистов и умные головы. Ты тоже по всем данным профессионал. Давай попробуем поработать вместе.
– Зачем?
– Интересная цель. Узнать возможно ли серьезная магия.
– Магии нет и никогда не будет, – твердо заявляю. – Особенно у «невидимок».
– Совершено согласна. Мы вне подозрений. Отловить потенциальную опасность для человечества, незаметно для всех, чем плохая идея?
– Кто из нас будет супермен? Честное слово не чувствую себя таковым.
– Вполне подходишь на роль Арчи Гудвина.
– Жуткое старье.
– Руки, ноги и связи. Я об этом. Ты ж тоже своего рода гений. Я читала статистику раскрываемости в вашем штате и городе.
Ага, когда сильно хвалят, намереваются крепко обуть.
– И как ты себе это представляешь?
– Уходи в отставку, – я невольно дернулся, – да перестань, даже не выгонят, будет висеть над головой недовольство начальства. Здесь поцапался, там поругался. Старого места в отделе нет – занято. Тебе правда охота в патруль через годы? В деньгах мы нуждаться не будем. Твои деньги, мои возможности. Короче начинай новую жизнь. Или там контора частного сыска, или еще чего. Будем официально кошечек искать и людей при приеме на работу просвечивать. Сам разберешься. А под это дело всегда легко заняться и своими. Никому не подотчетны, вольные птицы. По одиночке ничего не предпринимаем, ну? Соглашайся, ведь не плюнул, пришел на меня смотреть. Значит самому в жилу.
До меня дошло – сопротивление бесполезно. Тем более она права. Вдвоем мы сможем многое. В конце концов, я ведь пошел по списку, почему не продолжить и заняться дальше. Все лучше сидеть на пляже и тупо смотреть на волны, доживая оставшиеся годы.
– Я ведь далеко не подарок, а работать придется вместе, – сказал вслух.
– Развестись при несходстве характеров всегда успеем.
– Чего? – спросил с ужасом.
– А что мне въезжать по туристической визе и жить потом нелегалкой? Придется жениться!